Ольга Лозицкая – Возвращение Флибустьера (страница 8)
Она знала, что он придет за цветами. Сегодня ему цветы не нужны, но она сделала все, чтобы он пришел. Не надо писать ему писем, приглашая на свидание, не надо посылать телеграмм, не надо звонить. Она ему приказала. Он был в ее власти целиком и полностью.
– Все, я пришла! – Светлана вошла в магазин со свойственной ей подвижностью. – Времени осталось немного. Вы идите переодеваться, а я побуду в зале.
– Как скажешь. – Нора вышла в подсобку. Переоделась и прицепила брошь так, чтобы тяжелое украшение держалось, не оттягивая легковесного шелка.
Платье идеально сидело на ее фигуре, и женщина осталась довольна своим видом, разве что почувствовала, как неприятно взмокли ладони.
Она вышла в зал.
– Боже праведный! – Услыхала она изумленный возглас Светланы. – Нора, вы неотразимы! Теперь я понимаю, почему вы не пришли в таком виде. У меня нет слов! Жаль директора. Он пожалеет, что не пригласил нас в ресторан. Кстати, вы немного бледны, следует добавить румян.
Светлана говорила и говорила, но Нора ее не слышала. Кто знает, где находится душа? Сейчас Нора могла бы с уверенностью сказать, что душа находится в пятках. Наверное, душа, покинув свое исконное хранилище, освободила пространство в животе, уступив место страху. Этот страх заставлял трепетать сердце.
Возможно, и его сердце так же трепещет от непонимания происходящего.
Виктор вошел в магазин бледный и раздраженный.
Если она понимала его состояние, то для него самого этот поступок был необъясним. Почему его с такой настойчивостью тянуло в цветочный магазин? И это не могло не раздражать.
Увидев Нору, он остолбенел. Глаза его стали стеклянными. Нора поняла. Удар, который она рассчитывала нанести, попал точно в цель. Она стояла за прилавком в алом платье, а у основания глубокого выреза блестела золотом брошь. Она знала, что он не будет разглядывать ее лица. Все внимание молодого человека было обращено на наряд.
– Э – нор, – выдавил из себя Виктор, и распластался перед прилавком в глубоком обмороке.
Светлана проявила стойкость и находчивость. Она выхватила из вазы цветы и выплеснула воду в лицо бесчувственного человека.
– Алло, товарищ! Товарищ! – Светлана большой ладонью хлестала несчастного по щекам. – Нора Валентиновна! Что же вы стоите? Из-за нее человек чувств лишился, а она и в ус не дует! Хоть помогите приподнять!
– Нет необходимости. Сейчас оклемается, – холодно отозвалась она, и сама не узнала своего голоса.
– Жестокая женщина!
Неважно, какой ее считают, она сама была близка к обмороку. Сказывались бессонная ночь и большое нервное напряжение. К горлу подступила неприятная тошнота. Нора села, и, наклонив вазу с цветами, налила воды в ладонь. Прохладная вода быстро привела ее в чувство. Минутная слабость прошла, и она вновь чувствовала себя сильной и уверенной.
Молодой человек тоже открыл глаза, и, вероятно, плохо понимал, где находится.
– Где я? – спросил он на итальянском языке. Светлана его не поняла, но догадалась. Особенного ума не надо. О чем еще может спросить человек, только что пришедший в себя?
Нора оторопела. Его голос донес мелодию родного языка через пространство и время. И она впитала его живость, как губка впитывает влагу.
– Вам уже лучше? – спросила Светлана, проникновенно глядя в глаза Виктора. При этом глаза ее хищно блеснули.
– Да, спасибо. – Он поднялся на ватных ногах, и огляделся, ища глазами Нору, но ее уже не было. Она предпочла скрыться в подсобном помещении, пытаясь избежать объяснений. Виктор тяжело вздохнул. Он хотел о чем-то спросить, но не решался.
Светлана вертелась вокруг него, отряхивая с костюма капли воды, и все сокрушалась, что пришлось изрядно подпортить хорошую вещь. Виктор не обращал внимания на ее трепетную заботу. Было не до того.
– Вам завернуть розы, как обычно?
– Да, будьте любезны, – ответил он равнодушно.
– У нас маленький юбилей, а вам, как постоянному клиенту, подарок – цветы за счет заведения! – Светлана олицетворяла саму любезность.
Виктор молча принял из ее рук цветы, и, даже не поблагодарив, вышел. Светлана долго смотрела ему вслед. Она даже не заметила, как тихо подошел Анатолий Алексеевич.
– На сегодня рабочий день окончен. Попрошу в мой кабинет!
– Ой, – вскрикнула Светлана, вздрогнув от неожиданности. Ее реакция была неожиданна и для директора. Он отпрянул от нее, слегка изменившись в лице.
– Простите, Анатолий Алексеевич, я задумалась!
– Что ж, бывает, бывает. Прошу в кабинет. Что-то я Норы не вижу. Она же была здесь.
– Пошла переодеться. Мы сейчас подойдем.
