Ольга Махтей – Эффект наблюдателя (страница 5)

– Попробуйте. Это Шато Марго, восемьдесят второго года. Вино, которое старше многих наших ошибок.

Стас принял бокал. Аромат был сложным – кожа, табак, чёрная смородина.

– И всё же, – настаивал он, не делая глотка. – Лампа вела себя аномально. А тот человек… Гость. Он выглядел так, будто увидел призрак. Он говорил про совесть, которая не пускает его назад.

Куратор сделал глоток, прикрыв глаза от удовольствия.

– Люди, которые приезжают к нам, Станислав, находятся в состоянии глубокого кризиса. Неврозы, стресс, чувство вины. Они проецируют свои внутренние бури на внешний мир.

Он поставил бокал на столик.

– А лампа… Лампе просто тридцать лет. Вольфрам устал. Контакт окислился где-то глубоко в стене, где вы не смогли достать щупом. Вибрация от шагов Гостя замкнула цепь. Вот и вся магия. Физика, третий класс.

Он говорил так спокойно и убедительно, что аргументы Стаса рассыпались в пыль.

– То есть никакой мистики? – прямо спросил Стас. – Никакой "энергетики места"?

– Лампочка – это всего лишь лампочка, – мягко ответил Куратор. – Как говорил Фрейд, иногда сигара – это просто сигара. Мы даем людям покой и тишину. В тишине их демоны начинают говорить громче. И иногда им кажется, что мигает свет, хотя на самом деле мигает их сознание.

Он посмотрел на Стаса с лёгкой, отеческой иронией.

– Не ищите чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Лучше пейте вино. Оно настоящее. В отличие от страхов наших Гостей.

Стас посмотрел на тёмную жидкость в бокале. Объяснение было логичным. До тошноты логичным. Старый дом, плохая проводка, нервный клиент. Всё сходилось.

И это бесило.

Он сделал глоток. Вкус был потрясающим. Бархатистым, терпким, обволакивающим.

– Хорошее вино, – признал он.

– Лучшее, – кивнул Куратор. – У нас здесь всё настоящее, Станислав. Еда, вино, стены. И проблемы людей тоже настоящие. Мы просто не мешаем им их решать.

Куратор снова уставился на огонь, давая понять, что тема закрыта.

– Отдыхайте. Завтра будет сложный день. В саду барахлит система полива, Матвей жаловался. Займитесь этим с утра. Розы не любят засухи.

Стас допил вино, поставил пустой бокал на столик и встал.

– Спокойной ночи, – сказал он.

– Доброй ночи, Станислав, – ответил Куратор, не отрывая взгляда от пламени.

Стас вышел из библиотеки.

В коридоре было тихо.

Он шёл к себе в комнату, чувствуя приятное тепло от вина в желудке.

«Он играет со мной, – думал Стас. – "Лампочка – это просто лампочка". Ага. Конечно. Ты слишком гладко стелешь, хозяин. Слишком рационально для места, о котором ходит столько безумных слухов».

Он остановился у окна, глядя на тёмный сад.

Где-то там, в темноте, мигнул фонарь. Один раз, другой. Как будто подмигивал.

– Я разберу твой дом, – прошептал Стас стеклу. – И мы посмотрим, из чего сделаны твои "настоящие" стены.

Он не ощущал ни страха, ни волнения, только азарт и букет дорогого вина на губах.

Но он почувствовал, что его приручают. Медленно, дорого и со вкусом.

Глава 6. Корни и гниль

Стас проснулся с ощущением, что он в дорогом санатории. Ортопедический матрас, абсолютная тишина за окном, запах свежего кофе, доносящийся из коридора. Это расслабляло. И это злило.

Он напомнил себе, что он здесь не гость и не пациент. Он – крот. И его задача – найти трещины в фундаменте этого рая.

Инга встретила его в холле.

– Доброе утро, Станислав. Матвей ждёт вас в оранжерее. У него проблема с поливом в секторе розария. Давление падает, а протечки не видно.

– Сделаем, – кивнул Стас, подхватывая ящик с инструментами. – Вода всегда дырочку найдёт. Это физика.

Оранжерея встретила его влажной, тяжёлой духотой. Это был огромный стеклянный купол, пристроенный к восточной стене. Внутри пахло прелой землёй, удобрениями и одуряющим ароматом жасмина. Воздух был таким густым, что казалось, он оседает на коже липкой плёнкой.

Матвей, садовник с лицом, похожим на кору старого дуба, сидел на корточках у густых зарослей розовых кустов.

– А, инженер! – обрадовался он, не вставая. – Выручай. Где-то магистраль лопнула под грунтом. Вода уходит, а где – не пойму. Копать наугад боюсь – корни порежу. А эти розы… они капризные.

Стас опустил ящик на влажную плитку.

– Сейчас найдём, – деловито сказал он, доставая акустический течеискатель. – Включай насос на малую. Будем слушать землю.

Матвей повернул ржавый вентиль. Стас надел наушники и начал медленно водить щупом по грунту, вслушиваясь в подземные шумы.

– Как тебе тут работается? – спросил он, стараясь звучать непринуждённо. – Давно здесь?

Матвей вытер руки о фартук и задумчиво посмотрел на верхушки пальм под куполом.

– Давно? – переспросил он, словно слово было ему незнакомо. – Да я уж и не помню, сынок. Цифры забываются. Кажется, всю жизнь тут. Будто я вместе с этим садом из земли вырос.

Стас хмыкнул, поправляя наушник.

«Старик совсем счёт времени потерял, – подумал он. – Или работает за еду и крышу над головой».

– Понятно. Всю жизнь на одной грядке. Скучно не бывает? Я слышал, место тут… специфическое. Говорят, люди странные приезжают.

Матвей взял секатор и начал аккуратно, нежно срезать сухую ветку.

– Люди как люди, – ответил он спокойно. – Просто сломанные. А место… Место хорошее. Земля здесь благодарная. Что посадишь, то и вырастет. Посадишь страх – вырастет лес дремучий. Посадишь надежду – роза зацветёт.

Стас остановил щуп.

– Красиво говоришь, Матвей. Но я вчера видел одного Гостя. Выглядел он так, будто проиграл душу в карты. Что они тут делают? Лечатся?

Садовник посмотрел на него. Взгляд у него был ясный, но какой-то… вневременной.

– Обрезку они тут делают, инженер. Как я этим кустам.

Он щелкнул секатором.

– Иногда, чтобы человек жил дальше, нужно отрезать от него кусок. Живой, больной кусок памяти. Это больно. Кровь идёт. Но если не отрезать – гниль всё сердце сожрёт. Вот Куратор этим и занимается. Садовник он. Человеческих душ.

– Хирург, значит, – усмехнулся Стас. – Только лицензии у него нет. А если пациент на столе останется?

Матвей пожал плечами.

– Бывает и такое. Слабый черенок не приживается. Кто-то уезжает пустым, но живым. А кого-то вывозят… в тишину. Потому что сердце не выдержало правды.

В наушниках Стаса раздался отчетливый свист.

– Нашёл! – перебил он сам себя. – Вот здесь. Под корнем.

Он отложил прибор и взял лопатку. Через пять минут он раскопал треснувшую пластиковую муфту.

– Банально, – констатировал Стас. – Лопнул пластик. Усталость материала. Сейчас заменю.

Пока он возился с хомутом, Матвей стоял рядом, наблюдая.