Ольга Михайленко – В городе Е (страница 2)
– Передаем за проезд! Девочки и мальчики, готовьте ваши карточки! Ой, как вас много! Давай, моя радость. Куда ездили? В музей? Ой, как я музеи люблю! Пожалуйста, деточка. Красиво в музее? Возьми, мой хороший.
Ребята стали рассказывать о картинах. «Эрмитаж-Урал» появился благодаря остаткам коллекции «Эрмитажа», которую эвакуировали на Урал во время Великой Отечественной. Здесь было много настоящей старинной живописи. Кто-то запомнил сюжетные картины из жизни Христа и греческих богов, кому-то понравился пейзаж, кому-то – портрет. Алина хвалила статую стесняющейся девушки, и уверяла, что скульптор точно с нее лепил стеснение. Завязался разговор. Все пассажиры поглядывали на эпицентр беседы и вспоминали свое детство, свои музеи, свои художественные открытия.
– Ну всё, ребята, – заявила кондуктор, – после смены иду в «Эрмитаж-Урал». Что у вас, девочки-красавицы? – обратилась она к двум старушкам на сидении. Все засмеялись.
– Дима, тебе не кажется, что наш кондуктор ужасно похожа на героиню картины из «Эрмитажа»? – спросила классрук Ольга Николаевна.
– На какую? – испугался Дима внезапного обращения к себе.
– «Прачка». Помнишь? Та большая картина на отдельном стенде. На ней женщина стирает в тазу белье.
Дима помнил, но сходства не находил.
– Там молодая женщина была.
– Да, визуально они не похожи. Но это настроение… Блеск в глазах… Меня сегодня поразила эта картина. Столько жизни в ее героине! И такой контраст между облупившейся штукатуркой, распухшими красными натруженными руками прачки и ее сияющим лицом.
Дима удивлялся тому, как точно Ольга Николаевна уловила суть картины. Он тоже смотрел на прачку, но она ему ничего такого не рассказала.
– Да уж, контраст, – подтвердил Дима. – Радоваться особо нечему, когда у женщины нет «стиралки».
Ольга Николаевна от души рассмеялась.
– Дим, мне кажется, это особый талант человека: в любых трудных условиях продолжать жить с открытым сердцем, дарить улыбку, любить жизнь… даже когда у тебя нет «стиралки». Вот как наша кондуктор. Посмотри! В ее возрасте, наверное, не так уж легко делать эту работу. Но когда она проходит по салону, как будто солнечный зайчик пробежался – все улыбаться начинают. Какое счастье, что есть такие люди!
Дима посмотрел на кондуктора. Ольга Николаевна говорила правду, это ее ласковое обращение к пассажирам с шутками-прибаутками, эта улыбка, не сходящая с лица… Да, теперь и он видел явное сходство прачки и кондуктора, и не мог не согласиться, что такой кондуктор – это счастье. Такой человек – это счастье.
– Ольга Николаевна, а как думаете, быть таким человеком – это генетическая данность, или это приобретенное? – сказал Дима и порадовался тому, как красиво он выразился, иногда с ним это случалось.
– Я думаю, что человек – существо развивающееся, и способен работать над собой, в том числе и над состоянием духа.
Они замолчали и продолжили свой путь погруженные в мысли и в виды города за окном троллейбуса.
***
– Что-то мне всё это не нравится, – задумчиво произнес Леонид Михайлович.
– А что ж тут может нравиться? Ферзь-то твой в капкане, – потирал руки Герман Вильевич. – Сидит за решеткой в темнице сырой…
***
Андрей не любил магазины, но любил свою жену Аню, поэтому хотя бы раз в месяц ему приходилось выдерживать пытку шопингом. На этот раз пытка затянулась, потому что местом шопинга был избран самый огромный торгово-развлекательный центр города «Гринвич». Здание «Гринвича» разрасталось постепенно, над землей оно отращивало галерею за галереей, под землю запускало рукава, пока не заняло целый квартал и не вросло прямо в метро.
Аня надевала платья, кофточки, юбочки, брючки и кружилась, кружилась перед мужем, в одном магазине, втором, третьем… Андрей сбился со счета. От улыбки у него уже устали мышцы лица, и все комментарии стали сводиться к «Угу» и «Хорошо», а ведь он здесь был именно для того, чтобы выразительно восхищаться, ну и таскать пакеты. Окружающий шум и искусственный свет действовали на Андрея отупляюще. Он устал, как устают от тяжелого физического труда во вредных условиях, и удивлялся выносливости жены. Наконец, когда силы почти покинули Андрея, счастливая Аня скомандовала: «Все, пойдем домой». Это была лучшая фраза, которую Андрей слышал сегодня.
И они пошли. Они спустились на первый этаж и, разговаривая, наверное, пропустили выход на улицу. Остановились, нашли информационную стойку, убедились, что идут в правильном направлении, и отправились вперед, периодически поглядывая на указатели, которые свисали с потолка. Но через какое-то время они обнаружили, что уже проходили мимо этих магазинов. Решили идти в противоположную сторону, и снова никакого выхода. Снова поднялись на второй этаж, спустились со второго этажа, снова прошли в направлении, ясно указанном на всех информационных стойках и указателях. Утомленные, они начали препираться, каждый вел по очереди, но ни один из них не смог довести дело до конца. Выхода не было.
