Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 7)
Тим отключил телефон и бросил его на стол.
— Пей кофе, — предложила Лиза, садясь. — И успокойся.
— Чего это с ней? — тихо спросила я, устраиваясь напротив поникшего Тима.
Он облокотился локтями о стол и вперил неподвижный взгляд в кусочек торта.
— Инга раньше вроде рассудительной была, да и к нам с Лизкой никогда не ревновала.
— Так то раньше, — ответил он, пододвигая к себе чашку с остывшим кофе. — Но последнее время будто с цепи сорвалась. Особо ее злит, что я не бросаю стриптиз. Недавно прямо в клубе скандал устроила, орала, что все бабы суки и чтоб не смели пялиться на меня, ее законного парня, потом хрустальной пепельницей запустила в нашу постоянную клиентку, жену, между прочим, директора одного банка. Меня оштрафовали, — грустно добавил он.
— Тебя-то за что? — усмехнулась Лиза.
— Правила нарушил. Привел в клуб свою девушку. А это не приветствуется. Мы же всегда в образе свободных роскошных сексуальных красавцев.
— Тоже мне девушка! — заметила я. — Скорее, бабушка! Тебе сколько? Двадцать три? Ты ей вполне внуком мог бы быть!
— Скажешь тоже, — улыбнулся Тим.
— Давай я поговорю с Ингой, — предложила я. — Я же ей нравилась, она легко со мной общалась.
— Боже упаси! — не на шутку испугался он. — Она и тебя сейчас ненавидит. Недавно возмущалась твоим бизнесом и говорила, что агентство «Аямэ» — настоящее гнездо разврата. И пригрозила, что если узнает, что я у вас бываю, то откусит мне, сами понимаете что.
— А мы тебе давно говорили, что все это ненормально, — сказала Лиза. — Возишься со старухой и думаешь, что все так просто.
— Ладно вам! — отмахнулся Тим. — Какая она старуха! Всего-то пятьдесят шесть, а выглядит лет на десять моложе! Но крыша едет!
Он замолчал. Мы переглянулись с Лизой. Она пожала плечами, потом пододвинулась к нему и обняла.
— Брось ты ее, — тихо сказала Лиза. — Сколько можно? Все надеешься, что она тебе квартиру купит?
— Уже нет, — еле слышно ответил Тим и положил голову ей на плечо. — Инга после смерти Иры так изменилась. Темное это дело, скажу я вам, хотя следствие признало несчастный случай.
— Забудь ты об этом! — заметила я. — Только зря нервы себе мотаешь!
Осенью прошлого года Тим ухитрялся встречаться одновременно с двумя. Ира была еще старше Инги и явно богаче. А так как она имела возможность не работать, то изводила Тима постоянной слежкой и ревностью. Между женщинами возникло что-то наподобие соревнования. Ира подарила ему дорогущую спортивную модель Феррари, но сама вскорости разбилась на ней на Рублевском шоссе. На Тима это произвело ужасное впечатление, и он нам как-то признался, что почти уверен, что аварию подстроила Инга. К тому же ему казалось, что она связана с каким-то тайным обществом.
— Знаете, девочки, — тихо проговорил Тим, — мне уже самому хочется развязаться с ней. Моя жизнь стала невыносимой.
— А мы тебя предупреждали, — хмуро проговорила Лиза.
В этот момент в дверь позвонили.
— Не иначе Инга, — усмехнулась я и пошла открывать.
— Может, не стоит? — нервно спросил Тим и зачем-то потянулся за фартуком. — Запросто она! Приперлась проверить, чем я тут занимаюсь.
Это была действительно Инга. Когда я открыла дверь, она, не здороваясь, быстро вошла и скинула шубу из соболя прямо на пол. Пригладив золотистые кудри, она грозно на меня пострела стальными серыми глазами. Увидев ее расширившиеся зрачки и побелевшее лицо, я внутренне содрогнулась.
— Добрый вечер, Инга, — вежливо произнесла я, пытаясь успокоиться. — А мы тут решили собраться тесной компанией. Давно не виделись.
— Втроем покувыркаться надумали? — усмехнулась она и, оттолкнув меня, прошла на кухню. — Где этот неблагодарный щенок?
Я смотрела ей в спину с изумлением. Раньше Инга казалась мне милой, умной и воспитанной женщиной. И выглядела она, несмотря на свой возраст, всегда отлично. Но сейчас ее бледное лицо, большие глаза с темными кругами под ними, неровно нанесенная помада на крупных чувственных губах производили отталкивающее впечатление. Но дело было даже не в этом. Общее выражение нервозности, жесткий взгляд, прерывающийся, какой-то лающий голос вызывали желание держаться от нее подальше.
Подняв шубу, я аккуратно повесила ее на плечики и пошла в кухню. Тим по-прежнему сидел за столом, но зачем-то взял кухонный нож, которым Лиза разрезала торт, и нервно крутил его в пальцах. Инга стояла перед ним и молчала. Внезапно она резко наклонилась и сдернула с его колен фартук.
— Хотя бы в трусах, — глухо произнесла она. — А то я уж, грешным делом, подумала, что ты трясешь своим достоинством перед этими курочками.
— Может, кофе? — неожиданно миролюбиво предложила Лиза.
Я с удивлением глянула на нее. Ее лицо было спокойным, улыбка мягкой. Но я очень хорошо знала Лизу и заметила холод в глубине ее глаз.
«Добром все это не кончится, — начиная пугаться, подумала я. — Лиза, постоянно общаясь с рабом, поневоле стала жесткой и даже жестокой. И, несмотря на свой хрупкий изнеженный вид, наверняка, в состоянии сломать кого угодно».
