Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 43)

Он тяжело опустился на гальку, словно у него подкосились ноги.

– Проклятие. А как иначе? Вы стоите на страже вселенной, поколение за поколением, растете без материнской и отцовской любви, практически не видите своих детей… Дар, я не про тебя… Взрослеете, зная, что вам предстоит почти одиночное заключение, и выходите из башни, когда о молодости остается одно лишь воспоминание! Мир!

– Ника, я не могу уложить это в голове. Я отказываюсь верить.

– Мир, вспомни, как рождаются ваши дети, как родился ты сам. Ты говорил мне, что участвуешь в этом лишь на уровне… энергетики. Что ты не добавляешь никаких телесных жидкостей к крови, полученной от попаданки.

– Нет.

– Значит, дитя можно считать пришельцем извне. Понимаешь? Ты не принадлежишь этой вселенной! Любой Хранитель ни на грош не принадлежит этой вселенной!

Мир с силой потер лицо ладонями.

– Да. Так. Пусть так! Я способен выполнять свои функции Хранителя Стихий лишь потому, что не принадлежу этой вселенной. Лишь потому, что я – максимально никакой. Даже не сын своего отца.

– О да. И я никакая. Мы оба не обладаем способностями к волшебству – сами по себе. Но что-то держит тебя на этом посту, и это даже не чувство долга. Что-то дает тебе небывалые способности, и это не магия. Ты постоянно твердишь, что с Хранителями так было всегда. Но так не могло быть всегда, Мир! Не могло! Понимаешь? Твоя вселенная не могла быть с самого начала привязана к нашей, не могла так стопроцентно зависеть от нашей, это нереально, вселенные не способны и не должны… паразитировать одна на другой. – Ника вдруг выдохлась и приземлилась рядом с Миром. – Самый первый Хранитель. Откуда твоей вселенной было знать, что залогом ее существования станет случайный чужак?

– Вселенная ничего не может знать, – встрял растерянный Дар.

– Именно. Вселенная ничего не может знать. Однако стихии раз за разом наделяют дитя, рожденное самым неестественным образом: от капли крови, от зазеркальной копии девушки, притащенной на краткий срок через то и дело открывающийся портал, – они наделяют это дитя невозможными способностями. Что это такое вообще?

Мир устало покачал головой.

– Так все устроено у нас.

– Но самый первый Хранитель? Он пришел из нашей вселенной?

– Может быть, и нет.

– Да. Я уже уверена, что да. Это был он – тот, кто убил летающего змея. Огнедышащего. – Ника посмотрела на свою ладонь и принялась загибать пальцы. – Змеи ползают по земле. Это раз. Этот змей летал. Это два. Он мог совладать с огнем, даже выдыхал огонь и от этого нисколечко не страдал – это три. В наших сказках так. Мир. Я почти уверена, что он и в воде мог спокойно жить. В кино, которое мы снимали, когда я к тебе попала, сказочный Змей Горыныч…

Мир вскочил на ноги.

– Ника! – заорал он. – Ну какое кино! Какие сказки! Мы говорим сейчас о самой что ни на есть жизни! О моей жизни! О жизни нашего сына!!!

Огнедар внимательно всматривался в Никино лицо.

– Если он мог жить в воде, – осторожно предположил он, – вы хотите сказать, что он принадлежал всем четырем стихиям разом?

Ника закивала.

– Это логично, – сказала она негромко. – Пришелец из нашей вселенной убил настоящего Хранителя Стихий, Мир. И вынужден был заступить на его место. И детей своих обрек на это служение. Как у нас говорят, природа не терпит пустоты! – Она неторопливо встала и положила руки Миру на плечи. – Никто специально не судил и не наказывал твоего пращура, так легли карты – его затянуло в этот круговорот. Интересно, откуда он узнал, каким образом ему надлежит продолжать свой род? Ведь он наверняка должен был пробовать с обитательницами этой вселенной, естественным путем… Ладно, этого нам не узнать.

– Эвита это пыталась тебе объяснить? – уточнил Дар у отца.

Ошеломленный Мир потер лоб.

– Нет. Не этими словами. Не такими аргументами. Если бы она сказала, как Ника… Нет. Нет.

– Но что она говорила тебе?

– Она говорила, что эта история – на самом деле правда. Что не случайно так излагают в сказке: много-много лет назад из другой вселенной, по ее мнению, действительно явился человек и убил здесь змея. Летающего.

– И что это имеет отношение к вам, к вашей семье как к семье Хранителя Стихий?

– Да. Пожалуй. Она думала, что это имеет какое-то отношение к нам, – как раз из-за того, что мы рождаемся благодаря девушкам из иной вселенной. Но она ничего не говорила мне о змее, потому что таких животных… Наверное, не стоит думать о нем как о животном, если ты права и он был истинным Хранителем Стихий? Потому что таких перекидышей в нашей вселенной не существует.

