Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 9)
В этот момент нам подмигнули два парня и что-то быстро проговорили на французском. Кроме слова «мадемуазель» я ничего не поняла. Лиза отрицательно покачала головой. Тот, что был повыше, вновь что-то сказал. Его карие глаза искрились весельем, губы улыбались. Я ответила на английском, что мы не понимаем. Парни раскланялись и ушли. Лиза оглянулась им вслед и задумчиво улыбнулась.
— Я рада, что ты интересуешься противоположным полом, — заметила я. — А то зациклилась на играх с этим жалким Григорием и никого вокруг не замечаешь!
— Сама не знаю, что на меня нашло! Но эти парни такие симпатяги! — ответила Лиза, останавливаясь возле витрины небольшого магазина одежды и внимательно изучая вывеску со словом «soldes».
— Слушай, Танюх, что-то я слышала об этих зимних сольдах, — с воодушевлением заявила она. — Это же знаменитые январские распродажи с умопомрачительными скидками. Пошли, а? К тому же продавцы, наверняка, должны понимать английский.
И мы открыли дверь магазина. Через час выкатились оттуда, нагруженные бумажными сумками с покупками.
— Придется в отель вернуться, — сказала я. — Чего ты не захотела воспользоваться доставкой?
— Просто собираюсь все это сейчас же примерить! Не забывай, что вечером в оперу! Обязательно надень бархатное темно-синее платье, которое ты примеряла предпоследним. Помнишь? У него такое шикарное декольте! И разрез сбоку! А я буду в красном с золотой вышивкой.
— Но туфли? — спохватилась я. — Не пойдем же мы в сапожках!
Мы вновь зашли в магазин. Отдав пакеты и записав, куда их доставить, мы вышли на улицу и облегченно засмеялись. Следующий час ушел на то, чтобы найти обувной магазин и подобрать туфли под наряды. На наше счастье, свернув в один из переулков, мы наткнулись на фирменный магазин Egle. Увидев выставленные на витрине изящные красные лодочки на высоченной шпильке, Лиза схватила меня за рукав и потащила внутрь. Отправив выбранную обувь в отель, мы, чрезвычайно довольные, вышли на улицу.
— Супер! — сказала Лиза. — И у нас еще масса времени! Может, окультуримся?
— Что ты имеешь в виду? — рассмеялась я.
— Ну, в Лувр сходим. Тут недалеко. Посмотрим на великие произведения.
— Думаешь? — неуверенно произнесла я. — Только давай для начала перекусим где-нибудь!
Мы пошли по улице, внимательно изучая вывески в надежде найти какое-нибудь маленькое уютное кафе. Остановившись на перекрестке и ожидая, когда загорится зеленый, мы весело болтали о всяких пустяках. Мне нравилось оживление Лизы. Она явно получала удовольствие от всего, что видела.
— Как мне симпатичен этот город! — с восторгом говорила она, вертя головой. — Такой чистенький, ухоженный и в тоже время старинный, даже, я бы сказала, древний. Чувствуешь себя на подобной улице, словно героиня романа Дюма, какая-нибудь графиня де Монсоро.
— Смотри, — прервала я ее излияния, — вот там что-то в японском стиле. Я вижу подобие каменного фонаря торо у входа. Пойдем туда!
Мы не стали переходить улицу, а свернули вправо и пошли по узкому переулку. И действительно через несколько метров увидели небольшой японский ресторан.
— Якитори, — прочитала я вывеску и повернулась к Лизе. — Если название соответствует, то мы найдем здесь маленькие шашлычки из куриного мяса и кальмаров. В Токио они были восхитительно вкусными.
Зал был оформлен в традициях Японии, что меня порадовало. Стены обшиты панелями из натурального дерева, украшены какэмоно с каллиграфией, с потолка свешивались бумажные фонари с иероглифами на боках. Но столы были обычными европейскими. Правда, на каждом красовалась композиция икебана в красивых глиняных вазах. В углу зала я заметила небольшой полукруглый подиум и подумала, что здесь, видимо, бывают выступления артистов.
«Неужели что-нибудь японское?» — обрадовалась я, идя за администратором, который, как только мы вошли, бросился к нам, низко кланяясь и улыбаясь. Он был в накидке хаори. Но на вид скорее кореец, чем японец.
— Коннитива, — поздоровалась я на всякий случай на японском.
Это означало «добрый день». Но он глянул на меня равнодушно. И пригласил нас за столик на двоих недалеко от подиума. Почти все остальные места были, к нашему удивлению, заняты. Нам подали меню. Меня порадовало то, что оно было на трех языках: японском, французском и английском.
— О! Здесь есть настоящие японские блюда, — сказала я, изучая меню. — И множество соусов на основе сои.
— И знаменитое васаби? — поинтересовалась Лиза.
— Да вот же, — тихо засмеялась я, — перед тобой прибор стоит. Васаби в таких ресторанчиках обычно подается бесплатно, так же как и соль. Но смотри, это зеленый хрен, крайне острая приправа!
