Ольга Куно – Институт идеальных жен (СИ) (страница 31)
– Зачем на сеновале ширма? – не поняла я.
– Вы сами только что рассказывали про сеновал и упомянули про ширму.
– Нет, ширма была в комнате. Кстати, а где Мейбл и ваш кузен?
– Полагаю, по соседству, за стенкой. – Рейнард подошел к подносу, оставленному горничной. – О, а вот и еда!
Судя по всему, трактирщик несколько неправильно истолковал наши с Мейбл распоряжения. Во всяком случае, вместо спирта в графин был налит бренди, в рассоле плавали огурцы, а еще на тарелках были хлеб и аппетитно подрумяненная ветчина. Рейнард быстро соорудил себе бутерброд, положил сверху огурец и довольно захрустел.
– Я не ел с самого утра, – доверительно сообщил он мне, наливая бренди в бокал. Задумчиво взглянул на меня и отодвинул второй бокал в сторону. – Думаю, вам еще рановато для крепких напитков.
Я поняла, что он говорит отнюдь не о времени суток. Это задело. Разумеется, я и сама не стала бы пить крепкие спиртные напитки, но решать за меня – вот это было слишком.
– Мне восемнадцать, – сухо проинформировала я жениха.
– Да, я помню, – отозвался он, демонстративно затыкая пробкой графин.
– Это хорошо, поскольку люди вашего возраста склонны к провалам в памяти, – мстительно заявила я, обходя стол.
– Моего возраста? – Мне показалось, или глаза Рейнарда блеснули?
– Преклонного. – Я положила на хлеб ветчину, откусила и напоследок захрустела огурчиком, оказавшимся малосольным. – Мм… вкусно!
Рейнард не стал отставать, быстро соорудил себе второй бутерброд. Несколько минут мы просто смачно хрустели огурцами, а мой жених к тому же успел опустошить бокал бренди. Он как раз наливал себе еще, когда в дверь постучали и в комнату вошли Мейбл с Этьеном.
Черт, а ведь увлеченная поглощением пищи, я совершенно о них забыла. Я бросила быстрый взгляд на поднос, поняла, что на нем ничего не осталось, и невольно покраснела.
Рейнард, все еще жуя, лишь махнул вошедшим рукой, предлагая присоединиться к нашему пиршеству, и даже щедро плеснул бренди во второй бокал.
– Едите? Без нас? – возмутился Этьен.
– Сами виноваты, что задержались.
Рейнард демонстративно стянул с тарелки еще один огурчик. Этьен последовал его примеру, явно намереваясь поскорее наверстать упущенное.
Я вопросительно взглянула на подругу, но она опустила глаза, избегая моего взгляда. Выглядела она очаровательно взъерошенной. Это заставило меня задуматься, что же происходило в соседней комнате.
Мой мысленный процесс был прерван громкими голосами, а затем раздался стук в дверь, заставивший нас тревожно переглянуться. Рейнард пошел открывать, а Этьен вытащил шпагу и положил себе на колени.
– Господа, простите, – все та же горничная заглянула к нам в комнату. – Но тут такое дело…
Она вздохнула.
– Из комнат не уйдем! – категорично заявил Рейнард. – На сеновале тоже спать не будем и к себе никого не пустим.
Этьен с уважением посмотрел на кузена, казалось, предусмотревшего все варианты.
– Побойтесь Бога, господа, на нашем постоялом дворе отродясь ничего не было из того, что вы сказали, – замахала руками горничная.
– Тогда зачем вы пришли? – поинтересовался граф Ренье.
– Принести нам еще огурцов? – я с надеждой посмотрела на рассол, прикидывая, оставить ли его на утро – отмачивать повязку Рейнарда, или не надо.
– Всего лишь спросить, не видели ли вы Клеопатру?
– Кого?
Мы с Мейбл и Рейнардом переглянулись, а Этьен даже приподнялся со стула, с подозрением косясь в сторону своего сундука.
– Клеопатру, игуану нашего хозяина, – пояснила горничная. – Он решил покормить ее и забыл закрыть клетку… и вот…
– Она ушла?
Судя по округлившимся глазам, Мейбл явно представила, как игуана крадется в темноте по комнате в поисках смысла своего существования. Горничная кивнула, и моя подруга беспомощно взглянула на Этьена. Казалось, еще чуть-чуть – и она попросит графа Ренье не оставлять ее одну этой ночью.
