Ольга Куранова – Пламя Силаны (страница 2)
Дождь заливал внутрь, барабанил по стеклам и крышам.
Догорал огонь в камине, и дом остывал, мертвел. Осенние листья в вазах теперь казались абсолютно вульгарными, неуместными, как цветы в волосах у трупа.
Силана кинула их в камин.
"Когда тебя выгонят".
"Когда".
Калеб не сказал "если", он действительно ни на секунду не сомневался, что Силана не сможет заплатить за дом. Может быть, он даже знал, что у нее почти не осталось денег. У нее не было работы, а ветеранского пособия, которое назначила армия, не хватало даже на еду.
Свободной женщине сложно было найти источник дохода, даже алой жрице Майенн, прошедшей войну.
Но один выход был - последняя законная лазейка и возможность заработать нужную сумму за короткий срок.
Силана снова подошла к окну, невидящим взглядом уставилась вдаль.
Там, невидимые за пеленой дождя, на окраине Силл Арне горели огни гладиаторской арены.
***
Удар снизу Рейз подпустил поближе - лезвие проскользнуло совсем рядом с бедром, и он извернулся, в последний момент уходя из-под атаки. Качнулся в сторону и вниз, заставляя противника последовать за собой. Мальчишка был неплох для своего возраста - он сумел вовремя перестроиться и парировать ответный выпад.
Меч Рейза высек искры из его клинка и заставил парня отступить на пару шагов назад, ближе к краю арены.
Крики толпы стали громче.
Рейз мог бы закончить все в тот же момент, сбить мальчишку на землю и приставить меч к горлу, но предпочел отступить - люди на трибунах пришли за шоу, и именно шоу Рейз им обеспечивал. Он был сильнее, чем его противник, и мог позволить себе покрасоваться.
Бой не клеился. Атаки чередовались с уклонениями и финтами, перетекали друг в друга движения, но пацан был техничен и предсказуем, и бой из полноценного противостояния превращался в какой-то вывернутый танец с оружием. Рейз вел в поединке и не мог отделаться от ощущения, что ведет в каком-нибудь дворцовом коруанте. Или как они там назывались?
Обычно когда он выходил сражаться, мир выцветал, становился простым и понятным, и оставалась только арена и противник напротив. Рейз любил эту простоту, любил горячечное возбуждение боя, усталость мышц и возможность выложиться на пределе, но сегодня мысли никак не отключались.
Мальчишка старался, хмурился и тратил себя без остатка. Рейз его уважал за это, даже завидовал немного.
И постоянно отвлекался: то ловил себя на том, что подсчитывает возможную прибыль за бой, то возвращался мысленно к недавнему разговору с сестрой.
Ее болезнь прогрессировала, и врачи все как один говорили - лекарства не помогают. Джанне нужно было чудо и как можно скорее, ей требовалась целительница, но помощь жриц Майенн стоила дорого. В Первой Лиге, в которой Рейз выступал, таких денег не платили.
Паб, который он выкупил год назад, за вычетом княжеских налогов приносил совсем немного и едва окупал собственное содержание. И способов достать нужную сумму за короткий срок было совсем немного.
Они крутились в голове хороводом, отвлекая от боя, и едва не стоили ему победы.
Клинок противника мелькнул слева и ушел по дуге вниз, заставляя отступить и возвращая Рейза из воспоминаний: неплохой удар, неожиданный. Парень был быстр, молод и с отменной реакцией. Он молниеносно перекинул свой клинок из правой руки в левую обратным хватом, и только благодаря этому успел отбить контратаку. Он совершил всего одну крохотную ошибку - оступился, шагая назад, и потерял равновесие, в последний момент успев припасть на одно колено.
Рейз двинулся вперед, чтобы закончить бой. Его спас отточенный за годы на арене воинский инстинкт - опасность! Берегись!
Только благодаря ему Рейз дернулся назад, закрывая лицо, и успел вовремя: мелкий поганец исхитрился зачерпнуть свободной рукой песка и швырнул в глаза.
Талантливый, з-зараза!
Ему бы еще пару лет, и точно стал бы достойным противником.
Рейз без всякой жалости выбил у парня оружие и от души несколько раз врезал по смазливой физиономии кулаком.
Пацан до последнего пытался дать сдачи, смотрел волком и угомонился только когда почувствовал острие меча у своей глотки.
Шум толпы накрыл морской волной, и Рейз запрокинул голову, впитывая победу и чужое внимание. Чем-то это напоминало ему о море: давно, когда мать еще была жива, она скопила денег на аренду зачарованной колесницы и взяла Рейза с сестрой в гавань Тейларан. Всего на пару дней навестить тетку, но Рейз все равно навсегда запомнил море - жару, соль на губах, песок под ногами и грохот волн.
Может быть, он поэтому и прижился на Арене. Победа здесь - даже такая, как эта, совсем несложная - была его личным морем: жаром схватки, солью пота на губах, песком под ногами и грохотом трибун. Его личной стихией.
