Ольга Лишина – Крылатые царевны (страница 2)

Семь голодных лет И без счёта – запретных тем. Потеряешь меня – и наново не найдёшь, Среди чуди, ряби болотной И серых тел. На болото слетают лягушки из разных стран. И у каждой своя история и судьба. Только сказки похожи, есть схемы… А-3, Б-2. Жили-были, давно когда-то Жила-была, Глубоко под грудью серебряная игла Появилась и зацвела. Отложи вышивание, прялку отдай сестре, Пусть игла превратится в сердце, В яйцо, В щегла. Но опять, Но опять ей чудится дымный крест, И опять пополам переламывается игла. Перемалывай острые крохотные концы, По горячей крови холодный плывёт металл. Что ты видел страшного, Милый мой, Царский сын? Что ты знаешь о холоде, Кто тебя сюда звал? Отвернись, не смотри, не пытайся достать рукой. Я из пепла, из боли, коснись – пропаду, сгорю. Твой отец попросил меня за ночь испечь пирог. Мудрый царь Не ставит условий Мне К сентябрю.

Persefonh

Иногда лучшее, что ты можешь сыграть, – тишина. Мне не нужно читать соцсети и новости, Чтобы знать, что в доме пожар. Чтобы слышать фальшь — Не надо быть абсолютом. Иногда цветок – это просто цветок, И лучшее, что он делает, – умирает. Иногда лучшее, что остаётся, – собрать                            своих динозавров и выйти вон. Мне не нужно учиться этой науке, Как кошка умеет группироваться, Я откуда-то знаю, как втягивать голову в плечи. Иногда нужно сделать шаг, А потом ещё один, И за ним – третий. И не вернуться. Иногда цветок – это просто цветок, Музыка – просто музыка. …А банан? Пожалуйста, получите, я очень послушная. В этом моя трагедия и наука. Как научиться не слушать Арфу первого встречного, Не хвататься за динозавров — Это не за тобой, ты остаёшься в садике до темноты. Один мои знакомый, вернувшись спустя двадцать лет откуда-то, Написал, что купил себе новые струны, и рассказал, Как бежать от себя, не слушать сирен и дурных историй. Я послушно разминаю воск в пальцах, Киваю, – его-то я первым больше не буду слышать,