Ольга Макарова – Пустые стулья. Часть первая (страница 11)

Вспоминаю с ужасом. Я не знала, куда себя деть. Больше всего в жизни я боюсь быть виноватой. А я была жёстко виновата перед Давидом. В следующий раз буду знать, лучше глаза в глаза, чем рука в руке. Я пошла за Дэ, я пыталась всё объяснить. Сто слов в секунду в своё оправдание. Якобы между нами ничего не было, мы просто шли за руку. Но он меня не слушал и даже не хотел слушать . В итоге холоднокровно сказал, что мы расходимся. Всю дорогу домой я проплакала. Юлька продолжала меня угнетать своими словами. Я металась из комнаты в комнату, пыталась убежать сама от себя. В итоге села на кровать в терраске, взяла лезвие и пристально смотрела на него. Вертела в руках и думала, думала… Ко мне подошла Юлька, забрала лезвие, сказала, что веду себя как полная дура. «Давид. Хороший парень, он не заслужил такого отношения к себе! Ты его теперь точно не вернёшь…» – говорила она. Прочитала мне целую лекцию, о том, какая я плохая и как подло я поступила, о том, что такого замечательного парня, как Бекхэм, я потеряла навсегда. Она спрятала все режущие предметы и стала укладываться спать, я тоже сделала вид, что успокоилась. Но потом я пошла на кухню, взяла старую отвёртку и со всей силы воткнула её себе в вену. Умирать я не хотела, мне лишь нужно было показать, что я чувствую свою вину. Юлька вбежала на кухню, дала мне тряпку, кричала на меня, но мне было всё равно. Я не соображала, что делаю. Единственное, чего я хотела, чтобы она позвонила Давиду, и она позвонила.

Мой план сработал, через полчаса он приехал. Я так была этому рада. Мы сидели на лавочке, и я думала, что больше никогда его не отпущу. Я понимала, он мне всех дороже и роднее. Ради меня он готов на всё. Я вернула его, он снова рядом. Мы очень долго сидели и говорили, потом я проводила его до нашего моста. Он крепко обнял меня, взял ладошками и стиснул мои щёки. Потом сказал: «Никогда так больше не делай, я тебя очень прошу». И побежал домой, решил провести себе разминку перед соревнованиями. Эти десять километров он безоговорочно думал обо мне. Но что именно, известно ему одному.

Он не выносил мне мозг, дорожил мной. Наши вечера на лавочке около дома моей бабушки были такими трепетными. Я лежала у него на коленях, он целовал меня с нежностью, гладил меня своими тёплыми ладонями. Я тонула в нежности! Моя кожа требовала миллион поцелуев в день, и он мне их давал. Он удовлетворял мою потребность в нежности и романтике. Всякий раз, когда он пристально смотрел на меня, мне хотелось целовать его губы. Этот кареглазый футболист делал всё, чтобы я была счастлива. Чего же мне не хватало? Я ему очень много врала, но за что? За то, что не любила.

Он прекрасно знал каждую ложь, ему даже нравилось выводить меня на чистую воду. Знаете, есть люди, которые бесконечно врут, а есть люди, которые бесконечно пытаются уличить во лжи. Такая у нас с ним была игра. Хотя, кому это нужно? Вся сила в правде, брат? Говорил Сергей Бодров. Я бы сказала иначе. Вся боль в правде, брат!

Немного времени прошло, и эта ситуация позабылась. Очень странным путём, но я вернула Давида, и всё встало на свои места. В ещё один летний вечер я сказала ему, что никуда не пойду, останусь дома, чтоб он не приезжал. Но дома я не сидела никогда. Вечер, проведённый дома, для меня был потерян. Так всегда. Я пошла гулять на речку с какой-то беспонтовой компашкой. Было скучно, но всяко лучше, чем сидеть дома. Горел костёр, сгущались сумерки, я повернулась в сторону и увидела мужской силуэт: промелькнула мысль, что это Давид. Но я прогнала её, потому что точно знала, что он дома.

Когда я шла обратно домой, в проулке мне очень захотелось писать. До моего дома было совсем не далеко, но я не могла терпеть. Я справила нужду, но ремень на штанах было так лень застегивать, ведь я почти около дома. Я прям так и пошла, с расстёгнутой ширинкой. Выхожу из кустов, приближаюсь к дому – стоит Давид. Вот те на! Он смотрел на меня с превеликим удивлением, оно и понятно: на улице ночь, а я вылезла из кустов с расстёгнутой ширинкой, когда сама должна быть дома. Наверное, у Давида много было вопросов. Но я быстро отмазалась, сказала, что перехотела дома сидеть и пошла гулять. Он, как всегда, спокойно на это отреагировал. И да, тем силуэтом был он. Он следил за мной, и это было уже не впервые.

