Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 29)

Мы с Ритой радостно переглянулись. Такая перспектива превосходила все наши ожидания. Чжао вышел. И почти тут же появился пожилой китаец и молча поставил поднос с завтраком.

Когда Чжао зашел за нами, мы были уже готовы к выходу. Я глянула на взволнованное лицо Риты, сжала ее руку и тихо сказала:

— Улыбайся, всегда улыбайся. Это поможет выровнять внутреннее состояние, ты же знаешь!

Чжао посмотрел на нас и сухо сказал:

— Хотелось бы, чтобы вы при мне говорили на английском.

— Извините, господин, — ответила я и поклонилась.

Мы вышли на улицу. У дверей стояла машина с открытой дверью. Мы забрались на заднее сидение. Чжао сел за руль, и мы поехали. Я сразу стала смотреть в окно, но ничего особо примечательного не увидела. Мы двигались по довольно узкой улице, которая напоминала ущелье между отвесных стен небоскребов. Я обратила внимание, насколько чистым выглядел тротуар. Потом уже узнала, что в Гонконге налагается огромный штраф за бросание мусора на улице. Людей было много. Начал накрапывать мелкий дождик, и людской поток расцветился множеством ярких раскрытых зонтиков. Я обратила внимание, что китайцы в своей массе одеты неброско. Почти у всех одежда была темных тонов. Иностранцы на их фоне сразу бросались в глаза цветными куртками, яркими джинсами, какой-то небрежностью во всем облике, за исключением, естественно, «белых воротничков».

«По любому, — думала я, — местные гейши должны отличаться от японских. Да и неизвестно, японки ли это. У владелицы, насколько я поняла, китайская фамилия. А вот клиенты, наверняка, все те же: мужчины в возрасте и при деньгах».

Я посмотрела на Риту, молча сидевшую рядом. Ее лицо приняло грустное выражение. Глаза повлажнели.

«Бедная девочка! Лучше бы Тим сделал с ней это! — почему-то мелькнула мысль. — И ей этого не избежать. Девственность всегда была предметом купли-продажи в среде гейш. Чжао, наверняка, хочет извлечь из этого обстоятельства наибольшую выгоду для себя».

Мне стало на миг невероятно тоскливо, но я усилием воли заставила себя улыбаться. Давно уже поняла, что даже самое плохое настроение можно исправить искусственно создаваемой улыбкой. Губы улыбаются, и мысли странным образом словно следуют за мимикой. И смотришь, уже через какое-то время на душе становится легче и радостнее.

Я взяла Риту за руку, она глянула на меня. Слезинки побежали из ее глаз.

— Ну-ну, дорогая, успокойся, — сказала я. — Ничего плохого с нами не происходит. Сейчас будем работать в привычном образе, только и всего. Постарайся, прошу тебя. Ведь нам устраивают своего рода экзамен.

— Да, я понимаю, — ответила она.

Мы говорили на английском, помня о пожелании Чжао. Он в этот момент повернул голову, прислушиваясь. Потом сказал:

— Бэби зря огорчается. Это, и правда, будет экзамен, только и всего. Должен же я знать, с кем имею дело.

— Да, господин, — ответила я и сжала руку Риты.

— Да, господин, — словно эхо повторила она.

Чайный дом оказался двухэтажным небольшим зданием, стилизованным под пагоду и словно втиснутым между двумя небоскребами. Благодаря своей красной изогнутой крыше, он сразу бросался в глаза. Называлось это заведение «Заснеженная деревня». Чжао не остановился у главного входа, над которым висело два круглых красных бумажных фонаря, испещренных черными иероглифами, а проехал дальше. Миновав несколько домов, он свернул и двинулся по неимоверно узкой улице, по которой едва могла пройти одна машина. Но и на этих задворках царила необычайная чистота. Мы скоро остановились возле входа в крохотный квадратный дворик все с теми же цветными мусорными баками. Дверь в глубине его, как я поняла, вела в чайный дом с другой стороны.

«Видимо, служебный вход», — решила я, открывая дверцу и выбираясь из машины.

Чжао пошел впереди нас. Зайдя внутрь, мы оказались в узком коридоре. Справа была лестница наверх, и Чжао направился к ней. Мы молча двинулись за ним.

На втором этаже он остановился возле приоткрытой деревянной двери и вежливо постучал. Ему что-то невнятно ответили. И мы вошли. Комната оказалась небольшой и обставленной по-европейски обычной на вид офисной мебелью. Возле окна стояла пожилая сухонькая китаянка в роскошном черном, расшитом золотыми павлинами кимоно. Подкладка рукавов была ярко-алой. Она обменялась приветствием с Чжао, потом подошла к нам и сказала:

— Ни хао ма.

— С вами здороваются, — перевел Чжао, — спрашивают, хорошо ли вам. И сам ответил:

— Хао сесе.

Как потом я узнала, это был обычный ответ, означающий «хорошо, спасибо». Мы молча поклонились. Чжао что-то начал говорить ей на китайском, при этом обращаясь «Лю нюйши». Обращение «нюйши» с китайского переводится «госпожа».

