Ольга Медушевская – Пространство и время в науках о человеке. Избранные труды (страница 1)

Ольга Медушевская

Пространство и время в науках о человеке. Избранные труды

© С. Я. Левит, составление серии, 2013

© А. Н. Медушевский, правообладатель, 2013

© А. Н. Медушевский, вступительная статья, 2013

© Центр гуманитарных инициатив, 2013

Ольга Михайловна Медушевская: интеллектуальный портрет

Медушевский А. К.

Для истории России XX столетия центральной проблемой самоопределения личности стал выбор между идеологией и наукой – иллюзорной картиной мира, насаждавшейся деспотическим государством и полноценной информацией, открывавшей путь к свободе и сохранению человеческого достоинства. Трагедия русской интеллигенции, мечтавшей при самодержавии о демократических переменах, в советский период русской истории состояла в полной утрате смысла существования в условиях революционного террора, торжества коллективистских представлений, поддерживавшихся низким уровнем культуры и агрессивным насаждением примитивных уравнительных идей. Уничтожение классической дореволюционной науки после Октябрьского переворота 1917 г., порабощение мысли идеологическими догматами и преследованиями в сталинский период, манипулирование массовым сознанием со стороны репрессивного политического режима вплоть до его крушения в 1991 г., казалось, не оставляли никаких надежд на сохранение преемственности традиции гуманитарного познания, критической мысли и интеллектуальной свободы.

В условиях крушения всей дореволюционной культуры задача мыслящей части научного сообщества состояла прежде всего в осмыслении кризиса гуманитарного познания и путей выхода из него, элементарном сохранении классических традиций русской исторической науки, этических основ профессионального сообщества и поддержании научной школы для ее возможного возрождения в будущем. Это была очень трудная задача, требовавшая высокой нравственности, максимальных усилий мысли и воли, почти религиозного самоотречения. Все эти черты в полной мере присущи Ольге Михайловне Медушевской (6 октября 1922 – 9 декабря 2007 гг.) – выдающегося представителя русской общественной мысли, науки и интеллигенции – первого заслуженного профессора РГГУ (ранее – Московского историко-архивного института)[1]. В ее трудах и научном наследии представлены ответы на основные вопросы эпохи: объяснение существа процессов в мировой и русской гуманитарной мысли и исторической науке; обоснование теоретического источниковедения как эпистемологии гуманитарного знания, противостоящей идеологическому и догматическому видению мира; разработка теории когнитивной истории, имеющей характер новой научной парадигмы; создание образовательной концепции и международной научной школы теоретического источниковедения; выдвижение идеи университета нового типа. Анализ вклада ученого по этим направлениям, представленный в настоящей статье, составляет основу понимания современной ситуации в российской историографии и перспектив ее развития в будущем.

В гуманитарном познании XX в. констатируются трудности, связанные как с отсутствием теории, адекватной современному состоянию науки, так и с отсутствием четких понятий, которыми могли бы оперировать разные области знаний. Основная причина этих трудностей – несоответствие традиционных методов познания новой социальной реальности. Три основных проблемы приобрели ключевое значение в новейшее время: глобализация, информатизация и познание «другого», т. е. мотивации поведения индивида, картина мира которого отличается от установившихся стереотипов данной цивилизации. Первый из этих процессов – глобализация – привел к разрушению устойчивых исторически сформировавшихся границ культурной и национальной идентичности, а его следствием стало крушение европоцентризма как доминирующего подхода гуманитарных наук и связанных с ним иерархических приоритетов (постепенное осознание этого процесса проходило по мере расширения контактов с обществами, ранее находившимися на периферии магистрального пути мирового развития). Второй процесс – информатизация (рост объема информации и скорости ее распространения в результате появления новых технологий) – уже к середине XX в. привел к крушению линейной модели истории (поскольку стал возможен непосредственный обмен информацией между представителями разных культур вне учета их исторического генезиса). Третий процесс – познания «другого» – связан с необходимостью восприятия чужой культуры и мотивации поведения (человеческой одушевленности) и ее интерпретации в нейтральных научных понятиях (т. е. таких, которые не были бы перенесены автоматически из одной культуры в другую как эталон для сравнения). Конфликтный потенциал глобализации и информатизации не может быть осмыслен вне привлечения всего исторического опыта человечества как эволюционного и коэкзистенциального целого.

