Ольга Медведева – Пустой город (страница 3)

Беду не пришлось долго ждать. Вечером в новостях объявили карантин, пока на неопределенное время. Была прочитана инструкция. В один день закрылись кафе, рестораны, учебные заведения, отменились гастроли артистов, закрыли театры, спортивные центры и другие развлечения. В галереях работали только супермаркеты, где теперь были ограничения клиентов. Работали продовольственные магазины, аптеки и транспорт. Транспорт работал, поэтому те, кто работали продавцами, неважно в магазине или аптеке, могли нормально добраться до работы. Ни кто представить не мог, что всё это задержится надолго. Закрылись стройки, где работала основная масса приезжих с Украины мужчин. Первые дни ни кто не собирался ехать в обратный путь, домой. Поговаривали, что через неделю, другую всё откроется. Паники не было. Были внеочередные каникулы. Уверенных в себе людей было мало. Через неделю эти каникулы стали приедаться. Все сидели дома. Нельзя выходить в парк, сидеть на скамейках. Те, у которых были собаки, недолго гуляли с ними. Пробежав вокруг дома, скрывались в своих подъездах, потом в квартирах. Деньги стали тратиться быстрее, чем их зарабатывали. Надо было не только в магазине тратить заработанные деньги, надо платить за жилье. Этот пункт ни кто не отменял. Заработанные деньги уходили. Родственники звонили. Пока это были просто звонки из дома узнать обстановку. Дальше будет хуже.

Варшава уже не была той столицей, которую помнили украинцы, приехавшие 15 и более лет назад. Даже транспортная система не была прежней. Автобусы стали ходить не по расписанию, часто опаздывали. Те автобусы, которые и так должны ездить раз в полчаса, могли совсем не приехать. В транспорте уже давно слышалась родная речь, может, даже чаще, чем польский язык. Сюда ехали семьями, снимали квартиры или жили в хосталах. Были свои проблемы, но ни кто не хотел покидать работу, ехать в родной край «сосать лапу». Украинцы быстро адаптировались на этой земле. Мужики работали, как волы на стройках, женщины, в основном работали на уборках. Только теперь, кто более-менее понимал и разговаривал на польском языке, работали в магазинах. Да, теперь и тут не хватало работников. От неудачников поляков часто можно услышать привыкшее слово «понаехали», хотя на такую работу и за минимальную плату, сами они не шли работать ни в магазины, ни на уборки. Это было не главное. Главное было в том, что Законы, написавшиеся в прошлом столетии, а может раньше, не менялись. Теперь, когда можно сделать ксерокопию документа, заверить её у нотариуса или у инспектора, сидевшего за столом со своей печатью, почему-то требовали оригинал документов, который не имел срока хранения. Таким документов является свидетельство о рождении. Как можно забирать документ, подтверждающий твоё существование на этом свете? Его через 3 дня в том же Управлении, можно было не найти. Взамен выданные справки имели срок годности до трех месяцев. А что дальше? А дальше, если правильно прочитать эту справку, тебя не существовало. Ни в какой голове такое не укладывается. Но, собирался перечень документов, а потом выбрасывался за непригодностью. Их не возвращали. На смену одним властям, депутатам, приходили другие, среди них было много юристов, обещающих внести изменения в Законы. Только попав в нужное кресло, им уже было не до Законов …. И всё это уходило на задний план. Как говорится – без комментариев.

4

В коридорах было тихо. На этаже было несколько кабинетов. Они были большими, поэтому их было мало. В одном из них сидел Руководитель. Совсем недавно он занял его, успел уже наделать своих ошибок. Он не учился на чужих, своих хватало. Его знали, он не скрывал своего происхождения, ему поверили. Каждый, кто переступал порог этого кабинета, чувствовал себя Богом, которому всё дозволил народ. Перевоплощение народного избирателя происходило на глазах. Открывая двери большого кабинета, блестели глаза, в мыслях проносилось: теперь я всё могу, я – Всемогущий. Перешагнув порог, этот всемогущий забывал о народе, оставленном на улицах и площадях родного края. Народишка в очередной раз хотел стабильности. И в этом не старом, не зачуханном Руководителе, видели «своего», казалось народного избранника. По мнению большинства, как раз он может привести страну к порядку, поднять ее на поверхность, на свет божий. С его приходом может, наконец, начнёт работать производство. Основная масса опять мечтала. Лишь небольшая часть людей махали рукой назад, вспоминая прежних руководителей. Вспоминали Ленина, который в свое время показывал рукой вперед, так теперь, эта основная половина народа, махали назад. Говорили много, быстро, не разборчиво, каждый на свой лад.

