Ольга Лебедь – Семь заветных желаний (страница 2)

Обычно доброе отношение незнакомцев быстро иссякало – с той же скоростью, с которой пропадали монеты из кошельков Рэя и Карла. Деньги приходилось расходовать на ночлег, транспорт, еду. Вот сейчас им уже нечем платить. Оставалось надеяться, что разговоры и, может, какая-нибудь помощь по дому сойдут за достойную оплату этой семье.

Хозяйка дома строго посмотрела на дочь, но та лишь немного угомонилась – глаза ее по-прежнему горели огнем.

Рэй прокашлялся.

– Я играю на гитаре, вы угадали. А Карл – на флейте.

– На флейте! На гитаре! – воскликнула Лави. – Должно быть, это очень красиво! Вы сыграете нам?

– Лави, не наседай. Наши гости устали с дороги.

– Хорошо, мам! – кивнула девушка и тут же улыбнулась Рэю и Карлу: – Так вы сыграете?

– Лави!

Друзья переглянулись.

– Конечно, – ответил Карл и прикрыл рот рукой – у него вдруг прорезалась икота. – Мы должны поблагодарить вас за доброту.

– Денег у нас, если честно, нет, – замялся Рэй. Но хозяйка дома отмахнулась:

– Полноте, мы не держим постоялый двор. Мы обычные люди. Отдыхайте, набирайтесь сил. Можете переночевать, если никуда не спешите.

Лави закивала и, заметив, что Рэй смотрит на нее в упор, заулыбалась еще шире. На щеках у нее проступили ямочки. Из-за тени глаза окрасились в морской оттенок. Рэй поспешил уткнуться взглядом в суп и продолжить обед.

Когда у Карла прошла икота, он сказал, что они направляются в столицу – в Алнум. Покорять ее, конечно. Что еще могут желать бродячие музыканты, за которых их сразу приняли? Родной город Карл не выдал – назвал тот, что находился от деревушки в нескольких днях пути верхом на лошади. Оказалось, хозяйка дома в том городе была, поэтому следующие полчаса Карлу и Рэю приходилось лавировать, чтобы их не выдало незнание местности и здешних обычаев. Но и с этим вызовом они справились.

После обеда они все же поддались на уговоры и расчехлили инструменты. Рэй заодно проверил, не расстроена ли гитара. Как только Карл был готов, они заиграли мелодию – самую простую, которую выучили еще мальчишками. Хозяйка дома, слушая, чему-то улыбалась. Ее дочь впервые сидела молча, стараясь не шелохнуться, чтобы не спугнуть им настрой.

Когда они закончили, она сказала первой:

– Вам передают большую благодарность. От всего сердца. – Лави коснулась груди.

Рэй удивился:

– Мы же почти одного возраста. Почему обращаешься на «вы»?

Девушка вдруг засмеялась.

– О нет, я не про себя. Вам другие говорят «спасибо»!

– Кто?

Лави загадочно улыбнулась и обвела взглядом комнату. Ее мать, словно спеша переменить тему, уточнила, будут ли они оставаться на ночлег. Рэй с Карлом и мечтать не могли о таком гостеприимстве.

– Тогда отдыхайте. Лави, поможешь мне убрать со стола?

Девушка кивнула. Но когда мама встала и отвернулась, она присела рядом с Рэем, чуть не задев гриф гитары.

– Я тоже вас благодарю. Мне очень понравилось, мальчики!

И ушла, напевая только что исполненную ими мелодию.

***

Ночью Рэю не спалось. Он так и не привык к жесткому полу – ныла шея, никак не удавалось найти удобную позу. В гостиничных номерах, где за шиворот постоянно залезал кто-то мелкий и противный, где простыни воняли потом и сигаретным дымом, была хотя бы мягкая, прохудившаяся перина. Хозяйка сначала предложила им с Карлом спать на лавках, но оба справедливо опасались, что свалятся и наделают шума. Тогда им постелили на полу. Теперь вот Рэй мучился из-за поспешного решения.

Будто этого было мало – ему все казалось, что на него кто-то смотрит. Бросив попытки превратить дремоту в полноценный сон, Рэй открыл глаза. Из темноты выплыли расплывчатые очертания потолка, под которым сушились травы и стояла утварь – не заметив такую днем, Карл чуть не опрокинул себе на голову горшок, когда задел балку. Занавески на окнах слабо белели – их насквозь просвечивали лунные лучи. В углу громогласно тикали часы – звук, который он еле выкинул из головы, прежде чем провалиться в беспокойную дрему.

На лавке, рядом с которой Рэй лежал, были сложены их с Карлом вещи. Их убедили лечь в той же праздничной одежде – другой в доме не было. И сейчас, когда Рэй повернул голову, привыкнув к темноте, он вновь подумал, что то, как приняла их эта семья, – чистая удача.

А в следующее мгновение он чуть не заорал.

Лави – смотревшая так пристально, что у Рэя чуть душа не юркнула в пятки – успела приставить палец к губам. И виновато, как показалось Рэю в темноте, улыбнулась.

– Прости, что разбудила, – прошептала она.

