Ольга Михеева – Кодекс Холлнуорда (страница 8)
– Мама! У нее на голове длинные волосы?! Ты видишь? – девочка вскочила на ноги, отчего её бледно-зеленое платье без рукавов зашуршало, – Она же нас заразит!
Женщина на кровати тут же покрылась красными пятнами, но, увидев смущение на лице Лейлы, чуть подбоченилась и рассмеялась:
– Кэтрин, так бывает, когда в приемнике много народу. Я уверена, что её хорошо проверили и обработали, прежде чем к привести к нам. И скоро её подстригут.
– Но мама! – Кэтрин не заметила, как провела рукой по своей бритой голове тонкими пальцами, спеша получить от матери ответ.
– Так бывает, – добавила её мать, – Садись за стол.
– Дэн говорит, что в волосах у девочек заводятся жучки, – старший мальчик все так же не отрывался от своих полосок.
– Жучкам все равно, мальчик ты или девочка, – ответила Лейла, отметив сходство его взъерошенных волос с волосами Райса, – Им лишь бы грязь найти, – она заправила выбившиеся из-под косынки волосы.
– У девочек не бывает длинных волос, – сказала Кэтрин, отвернувшись от Лейлы и выбирая верхнюю из полосок, что её брат складывал в аккуратную стопку.
– Мои всего лишь до плеч, – Лейла показала рукой примерную длину своих волос.
– У Билли волосы длиннее, – сказал мальчик, выбирая на столе новый газетный лист.
Дверь открылась и в комнату вернулся Райс, сжимая в руке трубку из бумаг. Он коротко, ошалело, глянул на Лейлу, перевел взгляд на детей и быстро направился к жене.
– Дети, нам с мамой нужно поговорить. Займите Питера, – бросил он, пересекая комнату и у кровати взял маленького мальчика за руку.
Лейла моргнула.
– Ма-а-ам, я не хочу-у-у… – запротестовал Питер.
Старший мальчик уже спрыгнул со стула и, что-то приговаривая, подошел к брату, попытался поднять его на руки. Питер замотал головой, вцепившись одной рукой в подол платья матери, второй – за руку отца. Старший крякнул от натуги и согнул колени. Питер протестующе начал стонать и всхлипывать, но подоспела Кэтрин и начала его щекотать. Питер тут же разжал руки, начал отбиваться от Кэтрин, и старший потащил его в сторону одноместных кроватей. Райс с женой с ногами влезли на свою кровать, в дальний угол, и задернули занавеску, отгородившись от комнаты. Дети расселись на одной из одинарных кроватей, затеяв визгливую возню.
Запись в дневнике самоанализа.
Занавеска зашуршала и открылась. Сейчас и Райс, и его женщина выглядели взволнованными. Она спрыгнула с кровати, одергивая платье и быстрым шагом пошла к кипящему супу. Заглянула в кастрюлю, потом посмотрела на переключатель плиты.
– Этим раньше занималась моя мать, – она прижала руку к шее, с разочарованием глядя в кастрюлю, – Она умерла три недели назад. Сейчас я занимаюсь готовкой. Но получается не очень, – она будто извиняясь посмотрела на Лейлу, уголки рта ее дрогнули в попытке улыбнутся и перевела взгляд на мужа.
Райс встал с кровати и направился к Лейле:
– Я и Минни уверены, это какая-то ошибка, что Вас направили к нам. Я подам прошение, чтобы они проверили данные о распределении, – Райс несколько раз стукнул тыльной стороной ладони по бумагам, что держал в руке, но Лейле их не показал.
Щеки его чуть краснели.
– Почему Вы думаете, что произошла ошибка? – спросила Лейла.
Райс и Минни переглянулись. Райс безнадежно махнул рукой с бумагами.
– Мы слишком бедны, – просто ответил он, – Подселенец – это дополнительные руки для огорода, мастерской… а у нас ничего этого нет. Мы… мы сами еле сводим концы с концами, – он не смотрел на Лейлу, его взгляд блуждал по убогой комнате, словно ища подтверждения своим словам в потрескавшейся штукатурке и потертой клеенке, – Но за подселенца обычно назначают выплату, – взгляд его блуждал где-то между лампочкой и окнами, – И мы ведь обязаны принять подселенца по первому требованию.
– Это же хорошо, – добавила Лейла, в подтверждение его слов.
– Ты точно проверил все бумаги? – ответила Минни, вытащила черпак из выдвижного шкафчика, и с глухим стуком положила на клеенку стола.
– Вот подпись распределителя, – Райс отогнул один лист и показал его жене, – Вот распоряжение, – он отогнул еще страницу, – И этот капитан. Он выглядел убедительным, – Райс потер указательным пальцем свободной руки кончик своего чуть длинноватого носа, будто смахивая невидимый пух.
– Но, если вскроется, что это чья-то ошибка? – Минни продолжала сжимать в руке ручку черпака, – Ты знаешь, что они сделают.
– Мы сможем объяснить, что совершенно не при чем и лишь исполняли свой долг перед Холлнуордом. Тем более, где мы еще раздобудем такие деньги? А соседям скажем, что это наша троюродная племянница по сестре мужа тетки твоей матери, – Райс подошел к Минни и одной рукой обнял ее.
– А работа? – продолжала она, глядя на потертости столешницы, – Как объяснишь, почему она не работает?
– Полоумная, – тут же вставила Лейла, делая вид, что поправляет платок. Ее голос был тихим, но четким. – Из-за этого не могу устроиться на работу. И иногда я говорю с голосами в своей голове.
Воцарилась тишина. Минни замерла. Дети перестали шептаться.
– Да… именно так, – наконец выдохнул Райс, и Лейла увидела, как судорога пробежала по его щеке. – Но… не часто, надеюсь? – он выдавил улыбку, – А через полгода переедем отсюда, как и мечтали, – Райс прикоснулся губами к бритому, выпуклому затылку Минни.
– Спать она будет на бабушкиной кровати? – подал голос старший мальчик.
– Думаю, да, Дорси, – ответил повеселевший Райс и выпустил Минни из объятий, – Мы положим на кровать чистый матрас. А Вам купим новые… через пару недель.
Минни выключила суп и открыла навесной шкафчик, чтобы достать щербатые тарелки.
– Только, дети, хочу вас попросить никому об этом не говорить. Ни в школе, ни друзьям. Пока мы с папой не решим, как всем об этом объявить. Пока давайте пообедаем. Кэтрин, помоги мне с тарелками.
– Но она сказала, что… – начала Кэтрин.
– Кэтрин! Быстро! – бросила женщина.
Девочка спрыгнула с кровати, подбежала к матери, схватила со шкафчика пару тарелок и пошла к столу.
Запись в дневнике самоанализа.