Ника в раздумье пнула гальку.

– Жаль, – сказала она. – Я думала, что в похищении ребенка замешана Эвита с ее теорией о том, что Хранительницей могла бы стать она. Я думала, что, если мы поймем ее, мы сумеем придумать, как нам говорить с ней, чтобы она отдала нам ребенка. Но, если нет… Мир, я боюсь. Может быть, она хочет его попросту убить, чтобы занять твое место.

Глава 55

На этот раз Мир не стал кричать. Он покачал головой с мягким укором:

– Ника, что ты такое говоришь! Послушай сама себя!

– Эвита отвлекала нас, и малыш пропал сразу после этого. Наверное, не после этого, а как раз тогда, когда она нас отвлекала. Она с кем-то в сговоре. Всё. – Ника хлопнула ладонями по бедрам и решительно протянула руку Миру. – Надо торопиться. Мне кажется, что наш сын где-то там!

Она указала на горы вдалеке. Прислушавшись к себе, Мир кивнул. Огнедар со вздохом вновь закинул лямки зеркала на плечи.

– Мы полезем в гору своим ходом? – безнадежно спросил он.

– Нет. Самум! – позвал Мир, и вокруг них завертелся горячий вихрь. – Чуть полегче, дружище. Слушай, подкинь нас на тот пик.

Он крепко ухватился за руки Ники и Дара и в следующий миг поднялся в воздух.

Ника прикусила губу, пытаясь угадать, что ждет их на вершине горы, где, словно крошечный маяк, сияла и звала их искорка – душа еще не рожденного ребенка. Зная, что воспитывать сына предстоит не ей, она не придумывала ему имя, но про себя называла его «маленький Мир». И сейчас она старалась установить с ним связь – шептала про себя, что мама и папа вот-вот за ним придут, что ему не следует бояться, что он все делает правильно, когда пытается их позвать.

Самум бережно поставил их на островок зеленой травы, с которого во все стороны открывался безбрежный простор. Каменные уступы вели отсюда только вниз.

– Благодарю, – вновь сказал Самуму Мир, и они снова остались одни.

– Что теперь? – спросил Дар, стирая со лба пот.

Взглядом спросив у отца разрешения, он снял с плеч зеркало и аккуратно прислонил его к ближайшему валуну. Мир закрыл глаза, не отпуская руки Ники. Удивительно – то ли сыграло роль то, что они не размыкали контакт, то ли ребенок просто был и в самом деле близко, но теперь они ощущали его присутствие очень ярко. Словно их разделяло…

– Он будто под землей, – пробормотал Мир.

– Они его закопали? – ужаснулась Ника.

– Не бойся, ты же видишь, что он жив. Сфера защищает его. Возможно, где-то под нами есть пещера, и он находится там – вместо комнаты, которая могла ему и поднадоесть.

– Мир, он и глаз-то не открывал, – с упреком сказала Ника: шутка показалась ей неуместной. – Мы попробуем спуститься в эту пещеру?

– Нет нужды, пока мы не уверены. Погоди. – Мир присел на корточки и приложил свободную ладонь к земле. – Коррин!

Ника ожидала, что Коррин появится таким же образом, как тогда, когда ее обожгло испортившееся платье, – в виде светящегося перекати-поля. Однако вместо этого на горячий от солнца черный камень выскочила юркая серо-зеленая ящерица. Мир склонил перед ней голову в знак приветствия.

– Пожалуйста, разведайте здесь все, – распорядился он. – Мы ищем наследника. Нам кажется, что он скрыт в одной из пещер этой горы.

Ящерка исчезла.

– Это перекидыш? – шепотом спросила Ника.

– Что? А, нет. Не думаю. В любом случае, это посланец Коррина. Сейчас они разберутся.

Мир, Огнедар и Ника, не сговариваясь, сели на траву. Оставалось только ждать. Поверхность зеркала была чуть отвернута от Ники, и она не видела, как ведет себя ее копия. Так же обессиленно сидит или – как там сказал Флоризель? – выглядит менее испуганной и более хладнокровной?

– У нас остается чуть больше месяца, – подумала Ника вслух.

– Да.

– Скорлупка этого яйца должна быть еще прочной.

– Яйца?

– Я о сфере, которая бережет малыша.

Мир усмехнулся.

– Яйцо. Да. Интересное сравнение. Я не задумывался… Если ты права, то это яйцо – наследие истинного Хранителя. Змеи ведь откладывают яйца? А детеныши потом вылупляются, когда приходит пора.

– Может, это гнездо, – буркнул Дар.

– Это защитная сфера, так что скорее скорлупа яйца. А потом вылупляется… – Мир с улыбкой поморщился. – Ой, Ника, зачем ты это сказала!

Не в силах совладать с чувствами, он встал и принялся расхаживать по неширокой площадке.