Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 10)
Она сокрушенно вздохнула. Три месяца взаперти со всеми удобствами и на всем готовом – что ж, не самая страшная перспектива! Отчего же ей так хочется безрассудно бежать?
– Я… привыкну к этой мысли, – заверила она Мира. – Все произошло слишком быстро, и мой мозг просто не успевает за – за эмоциями, которых, как вы верно заметили, у меня довольно много. Я устроюсь поудобнее, в ситцевом платье, в каких-нибудь старомодных башмаках, и попробую написать роман. Да! Почему бы и нет? Что еще делать, если до домашних забот вы меня не допускаете!
Мир хмыкнул.
– В этом нет необходимости.
– Да, я напишу роман, – решила Ника. – Ну и что, что я не смогу утащить его с собой в мою вселенную, – он сложится у меня в голове, и я сумею вновь изложить этот текст, когда доберусь до ноутбука. И переделать его в сценарий будет проще простого. Я воображу, что мы с вами живем в девятнадцатом веке. А лучше в восемнадцатом. Глухая деревня, никаких развлечений, кругом сиволапые mujiki, так что барышне лучше не покидать усадьбы. Светские беседы за обеденным столом, ранний подъем и ранний отход ко сну, разве что музицирование…
– Что? – осведомился Мир.
– Музицирование. Ну, я немножко умею играть на гитаре и на пианино. – Ника показала, как перебирает пальцами по воображаемым струнам, пробежалась по воображаемым клавишам. – Музыка. Как убивали время дворяне на Руси, когда магнитофонов и телевизоров у них не было, и даже граммофоны…
– Что? – повторил Мир.
Ника никак не могла истолковать выражение его лица. Оно застыло, словно маска, словно она говорила что-то, о чем и помыслить было нельзя, изрыгала непристойности, которые примерный хозяин изо всех сил старается не заметить и спустить дело на тормозах. Ника осеклась.
– Я сказала что-то не то? – испуганно предположила она. – В вашей вселенной нет музыки? Или в этом доме нельзя о ней упоминать?
Мир молчал, его грудь размеренно вздымалась и опускалась. Он рассеянно скользил взглядом по блюдам, расставленным по столу. Не дождавшись ответа, Ника налила себе чаю и вытащила из вазы красное яблоко. Служанок или слуг сегодня было не видать.
Наконец Мир кивнул своим мыслям и снова вернулся к гостье.
– Этот дом, – заговорил он, – тих и покоен. Наверное, вы слышали когда-нибудь о таком понятии, как «глаз бури», «або офо»? В нашей вселенной проживает, разумеется, множество существ. Иначе не было бы никакого смысла в том, чтобы поддерживать установленный порядок и противостоять хаосу, не так ли? У нас принято называть
– Ну это понятно, – опешив, отозвалась Ника.
– Хорошо, что это понятно. Существа, которых я буду для краткости называть стихийниками, бывают очень разными. Представления о том, какими они бывают, получили отражение в мифологии вашей вселенной, поэтому вам будет не слишком сложно их вообразить. Это существа воздушной природы, огненные духи и так далее. Иногда они смешиваются, и могут даже смешиваться с перекидышами, что случается не слишком часто, но чаще всего союзы заключаются в рамках одной стихии, что вполне разумно и целесообразно. Впрочем, чем дальше от моей – скажем так – башни, тем менее выражены проявления стихий, тем больше образуется смешанных пар. Если кровь сильно разбавлена, то наши чудесные существа могут не слишком сильно отличаться по виду и по магическому потенциалу от обитателей вашей вселенной. Это и будут люди.
– Да, логично, – согласилась Ника. – Я только не очень поняла, почему вы так отреагировали на мое невинное упоминание о музыке, – у вас нет музыкальных инструментов? Может быть, вы используете музыку как оружие, или совсем незнакомы с таким понятием, или… Не знаю, что и подумать.
Мир тоже взял яблоко и растерянно повертел его в руке, словно забыв, что с ним принято делать.
– Музыка встречается у сильфов и перекидышей, у избранных стихий. У людей больше. Иным стихийникам бывает сложно представить, как можно в среде их обитания воспроизводить, э-э, гармоничную последовательность звуков. Однако, если говорить о краях, отдаленных от моей «башни», о краях, населенных теми, чья кровь сильно разбавлена, там музыка гораздо более распространена. Когда я… – Мир на мгновение осекся. – Когда я путешествовал там, я слышал разные мелодии и звуки разных инструментов. Поверьте.
