Ольга Лазорева – Русская гейша. Тайны обучения (страница 8)

– Возьми чашку правой рукой и поставь ее на платок, – сказал он. – Отпей несколько глотков, оботри край и передай чай мне.

Чай был горьким, терпким, но пришелся мне по вкусу. Я посмаковала его, потом достала носовой платок, обтерла влажный след губ и передала чашку Тору. А он, в свою очередь, Манами. Так мы передавали чашку по кругу, пока не выпили весь чай. Потом обстоятельно обсудили красоту рисунков на ее боках, по очереди выразив восхищение мастерством художника по глине.

Затем госпожа Цутида принесла поднос с чаем намного жиже и более привычным на вкус. На тарелочках были поданы пирожные. Мне понравился необычный вкус бобовой пастилы. Разговор вели по-прежнему неторопливый и на темы, связанные с красотой и гармонией. Время словно остановилось. Приняв приглашение, я рассчитывала увидеть гейш, познакомиться с ними и попытаться приблизиться к своей цели. Но сейчас мне даже думать об этом не хотелось.

После окончания церемонии я тепло попрощалась с хозяйкой и с сожалением покинула чайный дом.

У сломанного сундука

Верх давно отвалился…

В мае арестовали Сёко Асахару, но он упорно отказывался признавать причастность «Аум» к газовой атаке в метро. Я смотрела новости и, впервые увидев его одутловатое лицо с узкими подслеповатыми глазами, завешенное длинными черными волосами, вновь почувствовала стремительно нарастающую ярость и желание убить. Я плюнула на экран в его ненавистную физиономию и решила не отступать.

Тору и Манами после проведенной вместе чайной церемонии стали часто приглашать меня куда-нибудь. Вначале моя душа чуть приоткрылась, так просыпающийся на рассвете тюльпан начинает расправлять сжатые лепестки. Но потом я решила, что их дружба вовсе не бескорыстна, что они хотят меня использовать в своих, пока неведомых мне целях. Как-то, гуляя по городу, я наткнулась на магазин русской книги. Порывшись на полках, нашла кое-какую литературу о сектах. Внимательно ее проштудировав, я кое-что узнала о методах воздействия сектантов. По сути, они зомбировали психику людей, и привлеченные в секту делали все, что им говорили. А выйти из этой среды было практически невозможно. Попав туда, особо это касалось тоталитарных сект, человек словно умирал для окружающего мира. И не только все его состояние, но и душа, тело и все его помыслы становились достоянием «учителя». И все, кто не принадлежал к секте, автоматически становились ее врагами. Я четко усвоила, что это общий закон для подобных организаций. Все, кто вне секты, – ее враги.

Из черной записной книжки с изображением красного дракона на обложке:

«К тебе пришли четверо: старец, молодой воин, девушка и ребенок. Каждый по-своему просит дать понятие о Моем Учении. Каждый не может ждать. Должен ли ты найти подходящее для всех четверых?

Пойми, насколько старец не похож на ребенка. Начнем с ребенка. Ребенок уже скучает. Ребенок убежал. Ты не понял, что сказать ребенку.

Теперь девушка. Молодежь любит огонь и быстроту. Девушка оглянулась на дверь. Рассеянно смотрит в окно. Ты мучаешься, не можешь найти что сказать и говоришь: «Не знаю». Услыхала шепот «не знаю» и поднялась с ужасом, пришла за светом.

Пришел воин. Ты и тут затруднился. Ждать не умеет. «Пойду к моей возлюбленной, видимо, нем Учитель!»

Подошел старец. Этот может ждать. Ты ничего не нашел сказать. Ушел.

Самое страшное сказать – не знаю, ибо дух должен знать, как согреть сердце.

Если бы ребенку дать хотя бы яблоко – он бы не убежал.

Если девушке сказать об эпохе Матери Мира – она бы зажглась.

Если бы воину сказать о Моем щите и старцу о Наших Владыках-Целителях, то не прибавилось бы сегодня четырех врагов Моего учения».

В конце мая я созвонилась с госпожой Цутидой и попросила о встрече. Она не выказала особого удивления и любезно согласилась составить мне компанию в русском ресторане. Я его недавно обнаружила в паре кварталов от моей гостиницы. В назначенное время я заняла столик, заказала винегрет, борщ, шашлык и водку, в ресторане все эти блюда считались сугубо русскими, и стала ждать. Госпожа Цутида явилась без опоздания. На ней был элегантный светло-серый брючный костюм, туфли на каблуках. Она выглядела современной состоявшейся бизнес-леди. Поздоровавшись, она уселась за столик и выразительно, с едва скрываемым любопытством на меня глянула. Но первая ничего спрашивать не стала. Уже привыкнув к этой чисто японской сдержанности и вежливости, я не стала «тянуть кота за хвост» и сразу приступила к делу.

– Видите ли, – начала я, – мое дело к вам покажется, возможно, необычным. Я через несколько месяцев возвращаюсь на родину. И решила основать свой бизнес.