В кабинете сидел молодой мужчина сорока лет. На его столе, прямо по центру, лежал перекидной календарь, в черном стакане стояли, как солдаты, ручки и карандаши. Перед ним стояло кофе, в которое он уткнулся почти носом, чуть дальше – несколько листов бумаги. С утра его «достали» своими звонками высокопоставленные лица. Каждый требовал свой долг. Освободившись от звонков, выпив кофе, он ждал своего соратника. Нервы не давали покоя. Пройдясь по кабинету, по красным дорожкам, он подходил то к одному окну, то к другому. Смотрел на двор, в котором ни кого не было. Лил дождь. Его шума и капель не было слышно через толстые стекла. Нынешнему хозяину всё нравилось в этом кабинете. Даже шторы, пахнувшие пылью, его не пугали. Был один минус, о котором не хотелось думать. Он сам напоминал о себе. С этим минусом, чувства уверенности уходили. Чтобы поднять в себе дух, через минуту думал о прекрасном и снова хотелось жить, любить и ходить по этому кабинету. Снова звонил телефон в приемной. Он вздрогнул, перепугался. Секретарь ни с кем его не соединяла. Уже было легче. Было время подумать о будущем, не только о своем, о личном. Может, надо было подумать о судьбах людей. На людей пока времени не было. Кредиторы давили. Руководитель посмотрел на часы. Коллега, кабинет которого находился на этом же этаже в конце коридора, уже полчаса, как шел к нему. Он прилег в свое удобное, мягкое кресло, которое располагало скорее ко сну, чем к работе и стал ёрзать на нем. На ум, как ни странно, ничего не приходило. Были только воспоминания с детства, потом прекрасные студенческие годы. Везде он был лидер. Не все смотрели на него, но большинству он нравился своим не посредством, умением рассмешить. Всегда улыбался. Дома ему тоже говорили, чтобы он прятался за улыбкой, потом будет легче жить. С хорошим настроением всегда легче обманывать, а с приятным лицом – вдвойне. Вспомнилась красная дорожка, которая привела его в зал заседаний, где он дал клятву на верность народу, потом в этот кабинет. Он открыл глаза. Над головой пролетела фраза: «Кто придумал эту клятву? Какой народ»? Прошло ещё полчаса, а коллега не шел. «Чего он не идет»? – Сползая с кресла, вымолвил хозяин кабинета. Почти на цыпочках, подкрался к дверям. Тихо приоткрыл двери в приемную. Секретарь листала журнал, одновременно болтала по телефону. Выпрямив плечи и распахнув двери, решился выйти с кабинета. Со словами: «Я через 5 минут буду», – вышел в коридор. Он шел в конец коридора. В том кабинете его не ждали. Он широко открыл двери.

– Я жду тебя уже час. А ты просто сидишь?

– Шо ты кричишь? Ща спокойно поем, чай допью и приду. День только начался.

– Ты, что, издеваешься? Скоро обед. Ты знаешь, сколько звонков было у меня с утра? Меня же застрелят, если я не стану хотя бы частями отдавать долги.

– Дай спокойно позавтракать. Не понимаю, чего ты так переживаешь? Я вот всё утро думаю. – Облизывая пальцы, Коллега смотрел на взбешенного Руководителя. – Надо позвать Веню. Он умный, у него, таких, как он, целый взвод сидит, что-то придумает. Позвони ему с моего телефона.

Руководитель набрал номер телефона. На другом конце долго не поднимали трубку. Руководитель терпеливо ждал, слушая губки. Наконец, услышал знакомый голос. На другом конце не то спьяну, не то ещё с чего-то, всё-таки подняли трубку.

– Вениамин, срочно ко мне. – Умоляющим голосом он прохрипел в трубку, и положил ее. – Хватит чай пить. – Приказал он. – Пошли. Будем думать.

Войдя в кабинет, Руководитель принял уже привычную позу: он упал в кресло. Была видна только его голова. Этот стол, кресло совсем были не по размеру для его комплекции. На столе лежал лист бумаги, на котором были в столбик нарисованы цветы, трава и одно большое дерево.

– Что это у тебя трава как после пожара? – Спросил Коллега.

– Какая трава? – Резко, нервно ответил руководитель. – Это зашифрованные фамилии. Каждый лепесток – долг в долларах, а тычинки – в евро.

Коллега стоял с глупым выражением лица, смотрел на дерево и подсчитывал, сколько там листьев и веток.

Время тянулось медленно. Руководитель считал секунды. Коллега, пройдясь по его кабинету, как по своей квартире, что-то говорил про погоду, потом перешел к размышлениям соседнего государства, с которыми было трудно общаться. Те, бессовестные, как их называл Руководитель, отказывались иметь с ними дело. Тем самым, они были виновны в растущих «деревьях», иными словами – долгах.

Вениамин быстро приехал. Не прошло и часа. Он спокойно вошел в кабинет, увидев перепуганное лицо руководителя, присел за стол: «Выкладывай».