Общим результатом этих процессов, – как показала О. М. Медушевская, – стал кризис традиционной, восходящей к метафизическим и эволюционистским философским доктринам XIX в., методологии гуманитарного познания. Он проявился в отказе от системности концепции мировой истории, в отрицании за историей звания полноценной науки (известное противопоставление наук о природе и наук о духе, выдвинутое в германской неокантианской философии истории начала XX в.), отрицании сравнительного метода как способа познания общественных закономерностей и явлений (как идиографических – неповторимых и уникальных), наконец, в отсутствии единых критериев доказательности в гуманитарном познании. Действительно, основная проблема методологии исторического познания связана с самим объектом исследования: внутренний мир человека ненаблюдаем и подвижен; внешнее поведение индивида и групп не охватывает сущностных свойств человека; эксперимент и непосредственное наблюдение возможны лишь в ограниченной степени. Это приводит многих современных исследователей к выводу о невозможности исторического познания в принципе или, во всяком случае, невозможности такого познания как строго научного. Критика позитивистских традиций исторического метода в концепциях Школы «Анналов», постановка проблемы исторического синтеза в работах Л. Февра, М. Блока, А. Тойнби, Р. Дж. Коллингвуда, – не завершились созданием адекватной теории исторического познания. Крупные направления современной исторической мысли часто вместо содержательных объяснений выдвигают метафоры, не дающие оснований для оптимизма: диалог цивилизаций (бесконечный?); вечный «танец смыслов» (при отсутствии этого понятия в единственном числе?); зеркало (отражение как источник новой информации?); игра (человек играющий?). Метафоры, – правомерные в каждом отдельном случае, но в целом создающие общее впечатление тупика и отсутствия объективированных признаков прогресса в области культуры и познания. Вопрос о доказательности исторического знания по существу уходит из сферы внимания профессионала.

С проблемой доказательного познания социальных явлений оказались неспособны справиться основные философские доктрины XIX–XX вв. – классический позитивизм и исторический материализм (поскольку придерживались в общем и целом упрощенной теории «отражения»); неокантианский релятивизм и постмодернизм (поскольку исходили из другой крайности – непознаваемости мира и привнесения сознания исследователя в историю). Феноменологический подход предложил альтернативный двум предшествующим доктринам вариант решения, сформулировав проблему различения объекта и предмета познания – соотношения вещи и информации, которую из нее возможно получить (вещь сама по себе и вещь для нас). Феноменологический подход означал несомненный шаг вперед, приняв идею познаваемости явлений, но он не разработал методов такого познания в гуманитарных науках.

Что, – спрашивала О. М. Медушевская, – отличает зрелую науку от повседневного знания? И отвечала: это – область логики науки. Подобно тому, как осмысление собственного поведения отличает личность от индивида, а осмысление своей исторической судьбы отличает народ от населения, так и зрелая наука отличается от знания тем, что она осмысливает свою научную стратегию, свой метод. Выделяются такие признаки науки как наукоучение; исследование метода; сообщество, обсуждающее метод; утверждение образовательной модели – университетского курса (образа науки в университетском образовании). Появление логики науки обеспечивает освоение теоретической концепции сообществом, способным принять соответствующие критерии новизны, доказательности и системности исследовательского результата. Иначе говоря, возникает проблема формирования методов, адекватных исследованию систем функционирования человеческих сообществ в режиме их одномоментного взаимодействия.

Такова была, по мнению О. М. Медушевской, внутренняя причина начавшейся в XX в. смены парадигм теории и методологии истории, в рамках которой следует рассматривать динамику проблем исторического познания в XX – начале XXI века. Перед нами два алгоритма: один – традиционной исторической критики, другой – источниковедческого метода. Первый – соответствует нарративному повествованию как способу предоставления обществу исторического опыта поколений. Логика исторического нарратива традиционна, она не есть создание научных понятий – это логика исторического воображения, логика искусства и повседневного сознания: историк создает образ прошлого по-своему согласно априорному представлению о нем, связывая детали прошлого с помощью метафизических, поэтических или идеологических стереотипов своего собственного времени. Второй – источниковедческий – соответствует предоставлению исторического опыта обществу не в форме рассказа, нарратива, но в форме информационной аналитики. Цель источниковедческого метода – развернуть, раскрыть информационное богатство источника и представить его в преобразованном (систематизированном) виде.