Ольга Кунавина – Нить Ариадны (страница 1)
Ольга Кунавина
Нить Ариадны
Нить Ариадны
Аглая Фёдоровна всегда предпочитала отдыхать в бархатный сезон. Это у неё ещё с первым мужем повелось – приезжать на море только в сентябре. Уже и жары сильной нет, и детей меньше. Аглая Фёдоровна терпеть не могла, когда рядом отдыхали семьи с детьми, особенно с маленькими. Ведь это же постоянный визг, плач и крик. В воду зайти невозможно – обрызгают со всех сторон. Всё-таки отдых должен быть отдыхом, а не головной болью. Так что Аглая Фёдоровна отличалась завидным постоянством: она приезжала не только в одно и то же время, но и в один и тот же пансионат, принадлежавший её старой подруге, вместе с которой они когда-то в молодости трудились проводницами в поездах дальнего следования. Не изменила этой привычке Аглая Фёдоровна и после смерти своего второго мужа – директора мебельной фабрики, любившего по большим праздникам играть перед гостями на аккордеоне.
Сама Аглая Фёдоровна никакими талантами не обладала, но считала, что разбирается в людях намного лучше, чем какая-нибудь образованная особа. Правда, последние двадцать лет она проработала заведующей библиотекой при той самой фабрике, которой руководил её второй муж, однако читать так и не приохотилась, всё больше атласы железных дорог рассматривала, восстанавливая в памяти те маршруты, по которым ей довелось ездить. И всё же две страсти у неё были: она любила раскладывать пасьянс и сводничать, причём не оставляла последнего занятия даже на отдыхе. Хотя в последнее время устройство брачных союзов перестало быть увлекательным. Связано это было с тем, что уж очень переменились отдыхающие: теперь они не оставались подолгу на одном месте. День-два, и их уже нет. Дальше поехали достопримечательности осматривать. Аглая Фёдоровна подобного не одобряла и считала, что частая перемена мест во время отпуска только вредит здоровью, особенно нервной системе.
Аглая Фёдоровна разложила карты и задумалась. Выбирать было не из кого. В пансионате отдыхало немного человек: семейная пара, бывший соотечественник, ныне проживающий в Израиле (он тоже несвободен, просто жена с дочерью улетели на отдых в Турцию, а он отправился сюда, в Крым, чтобы посмотреть на мост, соединивший полуостров с материком), пенсионерка с внуком, ну и… – тут Аглая Фёдоровна вытащила из колоды короля, даму и валета одной и той же масти, – троица из Калуги: мать, отец и сын. Родителям, докторам психологических наук, – за семьдесят, сыну – около сорока. Поздний ребенок двух научных работников. Такой же высокий, как отец, и такой же полный, как мать. Очень хочется найти сыну спутницу жизни, за тем и приехали на берег моря: дома никак не удаётся решить эту проблему своими силами, осторожно поведали Аглае Фёдоровне на послеобеденной прогулке оба психолога. Да она и без их признаний сразу всё поняла.
Аглая Фёдоровна уставилась на валета. Да, такому жениху трудно подобрать партию. Не слишком молод и собой не очень хорош, зато с претензией: чтобы и симпатичная, и стройная, и с высшим, желательно гуманитарным, образованием. «А он, этот Аполлон Бельведерский, интересно, в зеркало на себя хоть раз внимательно смотрел?» – хмыкнула Аглая Фёдоровна и, переведя взгляд с валета на даму, глубоко задумалась. Где же взять подходящую невесту? Спросить у израильтянина, скоро ли к нему приедут жена с дочкой? Дочка, судя по нескольким, случайно обронённым фразам, два года назад окончила университет, но на работу устраиваться не торопится.
А если они договорились перед возвращением домой воссоединиться не здесь, а на берегах Турции? К тому же они представители иностранного государства. Вряд ли научные работники отпустят единственного сына в такую даль. Нет, на иностранку ставку делать нельзя. Аглая Фёдоровна вздохнула и неожиданно хлопнула себя по лбу. Как же это она забыла, ведь сегодня утром подруга дала указание одной из горничных подготовить номер с персиковыми обоями. Значит, не сегодня-завтра появится новая постоялица. Аглая Фёдоровна помнила: номер с персиковыми обоями всегда сдавался одиноким женщинам. Без детей и без собак – уж слишком маркими были стены, чтобы селить в нём отдыхающих с детьми или животными. Что ж, это совсем меняет, казалось бы, безнадежное дело. Аглае Фёдоровне оставалось надеяться, что приезжая окажется в подходящих для сына психологов возрастных рамках, и надежды её оправдались, как только она набрала номер подруги – хорошая всё-таки вещь – мобильный телефон, не нужно спускаться за расспросами по лестнице. «Двадцать девять лет, переводчица. Из Сибири. Планирует снять номер на две недели», – сообщила подруга. «Что ж, по возрасту очень даже годится, и с образованием, какое требуется, – подумала Аглая Фёдоровна. – Остальные сведения об этой особе поищем, как говорится, во всемирной паутине». – И она подмигнула валету.