Рэй скорее понял, чем услышал ее слова. Ему нужно было время, чтобы успокоить колотившееся сердце. Он не хотел кричать – Карл бы проснулся, да и перед хозяйкой дома, спавшей на кухне, было бы стыдно.

Тем временем ее дочь, которая почему-то была здесь, сползла с лавки и легла рядом с Рэем… нет, просто приблизилась к его уху, чтобы тот лучше слышал:

– Можем поговорить?

Не дожидаясь ответа, она поднялась и тихо, шелестя ночнушкой, выскользнула из комнаты. Рэй сначала выждал, пока краска схлынет с его щек. Затем осторожно поднялся и прошел мимо посапывающего Карла.

Лави поманила к выходу в огород. Она уже замотала шею шалью, другую накинула на плечи, а Рэю протянула кофту. Тот не стал пытаться ее надевать – даже в темноте было понятно, что вещь ему мала.

Обувшись, они вышли в холодную ночь. Лави поплотнее закуталась. Она быстро повела в глубину огорода. Там находились лавка и небольшой столик.

– Знаешь, а я рада, что тебе не спится. Мне не терпелось поговорить. Утром, боюсь, у меня не было бы времени.

Рэй вздохнул спокойнее, когда Лави все же накинула поверх плеч его кофту. Ему-то зябко. А уж девушке прогуливаться в ночнушке чревато простудой. Можно было и обнять, но Рэй боялся, что Лави не так поймет.

Когда он сел рядом, Лави решительно повернулась к нему.

– Возьмите меня с собой. Пожалуйста.

Некоторое время Рэй не знал что сказать.

– Почему ты хочешь уйти? – выдавил он. Лави, испугавшись, попросила его говорить шепотом. Рэй так и сделал: – Я не понимаю. Разве тебе здесь плохо?

– О, нет-нет. Матушка у меня замечательная. Очень добрая и понимающая. Она всему меня научила. – Лави вздохнула и почесала лодыжку о другую ногу. – Но я хочу найти свою настоящую семью. А мама будет волноваться, если я пойду одна…

– Настоящую семью? – опешил Рэй. – Погоди. Она ведь…

И тут Рэй понял, что его смущало все это время: мать и дочь были друг на друга не похожи. Дело не только в разном цвете волос – у Лави были другие черты лица, более мягкие, и глаза – голубые-голубые. Даже характеры у них были разные.

– Мама меня вырастила, – сказала Лави. Рэю стало тепло от того, как она это произнесла. – И она всегда останется моей мамой. Она боится отпускать меня дальше деревни и леса, я ведь никого там не знаю. Но теперь я познакомилась с вами. Я уговорю ее и смогу отправиться с вами в Алнум. Да хоть куда!

– Погоди! – вновь попросил Рэй. – Ты же нас совсем не знаешь. Ни откуда мы, ни что мы представляем из себя.

– Вы идете в Алнум, и вы музыканты. – Лави захлопала глазами. – Вы же рассказывали.

– Откуда тебе знать, что мы не соврали? Может, мы не хотим говорить, почему идем… туда, куда идем?!

Лави помолчала. Затем ни с того ни с сего взяла Рэя за руку. Холодные у нее пальцы – все-таки она замерзла.

– У тебя добрая душа, Рэй. И у Карла тоже. Я это сразу увидела. Остальным этого может быть мало, но мне достаточно. Я знаю, что вы не причините мне вреда. К тому же, – она сжала Рэю руку, – у меня есть немного денег. Вам ведь нужны деньги? Будем пользоваться моими. А там и заработаем, на всю Орию прославимся! Вы будете играть, я петь. Из нас выйдет отличная команда!

– Я еще не согласился никуда тебя брать. – Рэй захотел выдернуть руку. Но безуспешно – к его удивлению. Более того, Лави сжала руку сильнее. Рэй сдавленно охнул.

– Я уверена, что вам пригожусь. Но, – она вдруг отпустила его, – я не буду настаивать. Вы только послушайте, как я пою, а настаивать не буду.

Рэй потер костяшки пальцев и искоса глянул на Лави. Первое впечатление оказалось обманчивым – кто же знал, что в таком хрупком теле столько силы и целеустремленности?

Впрочем, он еще не дал ответа. Как и Карл. Раз уж девушка просто так не отвяжется, он решил зайти с другого пути:

– И не жаль тебе будет уезжать? Если ты всю жизнь прожила здесь, будешь первое время очень скучать. По себе говорю.

Лави поджала губы.

– Я хочу найти семью. Я ведь ни разу их не видела, моих родных. Только имена и знаю. Мамочка иногда навещала меня, но не могла многого рассказать. – Лави усмехнулась. – Да и в деревне меня не очень любят. Я для них странная. Наверное, так и есть.

– Странная? Тебе кто-то так говорил?

Рэй тактично умолчал, что Лави и ему показалось не совсем обычной. Рука так точно будет долго об этом напоминать.

– Постоянно про себя слышу такое. Странная. Сама с собой разговаривает. Себе на уме. Но я их не виню. Никто не слышит того, что слышу я, вот им и кажется, что во мне есть что-то такое, что стоит обходить стороной.