Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 56)
— Нет, — равнодушно ответила я. — Я ничего не боюсь. И мне, по большому счету, все равно после того, что со мной было в жизни!
Крис обнял меня и повел в комнату, приговаривая, что я вся дрожу и, не дай Бог, простужусь. Меня и правда била крупная дрожь.
— Может, я и хочу именно этого: простудиться и умереть! — истерично заявила я и начала хохотать.
Потом разрыдалась.
— Что с тобой, девочка? — испугался он, бережно усаживая меня в кресло и подавая стакан с вином.
Крис снял мои тапочки и начал растирать ступни горячими пальцами. Я сидела неподвижно, потом сделала глоток, посмотрела ему в глаза и неожиданно начала рассказывать о том, как мы попали в Гонконг и что с нами там происходило. Я говорила и говорила, вспоминая все до мелочей и ничего от него не утаивая. Его пальцы замерли, потом он закрыл глаза, положил голову мне на колени и замер. Рассказав все, в том числе, что я беременна, я встала и ушла в ванную, закрыв дверь на задвижку. Но Крис не беспокоил меня. Проплакав около часа, я внезапно ощутила необычайную легкость, словно избавилась от тяжелого изнуряющего меня груза. Умывшись, я вышла. Крис сидел все так же на полу и держал в руках какую-то книгу. Я остановилась перед ним. Он лег у моих ног на спину и начал медленно читать:
— Что это? — после паузы спросила я.
— Я тебе уже говорил, что это моя любимая пьеса великого Тикамацу «Синдзю на острове Небесных Сетей». Как необыкновенно торжественно и печально звучат эти строки! У меня всегда мороз пробегает по коже и начинает бешено колотиться сердце.
Крис поднял голову от книги и, глядя мне в глаза, начал читать наизусть:
Проговорив это, Крис закрыл глаза и замолчал. Я легла на пол и прижалась к нему.
— Я всегда мечтал о такой смерти, — еле слышно сказал он, гладя мои волосы. — Что наша жизнь? Грязь, бессмысленная жестокость, бесполезные страдания. И умереть вот так, на пике любви и по своей воле — разве это не прекрасно? Умереть молодыми, красивыми и страстно влюбленными — разве это не высшее счастье, которое доступно смертным?
Я слушала его со странным удовольствием. И почему-то вспомнила погибшего Петра. Я так сильно любила его, так необычайно страстно.
«Зачем я тогда не сделала вслед за ним харакири? — тоскливо подумала я. — Вся моя жизнь после его смерти — одни несчастья».
В этот момент мне казалось, что все именно так.
— Но самое лучшее, — сказал Крис, — это прыгнуть вместе со скалы в реку и утонуть. А еще лучше прямо в водопад, чтобы наверняка. Здесь даже есть подходящий, — тихо добавил он.
— Крис, что ты говоришь? — попробовала я сопротивляться своим собственным мыслям и неожиданно возникшему желанию умереть именно таким образом.
— И все закончится, — страстно продолжил он. — Представляешь? В один миг мы развяжемся с этой постылой жизнью и умрем в любви. Боли не будет, не бойся. Я уверен, что мы просто пройдем сквозь толщу воды и выйдем на прекрасной поляне, залитой солнцем. И будем любить друг друга вечно в окружении пышных благоухающих цветов, поющих птиц и порхающих разноцветных бабочек. И никакой грязи. Лишь чистота, свет и тишина.
— Ты так уверен в этом?
— Абсолютно, — ни на секунду не задумавшись, ответил он. — Одевайся!
Крис встал и подал мне руку. Я медленно поднялась с пола. У меня кружилась голова и вновь начало поташнивать.
«Чистота, свет и тишина, — подумала я. — И никакой беременности».
Крис налил вина, и мы выпили. На улице вновь пошел сильный дождь. Мы молча оделись и покинули санаторий.
Я плохо помню дорогу до водопада. Вначале нас подвез какой-то веселый парнишка, который без конца подшучивал под ненормальными туристами и их тягой к необычным местам.
— Мы мечтаем увидеть водопад, — сказал Крис. — Я в проспекте читал, что он тут неподалеку.
— Так ведь дождь на улице, — рассмеялся парень. — Это опасно, воды много прибыло.
— Мы закаленные путешественники, — ответил Крис.
— Я скоро вас высажу, — проговорил парень, — но даже не знаю, как вы доберетесь. Там есть удобная тропа от памятника солдатам. Я вас смогу высадить возле него, так как он расположен на трассе. И где-то в пяти километрах есть красивый водопад на ручье Тамбовская щель. Это правый приток реки Каверзы. Мы его так и называем Большой Каверзный. Он около десяти метров. Очень красив. Но при такой погоде не представляю!
— Еще красивее, — сказал Крис. — Я художник и люблю все неординарное и по-настоящему стихийное.
— Тогда понятно, — улыбнулся парень и притормозил возле памятника солдатам. — Но чуть дальше есть более живописный водопад Псечиако, — добавил он. — Вода падает по ступеням. Знаете, такие живописные четыре каскада в окружении скал с гротами и нишами. Супер!
— А что означает его название? — заинтересовалась я, выходя из заторможенного состояния.
— Псечиако? Пасть Дьявола, уж и не знаю почему, — усмехнулся он.
Я вздрогнула. Крис расплатился с парнем, вышел из машины и подал мне руку. Дождь превратился в мелкую водяную пыль, которая беспрерывно сеяла с неба.
Мы начали подниматься по тропе. Скоро она уперлась в шаткий, крайне ненадежный на вид мостик, переброшенный через бурный ручей. Мы молча перебрались и пошли по широкой, сильно размытой дороге. Она свернула вправо.
— Но нам нужно вверх, — тихо заметил Крис и крепко взял меня за руку.
Его ладонь была мокрой и холодной. Он решительно свернул с дороги и двинулся по узкой неудобной тропке, идущей вдоль русла ручья. Скоро мы оказались на небольшой полянке. Видно было, что здесь место стоянки. Короткие, ровно обрезанные разномастные пеньки торчали из земли. Я уселась на один из них. Он был широким, но мокрым. Крис остановился рядом, глядя вдаль.
— Мне кажется, я слышу шум падающей воды, — сказал он.
— Навряд ли, — устало ответила я. — Это шум дождя.
— Но ведь дождя нет, только пыль сеется, — улыбнулся он.
Я оторвалась от созерцания высоких пихт, росших выше на склоне, и посмотрела на Криса. Он был необычайно бледен. И с этим белым лицом, на котором выделялись большие черные глаза и полоска губ, он показался мне похожим на какое-то существо из потустороннего мира. Я вздрогнула и встала.