Ариадна вошла в номер следом за горничной и невольно поморщилась. Да, она любила персики, но не обои персикового цвета. Ей трудно работалось в таких стенах. Она предпочитала голубые или синие оттенки. Впрочем, тут же одернула Ариадна себя, она приехала сюда не работать, а отдыхать после перевода довольно сложной и объёмной книги, насыщенной отсылками чуть ли не ко всей мировой литературе. Ведь если бы не этот роман «В паутине Арахны», её бы сейчас здесь не было. Сначала Ариадне удалось выиграть конкурс на его перевод, затем, как написал один из рецензентов, блестяще распутать всю ту словесную паутину, что была соткана на многочисленных страницах, и, наконец, получить за свой кропотливый труд престижную переводческую премию.
Утром Ариадна по привычке проснулась рано. Спать ей больше не хотелось, и она, сделав зарядку, спустилась в столовую, чтобы выпить чашку кофе. В столовой, несмотря на ранний час, уже находились люди. За одним столиком сидела пожилая дама, обильно украшенная золотыми вещами, за другим – мужчина и женщина того же возраста, что и дама в золоте. Все трое приветливо улыбнулись и пожелали ей приятного утра. Ариадна поздоровалась в ответ и устроилась за самый дальний столик: ей не хотелось ни с кем заводить беседу. С неё хватило соседки по купе, севшей в Омске и почти не закрывавшей рта до самого Краснодара. За эти три дня, что им пришлось провести вместе, Ариадна оказалась посвящена не только в жизнь попутчицы, но и всех её детей, внуков, друзей и даже друзей этих друзей. Причём имена очень часто повторялись, и оттого было сложно разобраться, о какой по счёту Светочке или Олечке шла речь. Съев омлет и выпив чашку кофе, Ариадна отправилась к морю. Вообще-то изначально Ариадна планировала отдохнуть в Греции, чтобы самой воочию увидеть места, описанные в переведённом ею романе, но затем неожиданно передумала и решила поехать на крымское побережье, где когда-то побывала с родителями.
Да, море оказалось таким, каким она его помнила с детства: чистая и прозрачная голубизна у берега, а на горизонте – густая синь. Она могла бы любоваться этим чудом природы весь день, если бы не пошедшая в наступление жара. Собирая вещи, Ариадна услышала, как женщина, отдыхавшая поблизости от неё, возмущённо воскликнула: «Он же сгорит под таким солнцем! Ему бы в тень, а он вылез на самое пекло. И куда она только смотрит?» Ариадна оглянулась и увидела девушку в бордовом купальнике, которая, лежа посередине пляжа, поедала большой сочный персик. Рядом с девушкой сидел белокожий рыжеватый молодой человек, довольно полный для своих лет. Казалось, он был совершенно не обеспокоен тем, что стремительно покрывался красными пятнами. У его девушки это тоже не вызывало никакого опасения, ведь она была занята персиком, а не своим спутником.
«Просто она его не любит», – подумала Ариадна и, повесив сумку на плечо, направилась к выходу.
Придя на обед в столовую, она увидела тех же постояльцев, с которыми встретилась за завтраком, правда, с супружеской четой сидел ещё один мужчина. Сын, поняла Ариадна и отвернулась к окну, как только он посмотрел в её сторону. Вечером она отправилась к набережной. Первой, кого Ариадна встретила, идя по одной из аллей, была утренняя девица с пляжа. Она снова ела персик, изредка бросая апатичные взгляды в сторону моря. Чуть позади неё с багрово-красным лицом плёлся молодой человек, прижимая к груди целлофановый пакет с персиками. Ариадне невольно стало его жалко. «А ведь он для неё пустое место», – подумала она и, подойдя к фонтану, неожиданно столкнулась с уже знакомым по пансионату семейством.
– Милостивая госудаг’ыня, не соблаговолите ли вы пг’исоединиться к нашему вечег’нему пг’оменаду? – тоном великосветского человека из прошлых времён обратился к ней глава семейства.
– Я так вада, что жава спава, – сообщила его супруга.
Отпрыск промолчал, но, согнув правую руку, предложил её Ариадне.
С трудом сдерживая улыбку, Ариадна ответила, что вынуждена отказаться от столь заманчивого предложения, так как ожидает важный звонок, для которого ей потребуются тишина и уединение. Чувствуя, что все трое смотрят ей вслед, она торопливо свернула с набережной. Люди, шедшие ей навстречу, бросали на неё удивлённые взгляды. Чтобы укрыться от их взоров, ей пришлось забежать в первый попавшийся магазинчик. «А то ещё решат, что я сумасшедшая», – подумала она, открывая входную дверь.