У Ники не было никаких причин не верить Миру, тем более когда речь шла о таких отвлеченных материях, как музыка, но разговор ничего ей не прояснил. Докапываться она не решилась: и так вела себя непозволительно грубо с самого утра.
Глава 14
После завтрака Мир заверил Нику, что в обязательном порядке отдаст распоряжения насчет удобной одежды и обуви для своей гостьи, а потом, извинившись, сослался на дела и удалился. Он разрешил ей побродить по тому этажу, где располагалась столовая, и даже заходить во все помещения, которые окажутся не запертыми, но вновь предостерег насчет окон.
Ника продвигалась вперед, как любопытная кошка: медленно, осторожно и с горящими глазами. Туфли она решила нести в руке. Отблеск, который почудился ей в отдалении, когда они стояли у подножия лестницы, объяснялся не переливами света на рыцарских доспехах, как она напридумывала себе, а бликами на воде. Да-да, у Мира в покоях обнаружился самый натуральный – искусственный – водопад! Ника присела на удобную скамеечку, притулившуюся у ближайшей стены, и стала любоваться стекающей вниз водой. Тихое журчание навевало приятные мысли. Наверное, Мир тоже любит посидеть вот так, поразмыслить о своих заботах… Подойдя ближе, Ника сунула ладонь в фонтан. Между пальцев проскочила переливчатая рыбка. Или это тоже иллюзия?
Воздух был насыщен влагой, и дышалось здесь легко. Отдохнув немного, Ника двинулась дальше, гадая, какие еще чудеса ей встретятся. Водопад так ее порадовал, что она стала напевать себе под нос: «Я танцевать хочу, я танцевать хочу до самого утра!»3
Деревянная дверь, украшенная резьбой, легко поддалась, и Ника очутилась в зимнем саду или в оранжерее. В первый момент ей даже показалось, что это действительно рощица: пола здесь не было, босые ноги мягко ступали по малахитово-зеленому мху, а ветки неизвестных деревьев качались от ветра, которого здесь быть не могло. Подняв голову, Ника убедилась в этом: вместо голубого или хотя бы пасмурного неба над деревьями раскинулся непрозрачный купол молочного цвета.
– Как будто два крыла природа мне дала! Пришла моя пора! – пропела Ника, закружившись от восторга. – Я не пойму, что вдруг со мною стало! Тревоги все умчались прочь!
На этом она прикусила язык: дальше в песенке шло про то, что танцевать ей хочется только из-за таинственного героя, а так далеко Ника заходить не рисковала. Ей же ясно растолковали все правила игры: три месяца, и все, никто никого даже не вспомнит. Мир увернулся от ответа, когда она попросила его не стирать ей память. Надо будет все же вернуться к этому вопросу!
Побродив немного между деревьев, Ника поняла, что ее все так же распирает желание петь и плясать, и вздумала переключиться на отечественные песни.
– А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер, веселый ветер, веселый ветер!4 – выдала она и вздрогнула: ей померещилось какое-то движение в цветущих кустах, похожих на рододендрон.
Она замолчала, хлопая ресницами. Стыдно, что кто-то подслушивает, когда она беззастенчиво изливает душу, и вместе с тем боязно – кто знает, с кем можно столкнуться в этой неземной рощице. Может быть, это садовник. А может быть, Миру не нужен никакой садовник, раз он сам легко управляется со всеми стихиями. Нет, ей не показалось: кусты точно шевелятся, и в них кто-то прячется. Эх, какую песню испортили!
– Кхе-кхе, – демонстративно прокашлялась Ника. – Здравствуйте!
Вряд ли кто-то причинит ей вред, ведь она здесь не просто гостья, у нее особый статус! Можно даже сказать, что она невеста хозяина. С натяжкой, конечно. С натяжкой.
Из кустов показался подросток – паренек лет пятнадцати-шестнадцати, на вид самый обычный, в просторной светлой рубахе и таких же штанах. Из примечательных черт она могла назвать лишь огненно-рыжие волосы и яркие черные глаза.