Я сделала паузу и пытливо на нее глянула. Госпожа Цутида не сводила с меня глаз.

– Пожив в вашей удивительной стране, я влюбилась в местную культуру и очарована обычаями. И вот решила, что мне нужно и в России организовать что-нибудь по-настоящему японское. И, как мне думается, лучше всего дело пошло бы с гейшами.

Я все-таки смогла удивить ее. Госпожа Цутида рассмеялась, но тут же взяла себя в руки. Ее лицо приняло спокойное выражение.

– Продолжай, – сказала она, улыбаясь.

– Для начала мне самой не мешало бы постигнуть науку гейш, – заявила я. – И вы, как мне кажется, в состоянии помочь мне в этом.

Госпожа Цутида задумалась, опустив глаза и вяло ковыряя вилкой в винегрете.

– Первое подавать? – подскочил к нам официант, светловолосый парень, явно русского происхождения, но с хорошим английским.

Я посмотрела на его красную косоворотку, заправленную в украинские на вид широкие синие шаровары, потом подняла глаза на круглое симпатичное лицо с широким, немного вздернутым носом и голубыми глазами.

– Борщ? – спросила я госпожу Цутиду.

Она молча кивнула.

– Принесите борщ. И сметаны не жалейте, – сказала я по-русски.

И с удовольствием увидела, как официант покраснел и заулыбался, внимательно на меня глядя.

– Ну, чего вы застыли? – улыбнулась я.

– Момент, мадам! – ответил он на английском и быстро отошел от столика.

– Что ж, – наконец проговорила она, – твое предложение интересует меня только с одной стороны. Мне кажется интересным предлагать тебя гостям в качестве диковинки, необычной русской гейши. И вместо традиционного кимоно и игры на сямисэне ты будешь в вашем сарафане и играть на балалайке. Тебя устроит такая работа?

– Не совсем, – подумав, ответила я. – Я не нуждаюсь в деньгах. И если я буду работать в вашем чайном домике, то не буду чувствовать себя достаточно свободной. К тому же мне хотелось бы получить основные знания о ремесле гейши на каких-нибудь специальных занятиях. Иначе как я смогу поставить свое дело на родине?

Госпожа Цутида вновь задумалась. Потом сказала:

– Но лучший способ – это минараи. Именно его применяют в школах гейш. Его суть – обучение посредством наблюдения.

В этот момент официант принес на подносе, расписанном под хохлому, две тарелки с борщом и нарезанный черный хлеб, на вид настоящий бородинский. Поставив все это перед нами, он удалился.

– Может, поступим проще, – предложила я, видя, что молчание затягивается. – Вы будете давать мне уроки, а я заплачу столько, сколько вы скажете. А перед вашими гостями выступлю, что называется, на общественных началах. Вы просто дадите мне возможность попробовать себя в качестве гейши.

– Но как с оплатой? – задумчиво спросила госпожа Цутида.

– Я не хочу подписывать никаких деловых соглашений, – упрямо сказала я. – Представьте, что я просто ваша гостья и таким образом развлекаюсь. А деньги клиентов можете засчитывать за мои уроки.

– Это интересно, – наконец улыбнулась она. – И, в принципе, почему бы и нет?

Мы оговорили сумму за уроки. Мне она показалась чрезмерной. Выпив водки и невольно поморщившись, госпожа Цутида раскраснелась и стала более разговорчивой.

– И почему ваша водка такая холодная? – спросила она.

Я улыбнулась, но промолчала. Традиционно саке подавалось в теплом виде.

– А ты представляешь, кто это – гейша? – спросила она, не дождавшись ответа.

Я не стала распространяться о своих представлениях и решила послушать ее. Она достала ручку из сумочки и быстро нарисовала два иероглифа на бумажной салфетке.

– Иероглиф «гей» обозначает искусство, а «ся» – человек, – сказала она, показывая на рисунок. – И что у нас получилось?

– Гей – ся, – ответила я, – человек искусства.

– Вот именно, – улыбнулась госпожа Цутида. – И обучение проходят с малых лет. Три основных кита – пение, танцы и игра на музыкальных инструментах. И, конечно, умение вести беседу. У тебя какое образование? – поинтересовалась она.

– Культпросветучилище, – ответила я.

– А что это?

– При советской власти эти заведения были созданы для того, чтобы подготовить работников сельских клубов. Исходя из этого, культпросветработники должны были знать и о постановке танцев, и о хоровом пении, и об игре на различных инструментах, и о самодеятельных театрах. Также в обучение входит и библиотечное дело. Я окончила танцевальное отделение.

– Но это же прекрасно! – сразу воодушевилась госпожа Цутида. – Ты вполне образованная барышня именно в нужном нам русле. Гейша кроме перечисленных тобой умений, за исключением, конечно, библиотечного дела, – неожиданно добавила она и хихикнула, прикрыв рот ладонью, – должна знать еще кое-что: психологию и особенно психологию мужчин. А также быть сексуально образованной. Хотя сейчас все современные девушки знают об этом достаточно и имеют колоссальный опыт общения с противоположным полом.