— Хорошо, учту! — улыбнулась она и мельком оглядела зал. — А тут довольно уютно. Надеюсь, все эти сушеные сверчки и склизкие водоросли придутся мне по вкусу.
— Глупая! — тихо рассмеялась я. — У тебя странное представление о японской кухне. Закажу-ка я тебе…, — я вновь начала изучать меню, — фирменное блюдо «Якитори». Это шашлычки из куриного мяса и морепродуктов, поджаренные на бамбуковых шпажках. Кроме этого возьмем салат из водорослей вакаме и консервированного тунца, морские гребешки под соусом тофу, а на десерт папоротниковые лепешки «Варабимоти» и мороженое из зеленого чая.
— Язык сломаешь такими названиями, — заметила Лиза. — Надеюсь, все это вкусно!
Скоро нам принесли заказ. Меня порадовало, что посуда была соответствующая: простые на вид однотонные керамические тарелки, чашки и, естественно, хаси, палочки для еды. Но также подавались обычные столовые приборы. Лиза взяла вилку и внимательно начала изучать свою тарелку. На темно-зеленом фоне керамики красиво смотрелись цветные водоросли, сложенные аккуратной кучкой с краю и коричневые ломтики тунца, выложенные по центру в виде маленькой рыбки с хвостиком из зелени.
— Н-да, — задумчиво протянула Лиза, трогая вилкой водоросли, — даже жаль разрушать такую красоту.
— Вначале нужно получить наслаждение от созерцания, а затем приступать к еде, — сказала я. — Приятного аппетита!
Я взяла хаси и подцепила листик салата.
В этот момент на подиум вышли три девушки в ярких кимоно, и я невольно замерла с поднятыми палочками. Сбоку подиума заняли место музыканты. Их было трое. Я увидела цитру кото, флейту хаяси и барабан цудзуми. Девушки поклонились, музыканты заиграли, и начался какой-то неизвестный мне танец с веерами. В руках каждой исполнительницы их было по два. Весь номер был построен на синхронных движениях рук, быстром верчении вееров на пальцах, одновременных взмахах и поворотах. Девушки мало передвигались по подиуму, в основном, оставаясь на местах. Эффектной концовкой этого стилизованного танца был переброс вееров по кругу. Казалось, что шесть больших разноцветных бабочек вспорхнули над головами девушек. Посетители ресторана дружно ахнули, когда они взлетели вверх, потом начали бурно выражать восхищение и даже хлопать в ладони, когда девушки ловко поймали веера.
«Оригинальный номер, — подумала я. — Нужно запомнить и использовать в моих постановках».
— Но ведь это не гейши, — заметила Лиза. — У них лица нормального цвета.
— Конечно, не гейши, — улыбнулась я, глядя на нее. — Это даже не японки, а просто танцовщицы с восточной внешностью. Но номер очень красив.
— Да, — согласилась она, беря шпажку с шашлычком. — А как красив вон тот парень! Он просто не спускает с тебя глаз! — добавила она.
Я повернула голову вправо и тут только заметила, что недалеко от подиума сидит художник и быстро зарисовывает танцовщиц, поставив на колени небольшой мольберт.
— Надо же, — заметила я, — и не увидела сразу. Но с чего ты взяла, что он на меня смотрел? Он, по-моему, весь поглощен своим делом.
Но в этот момент художник действительно оторвался от мольберта и повернул голову. Наши глаза встретились, и странный холодок побежал по моей спине. Я даже невольно вздрогнула от этого непонятного ощущения.
Его звали Кристиан. Он оказался моим ровесником. Ему было, как и мне, 21 год. Как позже выяснилось, Крис даже родился со мной в один месяц, только я пятого сентября, а он десятого.
Когда он подошел к нашему столику и вежливо поздоровался на французском, я все еще была под странным впечатлением от его взгляда и не сразу ответила. Лиза толкнула меня под столом коленом, и я пришла в себя.
— Простите, вы что-то сказали? — спросила я почему-то на русском.
— Товарищ не понимает, — прошептала Лиза и улыбнулась немного беспомощно.
— Не беспокойтесь, понимаю, — ответил он на отличном русском, словно был нашим соотечественником.
— О! — воскликнули мы одновременно с Лизой и рассмеялись.
— Присаживайтесь, — предложила я.
Крис неторопливо прислонил мольберт к стене, потом взял свободный стул и перенес его к нашему столику. Я украдкой наблюдала за ним. Его невысокая гибкая фигура, изящные движения оставляли впечатление некоторой изнеженности и утонченности. К тому же странное сочетание больших черных глаз, четко очерченных черных бровей с необычайно белой кожей лица, нос с горбинкой и бледно-розовые губы выглядели аристократично. Густые короткие волосы были почему-то при таких черных бровях и глазах очень светлыми, почти белыми. Его одежда казалась нарочито небрежной — синие вытертые джинсы, мешковатый свитер, шарф с помпонами, переброшенный через плечо, белый мягкий берет, надетый чуть набок. Хотя все это ему необычайно шло. Я обратила внимание, что короткая челка по цвету почти сливалась с белым беретом.