Мы переглянулись с Ритой. Если мадам не понимала английский, то каким образом мы будем с ней общаться?

Но когда Чжао ушел, госпожа Лю неожиданно обратилась к нам на английском и говорила она довольно неплохо. Я вздохнула с облегчением и улыбнулась.

— Господин Жень, — сказала она, — сообщил мне, что вы гейши. Он хочет удостовериться в этом с моей помощью. Вы проживете здесь неделю и будете слушаться меня во всем. Я госпожа Лю, владелица окия[6] и ока-сан моих гейш. Моя окия совмещена с отяя[7] «Юкимура», — добавила она, — поэтому вы будете работать в отяя, не выезжая.

Госпожа Лю позвонила по телефону и что-то сказала. Скоро появилась девушка в простеньком хлопковом кимоно юката. Она вошла и поклонилась. Госпожа Лю кивнула, мы отправились вслед за девушкой.

— «Юкимура» японское название и переводится «Заснеженная деревня», — тихо сказала я Рите. — Это чайный домик и, как ты слышала, он тут вместе с домом гейш. Его название я заметила на вывеске этого заведения.

Девушка обернулась и заулыбалась, что-то сказав на китайском. Я отрицательно покачала головой. Дойдя до конца коридора, она открыла дверь комнаты и жестом пригласила нас войти. Потом поклонилась и исчезла.

Мы вошли и огляделись. Комната была крохотной, но обставлена в японском стиле. И мы машинально сняли обувь у порога. Пол застилали коричневые циновки, у окна стоял туалетный столик с зеркалом, одну стену занимал раздвижной шкаф, в котором я обнаружила свернутый матрас футон. В стене напротив шкафа имелась даже традиционная ниша. В ней стояла плоская коричневая ваза из необожженной керамики с веточкой каких-то приятно пахнущих мелких белых цветов. Сбоку имелись традиционные полочки для книг тана. На них стояли раскрашенные глиняные фигурки. Возле двери находились сдвинутые ширмы. Их бамбуковые перекладины были обтянуты плотной желтоватой бумагой. Рядом находился еще один столик, очень походивший на традиционный косметический столик кэсёдай. Я подобный видела в Токио у госпожи Цутиды.

— Комната явно рассчитана на одну девушку, — заметила я. — Но лучше, что мы остались вместе.

— Еще бы! — согласилась Рита. — Будем спать на футоне вдвоем, он довольно большой. Смотри, здесь есть косметика, — сказала она, открывая ящик кэсёдай.

Я подошла, взяла плоскую коробку и прочитала на этикетке, которая была на английском, что это специальная косметика для гейш. Открыв ее, я увидела, что это самый настоящий грим, причем почти половину коробки занимала какая-то белая вязкая масса.

— Это белила, — сказала я, подцепив массу ногтем и размазывая по запястью. — Довольно ровно ложатся. Хорошо хоть, нам предложили не соловьиный помет, — пошутила я.

— Ну мы же не в древней Японии, — засмеялась Рита. — Интересно, какие здесь кимоно?

— На хозяйке было очень дорогое и красивое. Ты заметила?

— Еще бы! Натуральный шелк и ручная вышивка, видно невооруженным взглядом, — ответила Рита, садясь за столик и внимательно изучая себя в зеркале. — Слушай, а как они нас проверят?

— Скорее всего, на какой-нибудь вечеринке в чайном доме в соответствующем виде. И, естественно, с англоговорящими гостями. Знаешь, — понизила я голос почти до шепота, — я заметила, что здесь много всяких автоматов. Все-таки в технике они нас сильно обогнали.

— Да, — повернулась ко мне Рита и внимательно глянула в глаза.

— Видела, в офисе у хозяйки есть ноутбук?

Она кивнула, не сводя с меня расширившихся глаз.

— Ты разбираешься в этом? Наверняка, здесь легко выйти в интернет. Ты знаешь адрес нашей почты?

Рита даже покраснела от радости и быстро закивала.

— Слава Богу! — вздохнула я с облегчением. — А то я в этом ничего не понимаю. Если с Лизой все в порядке, то, думаю, она ждет — не дождется весточки от нас.

— Сомневаюсь, — мгновенно погрустнела Рита. — Неизвестно, что там происходит. Может, они все уверены, что мы погибли? Бедный мой Тимка! Бедные родители и Идзуми!

— Прекрати впадать в уныние! — сказала я. — Это единственный шанс для нас сообщить, где мы.

— У меня дома есть инет, — задумчиво произнесла Рита. — Могу и туда написать. У мамы есть свой емейл.

— Осталось ждать возможности забраться в интернет. Но, думаю, за нами будут постоянно наблюдать.

В этот момент дверь открылась, и в комнате появилась высокая изящная девушка, на вид китаянка. Она была одета в синие брюки и серую вязаную кофточку. Ее длинные черные волосы поднимались в высокий хвост, глаза светло-орехового цвета казались большими из-за умело подкрашенных век и ресниц. Девушка была красива, но ее ужасно портил нос, видимо, когда-то сломанный и неправильно сросшийся. На вид ей было около тридцати.