Ольга Мигель – Зов скорби (страница 20)

— Они на первом курсе?

— Да, Покровительства и боевые искусства, по сути, занимают практически весь первый курс в общей группе. Лишь дважды в неделю занятия по основам специальности. Второй и третий курсы — сплошная магия, лично у меня тогда голова по швам трещала от заклинаний и обрядов. В дополнение к ним еще и занятия по трем профильным предметам. Но на четвертом курсе твое время целиком будут занимать исключительно занятия по специальности, а общую магию ты будешь только повторять. Изредка придется изучать новые заклинания и обряды, но и те будут связаны со спецификой будущей профессии.

— А что дальше?

— Когда эти четыре года закончатся, и ты получишь пояс мага, то год будешь работать по направлению. Одновременно читать необходимую литературу, проводить опыты, писать контрольные и курсовые. Кроме того, активно работать над своей собственной боевой техникой. Результаты работы будешь присылать в университет, а потом приедешь в Фетесарин (если тебя из него вышлют куда-нибудь на край света), и тебе выдадут диплом магистра. Затем отправят еще на полгода туда, откуда приехала. Когда и эти шесть месяцев закончатся, ты сможешь самостоятельно выбирать место работы. Просто будешь платить налоги Гильдии стихий, отчитываться о своей деятельности и время от времени выполнять специальные задания по поручению Гильдии. И мой тебе совет: учись хорошо, а для верности найди приличное место работы за несколько месяцев до последней сессии. А то еще отправят в какую ни будь деревню!

Деревня?.. Впрочем, это судьба! В родном мире я училась на контракте, поэтому в какую-то Ивановку меня отправить не могли, да и газет в селах особо не наблюдалось. Но вот тут уже не выкрутишься.

— А что с международными отношениями? Не пошлют же их в Ароматное, налаживать конфликты с местным сельсоветом?

— В этом ты права, — согласился Ларгус. — Их отправляют в другие страны послами от Гильдии стихий. Собственно, из-за специфики профессии они всю жизнь будут привязаны или к Гильдии, или к королевскому двору. Впрочем, некоторых родителей не очень беспокоит такая судьба их чад. Как и то, что на международных отношениях нужно в течение четырех лет досконально изучить, как минимум, шесть иностранных языков, — улыбнулся он. — По сути, на военном, из-за того, что туда все ломятся, будто там медом помазано, с абитуриентом сначала проводят собеседование, прежде чем зачислять на факультет. Отбор очень строгий, и если у абитуриента нет и намека на дипломатическую гибкость, ему предлагают в течение часа выбрать другую специальность. На остальные факультеты не берут разве что полных идиотов… а если берут, то отсеивают в первый же семестр.

— И никаких вступительных экзаменов?

— Вступительным экзаменом является наличие магической силы. Этот экзамен проходит каждый гражданин Ануары. Экзаменатор — Стихийный Алтарь, который есть в каждом городе или селе. Если человек с магическими способностями положит на него руку, алтарь засияет чистым золотом. Будущему магу предстоит съездить в Фетесарин, записаться в университет и получить защитный амулет. Затем он возвращается в родной город и учиться в школе. А после выпуска приезжает в приемную комиссию и записывается в общежитие. Магический дар очень редкий, государство ценит его и заинтересовано во всех носителях. Поэтому в университет зачисляют и учат буквально всех, на чьей душе есть Печать Стихий. С одной стороны это хорошо, а с другой — появляются такие вот галдоры.

Следующая минута прошла в молчании. Кажется, тема себя исчерпала, поэтому мы просто смотрели на пламя. И хоть мое лицо внешне казалось спокойным, мысли на самом деле ни на миг не прекращали метаться, словно напуганная птица в тесной клетке. О чем бы еще поговорить? Расспросить, почему он едет в Фетесарин? Так не мое ведь дело! И думаю, что-то подобное он мне и скажет, только более вежливо. Опускаться же до банальщины вроде погоды было бы на уровне полной идиотки. Но надо что ни будь придумать, а то он сейчас встанет и уйдет!.. А почему, собственно, я так не хочу, чтобы он ушел?

— Хорошая этой ночью погода, — вздохнула я, мысленно дав себе очередной подзатыльник. — Воздух такой свежий, но и не прохладно, как пару дней назад.

— Да, на редкость теплая для начала августа ночь. Впрочем, мы же сейчас в Южной Ануаре! Смотри, еще и Млечный Путь видно…

— Млечный Путь? — удивленно воскликнула я — разве в этом мире он тоже есть? Да и созвездия… не может быть, как на наши похожи! Большая Медведица точь-в-точь как у нас, только здесь в «ручке» на одну звездочку больше! — говорила я с выражением лица настолько умным, чтобы не выдать, что кроме Большой и Малой Медведицы я, в принципе, никаких созвездий и не знаю. — И кратеры на Луне почти такие же!

