Ольга Махтей – Беседка для Парижа (страница 8)

Их танго было другим. Если у Чеко и Софии это была битва и искра, то у Матео и Элены это было слияние. Матео прижал её к себе так тесно, что они двигались как одно целое, с одним дыханием на двоих. Они танцевали щека к щеке, Матео чувствовал запах её духов и разгорячённой кожи. Он вёл её уверенно, широко шагая, заставляя её лететь над полом. Элена закрыла глаза, полностью доверяясь ему. Её белое платье вращалось колоколом на поворотах, она смеялась от чистого, физического счастья движения.

Вокруг них кружились пары, летели лепестки хакаранды, бандонеон плакал о любви, которая сильнее смерти, скрипка пела о вечности. Роберто свистел и хлопал в ладоши. Официанты с подносами застыли, любуясь зрелищем.

В этот момент Росарио принадлежал им. Жара, музыка, запах жасмина и мяса, вкус вина на губах — всё это было обещанием бесконечного счастья.

Праздник закончился только под утро. Гости расходились, унося с собой куски торта и остатки вина. Музыканты паковали инструменты. А Матео, Элена, Чеко и София не хотели отпускать этот день. Они вышли из клуба и спустились к самой реке.

Над Параной занимался рассвет. Небо на востоке, над плоской линией горизонта провинции Энтре-Риос, окрасилось в нежнейшие цвета: персиковый, розовый и бледно-голубой. Вода в реке была спокойной, маслянистой, цвета стали и золота.

Матео снял пиджак и накинул его на плечи Элены. Она сняла туфли и шла босиком по ещё прохладной траве набережной, держа босоножки в одной руке, а другой крепко сжимая ладонь мужа.

— Я никогда так не танцевала, — выдохнула София. Её волосы всё ещё были распущены, и она выглядела моложе лет на десять. Она шла рядом с Чеко, который, наконец, застегнул рубашку, но так и не нашёл свой галстук.

— Ты танцевала как богиня, Софи, — сказал Чеко, и в его голосе не было привычной шутливости. Он достал из кармана мятую пачку сигарет, закурил, и сизый дымок потянулся вверх, в чистое утреннее небо. — Тебе надо чаще распускать волосы. Тебе идёт свобода.

Они остановились у парапета, глядя, как огромное, красное солнце начинает медленно выплывать из реки. Прохладный ветерок с воды шевелил подол платья Элены.

Она глубоко вдохнула утренний воздух.

— Запомните этот запах, — сказала она тихо, закрыв глаза. — Река, дым и хакаранда. Так пахнет счастье.

Матео обнял её сзади, положив подбородок ей на макушку. Он чувствовал биение её сердца — ровное и живое.

— Мы купим тот участок в Арройито, — сказал он вдруг твёрдо. — Я решил. Мы построим там дом. С огромными окнами на восток, чтобы каждое утро видеть вот такой рассвет.

— И посадим лимонное дерево, — подхватила Элена.

— Два лимонных дерева, — вставил Чеко, выпуская кольцо дыма. — Чтобы мне было чем закусывать текилу, когда я буду приходить к вам в гости.

— Ты будешь приходить только по праздникам, — фыркнула София, но в её голосе была улыбка.

— Я буду приходить каждый день, — пообещал Чеко, глядя на реку, прищурившись от солнца. — Мы будем самыми старыми и надоедливыми друзьями в Росарио. Мы будем сидеть на веранде, пить мате и спорить о политике, пока у нас не выпадут зубы.

Матео рассмеялся. Смех был лёгким, звенящим в утренней тишине. Он смотрел на своих друзей, на свою жену, на встающее солнце, и чувствовал абсолютную, несокрушимую уверенность. Мир лежал у их ног. Они были молоды, сильны и полны любви. Ничто не могло их остановить. Ничто не могло разрушить этой дружбы.

— Давайте просто идти, — сказала Элена, открывая глаза. В них отражалось солнце. — Давайте идти вдоль реки, пока не устанем.

— Я не устану никогда, — ответил Матео.

