Ольга Крючкова – Фрейлина Нефритовой госпожи (страница 22)
Коун, ловко орудуя палочками, отломил себе внушительный кусок рыбы. Вдруг, мужчина почувствовал резкую боль в правом боку.
Он инстинктивно схватился за больное место. Увы, но такое уже периодически случалось. Как известно, за удовольствие приходится платить, и увлечение чрезмерно острой пищей не проходит бесследно.
Посему, время от времени парфюмер страдал болями в боку, изжогой и тошнотой. Кожа нестерпимо зудела, а моча стала тёмной. Коун несколько раз обращался к разным лекарям, и все, в один голос говорили, что ему просто необходимо соблюдать диету, ибо все симптомы указывали на разлив желчи.
Но подсевший на экзотические специи сановник не мог остановиться, и продолжал наслаждаться своими любимыми блюдами.
Однако, в последнее время, приступы боли и тошноты участились. Чувствуя, что неприятные ощущения в боку стремительно усиливаются, Коун встал из-за столика и позвал прислугу:
– Эй, кто-нибудь! Пошлите за лекарем!
Несколько служанок, находившихся в это время в коридоре, бросились исполнять приказ господина.
…Лекарь прибыл быстро. К этому времени, Коун уже лежал на футоне, корчась от нестерпимых болей.
Лекарь, уже не раз навещавший дом парфюмера, и прекрасно знавший о всех его проблемах со здоровьем, лишь вздохнул. Что он мог сделать, если больной сам отказывался принимать меры, столь необходимые для лечения?
– Господин, вы опять ели острую пищу? – спросил он.
– Да, и что? Не верю, что это она виновата! – взвился служащий. – Лучше сделай что-нибудь!
Лекарь лишь вздохнул и приступил к осмотру…
Весь день Фудзивара Коун мучился от болей. Лекарства не помогали. Другие врачи, за которыми послала жена парфюмера, оказались бессильны. Они лишь разводили руками и говорили, что на такой стадии болезни ничего не могут сделать.
Коун, промучившись в болях и приступах тошноты весь день, к вечеру чувствовал себя ещё хуже. Хотелось кричать, но сил не было, и он лишь слабо стонал. Ночью он начал затихать, силы оставили его. А под утро он испустил дух…
Осматривавший его лекарь вынес вердикт: причиной смерти послужил разлив желчи в организме…
Фудзивара Фусацугу крайне опечалился, получив весть о смерти двоюродного брата. Его огорчила не только трагическая кончина безвременно ушедшего родственника, но и то, что его план по смещению императора пошёл крахом.
Министр двора не знал, как это стоит понимать? Как простое стечение обстоятельств? Или как провидение богов, покаравших парфюмера, и таким образом предупреждающим его, Фусацугу?
Мужчина решил, что ему стоит немного выждать, и посмотреть, как будут развиваться события. Он отправился в храм, и мысленно обратился к богам с просьбой: пусть следующим заведующим парфюмерной мастерской вновь станет Фудзивара.
Какого же было его разочарование, когда новым заведующим парфюмерной мастерской назначили представителя рода Татибана. Узнав сию весть, министр двора едва сдержался, дабы не издать полный отчаяния вопль.
Он пребывал в крайней печали: значит, боги всё же на стороне микадо. Возможно, что сама Аматерасу защищает своего потомка…
Огорчённый министр двора мысленно решил: ему придётся смириться с тем досадным фактом, что его внук, увы, не станет императором, а он – регентом… Ибо с парфюмером из рода Татибана точно договориться не удастся…
Император Ниммё постепенно шёл на поправку. Не подозревая, что причиной его болезни стал Коун, добавляющий в благовония яд, микадо решил, что дело и впрямь, было в одежде или постельных принадлежностях, и щедро наградил Кэйтиро и Сэйки. Микадо даже посещали мысли повысить Кэйтиро до главы департамента Оммё-рё, но эту должность занимал Фудзивара Окада, один из родственников императрицы. Поэтому Ниммё ограничился просто щедрой наградой.
От слуг, отвечавших за гардероб и ранее брошенных в темницу, во время допросов так ничего и не удалось узнать. Посему, император решил просто понизить их в должностях, чтобы они занимались уборкой дворца.
Фудзивара Фуюцугу, левый министр и отец госпожи Дзюнси, поспособствовал в наборе новых слуг на освободившиеся места. И сам лично прислал верных проверенных людей из клана Фудзивара.
Фудзивара Фусацугу всё это время ходил, словно в воду опущенный, едва скрывая свою печаль. Но все, кто заметил его подавленное состояние, решили, что он огорчён смертью двоюродного брата. Однако его истинные мысли были далеко от этого.
Комати же, тем временем, завершила литературную обработку древнего предания о Лунной принцессе. Она зачитала свой труд императрице, и история стала пользоваться большим успехом при дворе…
Глава 9
Случилась эта история в давние времена. Жил тогда на свете один старик, и звали его Такэтори. Жил он тем, что ходил по горам и долинам, да рубил бамбук своим топором. А потом мастерил из него различные вещи на продажу. Посему и звали старика Такэтори – тот, кто добывает бамбук.