– Даже если эта тварь сбежала, вряд ли она так быстро добралась до второго этажа, – беспечно отозвался Рейнард. – Так что лучше не тратьте время зря, а принесите нам еще ветчины и ваших замечательных огурцов!
Горничная хотела возмутиться, но в пальцах моего жениха сверкнула монета, и служанка поспешила исполнить распоряжение щедрого постояльца. Я недовольно нахмурилась: подобная расточительность вкупе со снисходительным тоном показались мне вульгарными. О чем я и не преминула сообщить.
– Ерунда, – отмахнулся Рейнард. – Девушке надо подзаработать, к тому же мы не делаем ничего дурного: просим ее заняться своими прямыми обязанностями!
– Да, но хозяин…
– Если бы он не корчил такие постные рожи, то, глядишь, и игуана бы не ушла за лучшей долей! – поддержал кузена Этьен.
– С чего вы решили, что побег ведет к лучшей доле? – возмутилась я.
– Мы так не решали, но если судить по вашим поступкам…
Рейнард мстительно улыбнулся, и мне захотелось его пнуть. Я не стала отказывать себе в удовольствии. К тому же мы все сидели за столом, и никто ничего бы не заметил. Улыбка так и не сошла с губ моего жениха, зато Этьен почему-то сдавленно охнул. Наверное, я попала ему по ноге.
– Что? Игуана? – вздрогнула Мейбл.
– Нет.
Судя по взгляду, счет графа Ренье ко мне только что возрос.
Я виновато улыбнулась и пожала плечами, давая понять, что это нелепая случайность. Почему-то он мне не поверил.
– А что, если игуана все-таки где-то в комнате? – задумчиво спросила Мейбл, не обращая внимания на наши переглядывания.
– Глупости, – оборвал ее Рейнард. – В лучшем случае она затаилась где-то в зале. И выползет ночью.
– А в худшем? – насторожилась я.
От ответа моего жениха избавила горничная, вновь появившись с подносом.
– Прошу прощения, но хозяин впал в очередной экзистенциальный кризис, отказывается давать ключи от погреба, потому я осмелилась предложить вам чай, пирог и сладости, – служанка улыбнулась и, получив очередную монету, вновь вышла.
Мы переглянулись и пожали плечами.
– О, пирожки! – обрадовалась Амелия, разглядывая поднос. Она быстро выхватила один, откусила и закатила глаза. – Как вкусно!
– Можно подумать, вас в пансионе морили голодом. – Рейнард невольно улыбнулся детскому восторгу своей невесты.
– Не морили, но пирожки, как и конфеты, были редкостью, – пояснила я, разливая чай по чашкам.
– Это еще почему? – удивился Этьен.
– Потому что идеальная жена должна быть изящной, томной и хрупкой, – пояснила я.
– Они даже шоколадки отбирали, – пожаловалась Амелия, – а у меня без них мозги не работают!
Мужчины с ужасом воззрились сначала на девушку, потом на кучу фантиков, невероятно быстро скопившуюся на подносе около моей соученицы. На их лицах было буквально написано, что если Амелия в бесконфетном состоянии смогла провернуть эдакую аферу с сундуком и мнимой помолвкой, то что же будет, когда ее фантазия получит подпитку.
– Какая… э-э… жестокость! – первым сообразил Рейнард, аккуратно убирая вазочку с конфетами подальше от невесты.
– Именно! – ничуть не смущаясь, та потянулась за конфетами, точно лошадь за морковкой. Рейнард отодвигал вазочку все дальше, но подруга упорно продолжала тянуться за ней, пока Этьен не выхватил из рук кузена злополучную вазочку и вновь не водрузил на стол.
– Как раз всем поровну! – обрадовалась Амелия, увидев, что в вазочке осталось всего четыре конфеты.
Быстро, пока никто не остановил, она схватила одну из них, развернула фантик и запихнула конфету в рот.
Мы с Этьеном многозначительно переглянулись, а Рейнард вздохнул и быстро съел свою. Я тоже взяла одну, хотя к конфетам была равнодушна. Но это был единственный способ противостоять подпитке неуемных мыслей моей подруги.
Амелию это не расстроило. Подперев щеки кулаками, она сидела и щурилась, точно довольный котенок. Или удав. Хотя от такого количества сладкого удаву бы точно стало плохо.