И они пошли по набережной, четыре силуэта на фоне огромного, сияющего неба. Матео и Элена, держащиеся за руки. Чеко, что-то рассказывающий и жестикулирующий сигаретой. И София, идущая лёгкой, танцующей походкой, с распущенными волосами, в которых запутался один-единственный фиолетовый лепесток.

Город просыпался. Где-то вдалеке зазвонили колокола к утренней мессе. Начинался новый день, и он обещал быть бесконечным.

Глава 9. Дом-склеп

Росарио, январь 2025 года

Автобус тащился через город с натужным воем старого мотора. Лукас сидел у открытого окна, подставляя лицо ветру, который не охлаждал, а лишь обжигал, как фен в парикмахерской. Пейзаж за пыльным стеклом менялся, словно кто-то переключал каналы телевизора: высокие, амбициозные здания центра с их зеркальными фасадами уступали место приземистым складам, автомастерским с грудами шин у входа, а затем — бесконечным рядам одноэтажных домиков с плоскими крышами.

Это был другой Росарио. Не тот, где пьют крафтовое пиво и носят мокасины на босу ногу. Это был город работяг, людей, у которых под ногтями всегда остаётся немного смазки или земли, а в глазах — усталая мудрость.

Район Арройито лежал у самой реки, в гигантской тени стадиона «Росарио Сентраль». El Gigante, бетонная чаша, расписанная синим и жёлтым, нависала над кварталом как языческий храм, которому здесь поклонялись истовее, чем в церкви.

Лукас вышел на остановке и сразу почувствовал разницу. Если в центре жара была резкой, городской, отражённой от бетона и стекла, то здесь она была тяжёлой, сонной и влажной. К запахам речной тины и раскалённого асфальта здесь примешивался сладкий, густой аромат tortas fritas — жареного теста, которым торговали на углу даже в такое пекло.

Было два часа дня, священное время сиесты. Улицы вымерли. Persianas — тяжёлые деревянные жалюзи на окнах — были опущены везде, наглухо закрывая комнаты от беспощадного белого солнца. Дома спали, редкие облезлые собаки лениво лежали в тени деревьев, даже не поднимая голов на шаги чужака. Казалось, Лукас идёт по декорациям покинутого фильма. Единственным звуком был стук его собственных кроссовок по потрескавшейся плитке тротуара да оглушительный звон цикад.

Лукас машинально поправил часы на левом запястье. Они напоминали: «Ты чужой здесь. Ты турист».

Он достал из кармана смятый листок с адресом: улица Хуан Б. Хусто. Он нашёл нужный номер без труда и замер. Все дома на этой улице были похожи, как братья: аккуратные, скромные, подкрашенные дешёвой, но яркой краской. На крылечках стояли пластиковые стулья, стены украшали горшки с геранью — это были дома людей, которые живут сейчас.

Все, кроме одного. Дом Матео выглядел как осколок кораблекрушения, выброшенный рекой на берег и забытый там на полвека. Штукатурка потемнела от влажности и местами обвалилась, обнажив старый красный кирпич. Окон не было видно — они прятались за деревянными жалюзи, краска на которых давно потрескалась и сшелушилась, напоминая чешую мёртвой рептилии.

Но самым страшным был сад. Дикий виноград сожрал этот дом: зелёные, мясистые плети, толстые, как удавы, оплели фасад так плотно, что казалось, будто растение душит здание. Листва перекатывалась через ржавый кованый забор, свисала с крыши, закрывала калитку непроницаемой стеной.

— Склеп, — прошептал Лукас.

Он подошёл к невысокому забору. Калитка была заперта на висячий замок, покрытый таким слоем рыжей коррозии, что ключа он не видел, наверное, с того самого Чемпионата мира.

— Значит, он ходит через боковую аллею или заднюю дверь, — пробормотал Лукас.

Он встал на цыпочки, хватаясь руками за горячие прутья решётки, и попытался заглянуть во внутрь. Двор был запущен: трава по колено, старые вёдра, перевёрнутая тачка — хаос, тлен и запустение. Но в глубине сада, там, где тень от огромного дерева падала гуще всего, что-то белело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.