— Наверное, это потому, что наши миры, несмотря на все различия, очень близки. Возможно, если бы не вмешательство в пространственно-временную материю, то они бы сейчас могли быть чертовски похожи. В таком случае неудивительно, что сила из нашего мира пробила прореху именно в ваш. Знаешь, как встретимся в ближайшее время, надо будет расспросить тебя о вашем мире. Может, это поможет мне в сшивании прорехи.

— Так это ты будешь ее заделывать?

— А кто же еще? Даже главный маг стихий энергетически слабее меня, как минимум, раз в восемьдесят. Силами магии мы не мерялись, но и здесь я сильнее его раз в тридцать. Да и я-то как раз исследовал прореху все это время. Поэтому ею занимаются некроманты. Но прежде, чем браться за сшивание материи, мне нужно собрать как можно больше теоретического материала для разработки заклинания. Гораздо сильнее меня волнует, не случится ли что-то, что пробьет новую прореху, или просто откроет старую. Нам пока неизвестны причины, по которым это произошло.

— Так когда же мы встретимся?

— Не знаю. Возможно, я нанесу тебе официальный визит во время учебы. Кстати, могу сделать это в день контрольной по ненавистному предмету, ты только свистни! — улыбнулся волшебник.

— А от Фетесарина далеко до Адамарея?

— Почти тысяча километров на северо-запад. Он под лесом Канирэл, у реки Ванагра. Красивое место, мне оно нравится гораздо больше, чем степной Фетесарин. В столице стихийщиков летом невыносимая жара, хоть у них и под боком Уравское море. А зимой грязи больше, чем снега. Знаешь, если сможешь когда-нибудь вырваться…

— Алиса! — окликнул Карил. Когда это он незаметно подошел сзади? Не иначе в детстве играл в партизан. — Ты не поверишь! Оказывается, Мараг, хозяин шестой повозки, везет у себя целый ящик школьных учебников! Я купил у него те, что тебе понадобятся.

— Спасибо, Карил, — спокойно вздохнула я, и мысленно заскрежетав зубами.

— Ты бы видела, какие там три учебника по истории! Я лично поставил бы авторам «отлично». Конечно, некоторые факты упущены, но какой же я археолог, если не объясню их тебе?

— Кстати, — обратился к нему Ларгус. — Я слышал, сейчас вы занимаетесь раскопками древнего поселения ранее неизвестной культуры?

— Да, и мы нашли его на территории Васильковой степи, в которой до сих пор не было сделано никаких значительных открытий. Из того, что нам известно на сегодня, можно сделать вывод, что это город, которому более десяти тысяч лет! Вероятно, он мало контактировал с другими культурами, о чем свидетельствует своеобразие орнаментов на найденных нами фрагментах глиняной посуды.

Следующий час Карил и Ларгус провели в дружеской беседе на тему этих самых раскопок. Я понятия не имела об истории этого мира, поэтому большинство терминов мне практически ничего не говорили. Что ж, похоже, наш с Ларгусом разговор можно считать законченным.

Я спряталась внутри повозки, подложила под голову подушку, укрылась одеялом и продолжала смотреть на Ларгуса. Некромант не прекращал спорить с Карилом, и я не сводила с него глаз, пока не уснула.

Снимки медленно переползали с флэш-памяти фотоаппарата на компьютер. Три с половиной гигабайта — память о поездке на море. Много улыбок, солнца и лазурных волн; зубы сестры, которая довольно вгрызлась в пирожок; ожерелье из ракушек на маминой шее. Фотографии сменяли друг друга на экране монитора.

Я попыталась сфотографировать солнце. Папа мне потом объяснил, что так делать нельзя: камера испортится. Повезло — с камерой все в порядке. Но вместо солнца на фото осталось пропасть черного диска — словно дыра в небе.

Проснувшись, я не вставала — просто распахнула глаза. Тот день возвращения из последней семейной поездки на море успел забыться. По правде, я старалась забыть все, что происходило со мной до гибели родных — так легче жить. Только забыв все. До мелочей, до малейшего слова и даже взгляда. У меня не было другого выхода, кроме как вырвать это из памяти — такая себе искусственная амнезия… иначе после всего, что произошло, я бы просто сошла с ума. Честно, не знаю, какая сила заставила меня тогда отгородиться от эмоций и попытаться просто выжить. И ради чего? Неужели где-то в глубине души я, после всего пережитого, еще способна была верить, что когда-нибудь смогу быть счастливой?

Пришлось быстро взять себя в руки и украдкой вытереть слезы — еще не хватало, чтобы кто-то тут увидел, как я реву.

Я бродила взглядом по брезентовому потолку крытой повозки. Но перед глазами до сих пор был монитор, на котором застыла фотография с черным пятном вместо солнца.