Увидев уже знакомые скамейки, Андрей повалился на них вместе с пакетами. Аня присела рядом. Они молчали, бессмысленно упершись взглядом в пол. Просидев какое-то время без движения, супруги стали оживать. Аня привинулась к мужу и положила голову ему на плечо. Андрей обнял ее и тихо заговорил:
– Аня, знаешь зачем “Гринвич» такой огромный?
Аня помотала головой.
– Чтобы мы его возненавидели, чтоб мы объелись всеми этими магазинами, шмотками до дурноты, и чтобы нам захотелось свежего воздуха и синего неба.
Аня молчала. Ей было что возразить, но она не хотела возражать. Ей тоже сейчас безумно хотелось свежего воздуха.
– Я утомила тебя, да?
– Нет, не ты, «Гринвич» утомил, – вздохнул Андрей.
– Я что-то увлеклась этими покупками. Они съели весь наш день.
Аня уткнулась лбом в щеку мужа, и вдруг вспомнила, как они, кажется, прошлой осенью вот так же сидели в дендропарке напротив этого торгового монстра. Только тогда перед глазами было вдоволь синего неба, а под ногами – желтая листва. Воспоминание было теплым, оно вызвало улыбку и прогнало подступившее было уныние. Следом в памяти всплыла целая вереница событий того счастливого дня и желание прожить их снова.
– Знаешь, чего я сейчас хочу? – прошептала Аня.
– Ммм?
– Я хочу кормить уточек.
– Хм.
– Помнишь то место у реки в дендропарке, где висит табличка “Туточки”? Пойдем туда?
– Угу.
– Я хочу смотреть, как эти неуклюжики важно топают среди суетливых голубей.
Аня подняла голову, вытянула губы, надула щеки и подвигала плечами, изображая важных уточек. Андрей улыбнулся. Аня, окончательно избавилась от хандры, и теперь ей не терпелось передать свое оживление мужу. Она хитро прищурилась и изменив тон, сказала:
– А потом Вы, Андрей, как настоящий рыцарь, рискнете ради своей дамы чистотой своего пальто, – Аня провела рукой по воротнику мужниного пальто.
– Так-так, – Андрей посмотрел на приглаженный воротник и сложил руки на груди, – моя дама задумала что-то нечистое?
– Ну тебе придется внезапно согнать голубей, и есть риск, что они отомстят тебе, грязно отомстят.
– А зачем мне придется их сгонять? – поинтересовался Андрей.
– Я хочу посмотреть, как они все разом взлетают в небо. Это очень красиво, – мечтательно проговорила Аня куда-то наверх. – Знаешь, когда стая поднимается в небо, мне кажется, будто и я немного приподнимаюсь…
Анины глаза залились каким-то особым светом. Андрей любил этот свет, эти глаза и эту женщину.
– Но сначала нам надо… – начал, не торопясь, Андрей и вдруг почти выкрикнул, – Анюта, смотри! Это же выход!
Они сидели напротив галереи, которая вела к выходу. Андрей быстро встал, сгреб все пакеты в одну руку, Аню – в другую, и они пошли, вернее, побежали на волю и вырвались прямо в звон колоколов Большого Златоуста.
***
– Ну что ж, Герман, ты достойно сражался, но моя взяла, – ликовал Леонид Михайлович, протягивая руку над доской.
– Ничего, мы еще отыграемся, – жал протянутую руку Герман Вильевич. – Завтра обещают отличную погоду для моего коронного мата.
И они уступили место другим игрокам, которые только что были их болельщиками.
А город продолжал вдыхать человеческий гомон, сводить человеческие пути, сплетать человеческие судьбы руками своих хранителей.
РОДИМЫЕ ПЯТНА ГОРОДА
Тело Екатеринбурга покрыто родинками, родимыми пятнами и тату – многочисленными стрит-артами. Одни можно найти прямо на лицах зданий, обращенных к улицам, другие внезапно вспыхивают, стоит завернуть за угол, третьи надежно спрятаны и встречаются только тем, кто должен их увидеть. Но увидеть картины уличного искусства – это только полдела, их следует разгадать. И не стоит следует искать подсказки у других посетителей этой всегородской экспозици – единой разгадки не существует. У каждого свой разговор с городом, и никто не знает, что скажет город именно тебе.
Игорь, заведя свою пробежку дальше обычного, наткнулся на странное граффити на стене. Оно изображало барельеф, как будто выступающий на поверхности бежевого забора, на котором человек, неестественно изогнувшись дугой, стремился нырнуть вниз, в волны, но не мог, руки его безвольно повисли. Он врос в странное костлявое чудовище с черепом древней рыбы. Они делили на двоих плавник и греческий хитон, покрывающий тело человека складками, а тело чудовища оперением, расходящимся от скелета твари в разные стороны. А может быть они делили и хребет?