Он и раньше поджидал меня около дома. Только в деревне у бабушки. Я, как обычно, сказала, что никуда не пойду. А сама пошла со своим другом детства, Женей, рассекать на его вишнёвой семёрочке.мМы возвращались с гулянки, и я увидела издалека, что Давид стоит возле дома. Я сидела на переднем сидении, пригнулась, спряталась. Юлька вышла из тачки и пошла придумывать историю, почему я не дома. Мы с Жекой поехали мимо. Покатались по другим улицам, ещё пару раз проехали мимо дома моего. Но Давид не уходил, упорно ждал меня. Он звонил мне. Я наплела, что нахожусь у другой своей бабки, на другой улице и сейчас приду домой. Женька мне остановил подальше от моего дома, я вылезла и пошла в сторону Давида. Мой друг дико ржал со всей ситуации и говорил, что я когда- нибудь доиграюсь. Давид встретил меня, я как ни в чем не бывало улыбалась. «Оль, тебя не смущает одной ходить по тёмным улицам?» – спросил он меня. «Ну, если бы ты был всегда рядом, мне бы не пришлось идти одной», – ответила я. Я умела мастерски переворачивать ситуации в другую сторону. Он был зол на меня, но недолго. Чуть позже он мне раскрыл карты и сказал, что знал, что я опять ему наврала. Он с самого начала видел меня в тачке. Я не стала оправдываться, просто молча слушала, что он говорит. Давид, спасибо за терпение и понимание. Наверное, ты мне врал не меньше моего, раз всё прощал.

Можно подумать, что Давид переключил меня с Вани. Но это не так. Ванька продолжал заполнять все мои мысли. Он расстался со своей Снежанной. Но как говорится, свято место пусто не бывает, он тут же нашёл себе другую. Новую его пассию звали Кира. Я не заметила этого переключения с одной на вторую. Кира была невысокого роста, очень худая, но с милым личиком. Своими щёчками она напоминала мне саму себя. Несмотря на то, что она была очень стройной, у неё выделялись кругленькие черты лица. Это придавало её внешности доброту и мягкость. Когда я спросила Ваню о ней, он сказал, что это очередное времяпровождение и совсем не любовь. Где он только их находил?

– Лёль, ну вот где ты была в тот момент, когда я расстался со Снежей?? Почему ты мне не писала, не звонила. Я уже понял, что ты забыла меня. А Кира была рядом, да и симпатию проявляла ко мне… ну вот мы и сошлись, – говорил Ваня в своё оправдание.

– Ну что же, сошлись так сошлись… – спокойно отвечала я.

Сейчас я не понимаю: мне, что, совсем было плевать? Меня поражает то спокойствие, с которым я на всё это реагировала. Я была уверена в себе, молода и красива. Действительно, зачем переживать? Тем более, он уверял – его сердце у меня.

Всё так же, когда я приезжала в центр, мы встречались, гуляли, обнимались, целовались – и всё было здорово. В одно и то же время мы были как бы свободными, не навязывали друг другу какие-то обязанности, не устанавливали правил, и в то же время мы были вместе, мы были рядом друг с другом, и нам было хорошо. Какая мне была разница, к Снежанне он уходил и прибегал потом ко мне или к Кире?

Наступила осень. Лето промчалось, как один миг. Пришло школьное время. Новый учебный год, новые эмоции. Я решила расставить все точки над и. Я понимала, что влюблённость в Давида прошла, а вот чувства к Ване никуда не делись. И что снова и снова в нашей игре появляется третий лишний. Тогда я решила сказать Давиду, что между нами всё кончено. Мне это было нелегко. Ведь я очень привыкла к нему. Я знала, он хороший, он самый лучший, но не мой. Я желала ему добра и хотела, чтобы он был счастлив, но без меня. Он даже не держал меня. Так странно. Это посеяло в моей голове сомнения. Я была уверена, что он меня любит, но я не понимала, как же так спокойно можно отпустить любимого человека, даже не побороться за него. Взять и забыть. Может, я совсем не знала человека? И нарисовала его образ в своей голове? Это будет для меня загадкой ещё долгое время. Только спустя годы я узнаю, почему он так спокойно меня отпустил. Но на тот момент в моей голове хватало каши и без этого, поэтому я просто пошла дальше, считая историю с Давидом закрытой. Я не хотела ничего решать, я хотела определённости. Так, 3сентября я рассталась с Давидом и поняла, что хочу быть с Ваней. Остановиться и всё. Но у Ивана были совсем другие планы. Он стал меньше писать мне, меньше уделять времени. И вот в середине сентября, ночью, когда мы переписывались, он сказал, что нашу «свободную любовь» нужно закончить.

«Оль, ты очень хорошая, а я плохой и, понимаешь, я не смогу тебя сделать счастливой. Ты заслуживаешь лучшего. Я не буду любить тебя сильнее…»

«Вань, ну ты чего?? Я счастлива и даже очень… зачем ты так делаешь??»

«Ну я всё уже решил, так будет лучше. Ты не думай, мы всё так же будем общаться, писать друг другу, но не больше… мы будем просто друзьями».

«Всё равно я буду тебя любить, буду, как прежде, жить только одним тобой. Если ты так решил, то будь по-твоему. Для меня главное, чтобы ты был счастлив…»