И вот, в один день, забрел Такэтори в самую глубину бамбуковой рощи. И видит удивительную вещь: одно деревце светится, словно внутри него огонек сияет. Немало удивился старик, да подошел посмотреть, что внутри. И вот диво! В глубине бамбукового стебля ярко сияла маленькая девочка. Такая крохотная, ростом всего в сяку[76].
Подивился старик и сказал:
– Сколько лет я уж собираю бамбук в лесу и плету из него корзины и клетки. А теперь досталась мне не клетка, а дитя! Видимо, суждено тебе, малышка, стать моей дочерью.
Осторожно взял на руки старик свою находку и отнес домой, к своей старухе. Старуха начала заботиться о девочке. Малышка, хоть и была прелестна, но столь крохотна, что вместо колыбели её положили в клетку для певчей птицы.
И с тех пор повелось: как ни пойдет Такэтори в лес, так непременно найдет чудесный бамбук, внутри которого золотые монеты. Стал старик понемногу богатеть.
А девочка, тем временем, росла очень быстро. Трёх месяцев не прошло, а она уж стала такой большой, словно девушка на выданье. Вот и сделали ей прическу, которую носят взрослые девушки: волосы вверх причесали и хвост завязали. И со всеми полагающимися в таких случаях обрядами и церемониями надели не нее кимоно с длинным шлейфом.
Старик Такэтори же ещё долгое время ходил в лес за бамбуком. И непременно находил дерево, полное золотых монет. И так, стал он настоящим богачом.
А когда его приемная дочь совсем стала взрослой, Такэтори призвал жреца и тот дал девушке имя: Лучезарная дева, стройная, как бамбук. Но все просто называли её Кагуя.
Это радостное событие праздновали три дня. Старик закатил пир и позвал туда всех без разбору. Песням и танцам не было конца! Славно люди повеселились на том торжестве!
Вести о необычайной красоте Кагуя разнеслись по всей стране и достигли ушей великого множества людей. И мужчины различных званий и сословий, простые и благородные, влюблялись в девушку даже с чужих слов. Все их мысли занимало только одно: как сделать Кагуя своей женой или хотя бы просто разок взглянуть на нее?
Женихи высокого происхождения часто прибывали в безвестное селение, где жила Кагуя со стариком и старухой. Пытались женихи передать красавице весточку через её домашних слуг, но, увы, ничем это не заканчивалось…
Однако многие упрямцы не отступали от своего. Все ходили и ходили они вокруг дома красавицы. Постепенно, те, чья любовь к Кагуя была неглубока, решили, что понапрасну ходить, впустую время тратить. Да оставили затею встретиться с девушкой.
Но из несметного множества женихов, остались пятеро мужчин, которые не желали отступать, во что бы то ни стало.
Первым из них был принц Исицукури, второй – принц Курамоти, третий – министр Мимурадзи. Четвертый служил советником при дворе императора, и звали его Отомо-но Миюки. А последний, пятый, оказался младшим чиновником по имени Исоноками-но Маро.
Однажды, женихи позвали старика Такэтори, и низко поклонившись ему, стали просить:
– Выдай замуж свою дочь за одного из нас!
Но старик им в ответ промолвил:
– Не родная она мне дочь, посему, не могу я её принуждать к подобному решению.
Разошлись влюбленные по домам, изрядно опечалившись. Дома стали они молиться богам и просить, дабы те исцелили их от любовного недуга. Но страсть упорно не покидала их сердца, и влюбленные мужчины вновь и вновь возвращались к дому неприступной красавицы… Время шло, дни и месяцы сменяли друг друга…
Наконец, в очередной раз, заметив женихов у ворот, Такэтори сказал дочери:
– Дочь моя! Ты – божество в образе человека, а я тебе не родной отец. Но всё-таки много я приложил забот, дабы воспитать и вырастить тебя. Посему, не послушаешь ли ты меня?
– Я готова выслушать всё, что ты мне скажешь. Не знала я до сих пор, что я – божество в обличье человека, и думала, что ты мой родной отец, – молвила Кагуя.
– Утешила ты меня добрыми речами! Так послушай! Мне уже перевалило за семь десятков, долго живу я на свете, уж умирать скоро время придёт. И в этом мире так уж повелось, что мужчина сватается к девушке, и они женятся. И множится их семья, дом процветает. Посему, и тебе нельзя без замужества, – отвечал Такэтори.
Промолвила в ответ Кагуя:
– Зачем мне замуж выходить? Не по сердцу мне этот обычай.
– Хоть ты и божество, всё же родилась в женском образе. Что будет с тобой, когда я умру? А эти пятеро благородных мужей уже долгое время ходят к тебе свататься. Подумай, как следует, да выбери одного из них себе в мужья.