И его личным источником жизни и денег.
Он получил еще одну отметку о победе и оплату у распорядителя, и пошел к выходу. В коридоре за ареной обнаружился недавний противник Рейза. Пацан сидел на скамье, небрежно бросив клинок рядом с собой, и мазал наливающийся фингал какой-то мазью. От ушибов, скорее всего.
Он заметил Рейза, зыркнул зло, но подвинулся в сторону, освобождая место, и протянул плошку с мазью. От нее остро и приятно пахло горьковатыми травами.
Рейз на пробу зачерпнул немного, аккуратно смазал сбитые костяшки и сел рядом с парнишкой:
- Как тебя зовут?
- Лаэр Зейн. А вы Рейз. Нас объявляли до начала боя.
- До начала боя у меня не было повода запоминать, - Рейз пожал плечами.
- А теперь есть?
Зейн смотрел на него пытливо, словно пытался прочесть мысли, и Рейз подмигнул:
- Кто знает? Может быть, еще пара лет, и станешь мне настоящим соперником.
Он ожидал, что пацан будет польщен, может быть, даже скажет спасибо, но тот только окунул пальцы в мазь и продолжил обрабатывать синяки:
- Не стану. Я здесь только пока не получу три победы подряд.
Спрашивать – зачем – было бессмысленно - Рейз и так знал: после трех побед в Первой или Второй одиночных Лигах можно было поместить свое имя на Аукцион - попытаться заинтересовать кого-нибудь из богатых господ, получать гладиаторский контракт и пропуск в Парную Лигу. И ошейник - гладиаторы-контрактники носили такие в знак принадлежности своим хозяевам: богатеям, дворянам, жрицам или чародейкам. Всем тем, кому деньги позволяли держать дорогую игрушку.
Рейза обычно воротило от одной мысли о том, что придется под кого-то прогнуться - под какую-то бабу, которой было слишком скучно сидеть дома, но и ему случалось задумываться о Парной Лиге. В ней действительно платили больше, там бойцы были лучше - настоящие звери, с которыми пришлось бы выкладываться на пределе своих возможностей.
А Джанна нуждалась в помощи жриц.
"Обещай мне, пожалуйста, что не станешь делать глупостей, - попросила она в последнюю их встречу, когда Рейз уже собирался уходить. - Ты и так годами пытался меня спасти. Хватит. Иногда нужно просто принять, что не все пациенты выздоравливают".
Он, конечно, пообещал ей не делать глупостей и, естественно, соврал. Так или иначе, любым способом, если исцелить сестру могло только чудо, Рейз собирался достать для нее чудо.
- Тоже думаете о Парной Лиге, да? - Зейн подвинулся на скамье, смерил его взглядом с головы до ног и кривовато улыбнулся. - Сразу видно.
- Что видно?
- Безысходность в глазах. В Парную Лигу обычно идут не от хорошей жизни. Большинству, как правило, очень нужны деньги.
В этом пацан был прав. Рейз и сам был из этого большинства. Ему просто не хотелось нацеплять на себя ошейник.
- Там все будет намного сложнее, - Рейз сказал об этом не для Зейна, скорее для себя. Хотел услышать, как это звучит. - Ты не один на один на Арене, противники сильнее. Вероятность покалечиться больше. Ну и сам контракт, конечно, не сахар. Думаешь, оно того стоит?
Пацан пожал плечами и посмотрел вперед - со скамейки, на которой они расположились, можно было разглядеть часть общего зала, в котором проходили бои - и ответил:
- Зависит от того, что вы хотите получить.
***
В день, когда Силана отправилась на войну, было ветрено и снежно. Люди бросали рябину под копыта коней, и железные подковы перемалывали яркие ягоды в грязную жижу, а Силана куталась в свое жреческое одеяние, держала спину ровной, сидя в седле своего небесного ската, и верила, что все обязательно будет хорошо.
Когда она по приказу Храма отправилась на войну, Силана была белой жрицей. Одной из двухсот целительниц, которых король шантажом заставил отдать армии.
Ее пугала война, ей было тяжело уезжать из дома и оставлять больную мать на Калеба, но она верила, что там, среди раненых и умирающих, будет нужнее.
Внутри нее горело пламя Огненной Майенн - и это пламя могло творить чудеса: затягивать раны, придавать сил, отгонять холод даже в самую страшную, самую темную ночь.
Тогда, в тот давний морозный день, Силана гордилась своей силой, была наивна и не понимала до конца, чему ее учили в Храме: Великая Майенн вложила в людей огонь, чтобы они сами творили чудеса. Но огонь - это не только тепло очага и исцеляющий свет, огонь - это лесные пожары и пепелища сгоревших городов, погребальные костры и крики погибающих в пламени.
Чудеса не обязательно были хорошими. Иногда они убивали.
В самые темные, самые страшные дни войны огонь, способный убивать, армии был нужнее, чем заживляющий раны свет.