— Я что, сюда приехала чаи да кофеи распивать?! — грозно спросила Инга. — Я за этим щенком вообще-то! Ему пора домой!
Инга схватила Тима за руку и подняла его.
— Вот что, дамочка, — сухо и четко произнесла Лиза, — вы не у себя дома, так что ведите себя прилично.
— Кто бы тут рассуждал о приличиях! — расхохоталась Инга. — Какая-то дешевая девка, работающая в сомнительном заведении!
— Инга, что с вами? — попыталась я вмешаться. — Пожалуйста, успокойтесь.
— Заткнись, японская подстилка! — сказала она, резко разворачиваясь ко мне. — Это ты Тимку с толку сбиваешь! Только и слышу: Таня то, да Таня сё, да лучше Тани и Лизы и во всем мире никого не найти.
— Хватит, — спокойно произнесла Лиза, но встала, — вы достаточно сказали. А сейчас извинитесь и уходите по-хорошему.
— А иначе что? — усмехнулась Инга, надвигаясь на нее.
— Замолчи! — визгливо закричал Тим и зажал уши руками. — Иди в машину, я спущусь через минуту, только оденусь.
— Хорошо, хорошо, мой любимый котенок, — вдруг залепетала она. — Только не огорчайся так! Все будет, как ты хочешь. Жду тебя! Побыстрей! А то каждая секунда без тебя причиняет мне боль, ты же знаешь.
Инга, не попрощавшись, быстро вышла из кухни. Мы услышали, как хлопнула входная дверь. Тим вздрогнул, открыл глаза и опустил руки.
— Простите ее, — тихо сказал он. — Видите сами, в каком она состоянии. Ее любовь похожа на патологию. Нет ничего страшнее жадной любви стареющей женщины! Как я устал!
Когда Тим ушел, мы с Лизой долго сидели на кухне. Но разве мы могли чем-нибудь помочь ему?
— Добром все это не кончится, — хмуро сказала Лиза. И неожиданно добавила: — Поехали с нами в Париж!
Я улыбнулась такому странному повороту ее мыслей.
— А что? Тебе необходимо сменить обстановку! В общем, это дело решенное! Сейчас позвоню Григорию и прикажу все устроить в максимально короткие сроки.
— Ладно, делай как хочешь, — махнула я рукой. — Мне, и правда, пора уехать хотя бы на три-четыре дня. Девчонки сами справятся.
Париж встретил нас мягкой, но сырой погодой. Мы улетели первым утренним рейсом и были в аэропорту Руасси — Шарль де Голль в десять утра по местному времени. Павел Николаевич, все-таки мне удобнее его называть Григорий, почти все время молчал, робко поглядывая то на Лизу, то на меня. Его холеное моложавое лицо со светло-голубыми глазами, гладкой кожей и капризным ртом вызывало у меня неприязненное чувство.
«Ему должно быть за сорок, — думала я, глядя в иллюминатор и невнимательно слушая оживленную речь Лизы. — Но видно, как он тщательно следит за собой. Наверное, маски делает, массаж, крем втирает. Что-то во всем этом противоестественное для мужского характера. Хотя, — я невольно усмехнулась, — о чем это я? Он уже давно не мужчина, а игрушка в руках Лизы».
— Смотрю, ты уже улыбаешься, — заметила в этот момент она, придвигаясь ко мне. — Как приятно это видеть! И как я рада, что все-таки уговорила тебя поехать!
— Да, дорогая, — мягко ответила я и погладила ее руку. — Мне необходим отдых, сейчас я это очень хорошо понимаю!
Мы поселились в отеле «Амбассадор» практически в центре города. Он находился в 9-ом округе Парижа в двух шагах от «Гранд-Опера». Недалеко было метро с таким же названием: Opera. В пределах пешеходной прогулки располагались такие известные места, как Лувр, площадь Согласия, Вандомская площадь. Внутри отеля сохранялась и поддерживалась изысканная атмосфера 20-х годов с инкрустированной мебелью, пушистыми коврами и хрустальными люстрами. Но номера выглядели вполне современно. Григорий заказал два двухместных номера, расположенных рядом. Лиза сразу решила, что будет жить со мной.
— Но, дорогая, — умильно прошептал он, когда она забросила свою сумку в мой номер и встала в коридоре перед ним с довольно суровым видом.
— Что?! — громко спросила Лиза, придвигаясь к нему. — Ты вздумал, гаденыш, обсуждать мои решения?! Марш к себе! И жди, когда я соизволю тебя навестить.
— Да, госпожа, — еле слышно произнес Григорий и опустил глаза.
Когда мы вошли в номер, Лиза упала на диван и расхохоталась. Я глянула на нее с улыбкой, потом подхватила свою сумку и понесла ее в спальню. Там остановилась в задумчивости. По центру располагалась большая двухместная кровать, застеленная синим в узорах покрывалом. Да и вся спальня была выдержана в синих и голубых тонах. Мой взгляд скользнул с темно-синего ковра, устилающего пол, на стены с сиреневато-голубыми обоями в крупную строгую вертикальную полоску. Потом я посмотрела на две картины, висящие над темным деревянным изголовьем. Это были эскизы двух очаровательных девушек. Вернее их головы, повернутые в профиль. Они также были выполнены в серо-голубых тонах. Но мебель и рамы на этих картинах были шоколадно-коричневыми. Я заметила на круглом столике возле огромного окна, занавешенного голубоватым тюлем, белую округлую керамическую вазочку со свежими белыми розами и невольно улыбнулась, подумав, что розы по идее должны быть голубыми.