Нора вышла из подсобного помещения. Светлана, казалось, только этого и ждала.
– Нора Валентиновна! Он же иностранец!
– Ну, так что?
– Как это «что»? Представляете! Настоящий, живой иностранец!
–Такое ощущение, что ты никогда не видела иностранцев. Обыкновенный человек. Две руки, две ноги, голова на плечах. Что ж тут особенного?
– Вам вот ничего особенного. Да если бы на меня иностранец заглядывался, я бы не разбиралась. Что тут думать? За грудки – и в ЗАГС! А там, – она мечтательно закатила васильковые глаза.
Нора ласково окинула девушку взглядом. Совсем ребенок, правда, с несоответствующими габаритами.
Мечты, мечты. Наверное, это тайное желание каждой второй молодой особы – выйти замуж за иностранца. Уж там мужчины обеспеченные. А здесь вечно все не так. Или жених не обеспечен, все мечтает жениться на девушке из хорошей семьи, или обеспечен, так родни столько, что на содержание семьи едва хватает. А у Светочки глазки-то загорелись! Прямо из юбки выпрыгнуть готова, как замуж захотелось.
– Остынь, девочка, женатый он.
– Как женатый? А цветы? Разве это не повод с вами познакомиться?
– Дороговатый повод, даже для иностранца. Особенно для иностранца. Они – народ практичный. А цветы для любовницы.
Светлана от огорчения, казалось, стала ниже ростом. Нора даже пожалела, что испортила девушке настроение. Просто не сдержалась. Она устала вечно сдерживаться. Улыбаться, когда хотелось плакать. Душа жаждала покоя. Но до этого покоя было далеко. Она еще не сдержала данного обещания. Нора привыкла держать слово. И пускай жизнь ставит ее перед замысловатыми лабиринтами, она непременно найдет выход.
Нашла же она вход в лабиринт времени. Если бы не та встреча на пустынной дороге, кто мог знать, как бы сложилась ее судьба?
Нора сидела за накрытым столом и слушала пылкие речи своего начальника. Его голос звучал в пространстве, но был далек до ее сознания. Слушала, но не слышала. Легкая поволока заволокла глаза.
Только не сейчас, только не здесь!
Она поднялась из-за стола и направилась к выходу. Вернувшись домой, устало опустилась на диван.
Нора понимала, что обратного пути нет, но память настойчиво звала ее в прошлое. Прошлое, которого нельзя забыть потому, что оно привело к настоящему.
Женщина медленно погружалась в свои воспоминания. Воспоминания, это все, что у нее осталось.
Хмурое небо, затянутое рваными темно–серыми тучами, низко нависло над землей. Порывистый ветер гнал эту армаду с моря. Погоды ждать не приходилось. Только не о погоде думал стареющий Фабрицио Франдини. На душе у него давно бушевала буря, с которой не было сил справиться.
Бессильная ярость обжигала сознание. Какие красочные картины мести рисовало его воображение, но Фабрицио этого было мало. Своему врагу он должен заплатить сполна. Сколько месяцев он провел в глубоких раздумьях и тщетных поисках сбежавшего труса!
Мало кто мог предполагать, о чем думал этот человек, преисполненный скорби и неудовлетворенным чувством мести. Всегда сдержанный, с молодецкой осанкой, совершенно не свойственной его почтенному возрасту, с высоко поднятой седой головой и пронзительным гордым взглядом, Франдини никогда не выказывал своей душевной боли.
Его считали человеком умным, но черствым. Ни одной слезы не выкатилось из его глаз перед гробом дочери. Всю свою любовь к Энор, родившейся в позднем браке, он держал скрытой глубоко в сердце. Не пристало ему, судье, вершителю судеб, подобно обычному смертному разводить сантиментальные слезы. Он верой и правдой служил не только своему государству, но и Господу Богу. Но Бог, которому он поклонялся, отвернулся от него, забрав самое дорогое сокровище. Нелепая случайность оборвала юную жизнь. Его не волновала предыстория происшедшего.
Он привык опираться на факты. В данном случае, факт оставался фактом, что Витторио Андьянели лишил его дочери. Он должен быть найден. Впервые за долгие годы службы судья воспользовался услугами своих шпионов в личных целях. Они были разосланы во всех направлениях, и доносы, которые доходили до Франдини, были не радужны. Молодой человек ударился в бега, и вскоре след его растворился и в пыльных дорогах Италии, и в бескрайних морских просторах.
Больше всего судья опасался одного, что суд над судьбой молодого человека будет проходить без него. С этим нельзя было смириться. Дни и ночи не находил он покоя. Все способы мести не могли удовлетворить его рассудок. Его месть должна быть изощренной и даже изысканной. Жизнь потеряла всякий интерес, и только ожидание расплаты заставляло держать голову так же гордо, и не позволять горю давить на плечи. Чем больше проходило времени, тем чаще и чаще судья стал задумываться о смерти. Неужели его конец близок, а он так и не добьется цели, ставшей главной целью всей его жизни?