Ольга Кравченко – Второй шанс (страница 10)
Потом мысли переключились на парней из конюшни. Я почти не помню, как они меня встретили, когда принц отправил меня ухаживать за лошадьми. Помню, что старался не попадаться другим работникам на глаза, попросту прятался в денниках, чистил, кормил коней, убирал, лишь бы никто не видел меня и не трогал. Постепенно я стал замечать окружающих, перестал прятаться, если кто-то подходил. В конюшне от меня требовали полной отдачи. В начале я старался, боясь наказания, после — потому, что это просто нужно было делать. Может быть, поэтому парни не били меня, иногда помогали, если Ниэлон не нагружал их другими поручениями. А как они кинулись защищать меня…
Утро застало за невеселыми думами. Пришли безмолвные охранники, не особо церемонясь, заковали руки и ноги в тяжелые цепи, непонятно зачем — я и так еле двигался. Единственное, что я мог сделать стремительно, это рухнуть на сырой и грязный тюремный пол, что я и проделал. Охранников это не особо озадачило, они просто схватили меня под руки и поволокли во двор, там, с той же заботой, бросили в повозку, и я отправился в своё последнее путешествие.
Стоял легкий морозец, сыпал снег, было тихо-тихо. От холода ли, от бессонной ночи или от мыслей о предстоящей казни все мое тело тряслось так, что даже цепи позвякивали.
Сперва я ничего не слышал, просто смотрел, как падает последний снег в моей жизни, потом услышал со всех сторон: «Подлец! Степная собака!» — мы приблизились к площади. Сердце бешено заколотилось. Солнце милостивое! Неужели все?! Как умирать- то не хочется! Впрочем, лучше смерть, чем дрянная жизнь раба, оставалось надеяться, что всё закончится быстро.
Стражники поволокли меня на эшафот, потому что идти я не мог, а потом перекинули цепи за крюк на столбе, потому что стоять самостоятельно не мог тоже. Я просто повис на цепях. Вышел эльф в черном одеянии хранителя и начал зачитывать длинный перечень моих преступлений. Если бы не слабость и шум в голове, я бы послушал, наверное, интересно узнать о себе столько нового. Вон какой свиток огромный не пожалели, что бы все перечислить.
Когда внушительный перечень моих преступлений уже подходил к концу, у чтеца возникла заминка, а толпа как-то по-другому зашумела. Я с большим усилием поднял голову, но сперва не видел ничего, кроме пестрой толпы горожан. А потом увидел.
Леолан, в сопровождении десятка солдат, прокладывал себе дорогу через людскую толпу. Вид у него был настолько грозным, что люди сами расступались. Принц с солдатами поднялся на эшафот, меня отвязали от столба и сняли цепи. А дальше я ничего не помню — последние силы покинули. Сквозь полуобморочное состояние я чувствовал: меня куда-то несут. Потом кладут. Потом меня снова начали пытать. Кажется, я кричал, потому что кто-то сказал над ухом:
- Потерпи, я просто обработаю раны…
Я открыл глаза — и вправду, лекарь, со смешной такой шапочкой, как у них принято — с палачом не перепутать. Обрабатывают раны? Старичок приподнял мне голову, залил в рот какую-то горькую гадость, и сразу боль отступила, я заснул. Несколько дней то просыпался, то снова засыпал. Помню, будто меня поили молоком, несколько раз приходил тот же лекарь, но уже так больно не было. Когда я впервые пришёл в себя по-настоящему, понял, что смерть прошла совсем рядом, подышала в затылок, и ушла ни с чем.
Я медленно осмотрелся. Это был не тот пустой денник, который Ниэлон выделил мне, когда меня отправили в конюшню. Я находился в комнате с настоящей кроватью, с большим окном, чистой и опрятной… Неподалеку стоял небольшой столик и стул, на нем, уронив голову на руки, спала служанка. Я осторожно, стараясь не разбудить ее, попытался повернуться на спину, но даже от легкого шороха женщина проснулась. Она поспешно поднялась и подошла ко мне, поправляя волосы. Я узнал молодую горничную, с которой иногда сталкивался во дворце. Обычно она проходила мимо меня, как мимо пустого места, но сейчас была — сама забота.
— Хочешь пить? — проворковала девушка.
В горле у меня действительно пересохло, поэтому я кивнул головой. Она принесла мне кружку с водой и помогла напиться. Такое отношение вызывало тихое недоумение. Еще совсем недавно дворцовые слуги из местных предпочитали полностью игнорировать мою персону, с чего такое внимание? Что Леолан рассказал обо мне такого?
- Давно я тут? — Получился еле слышный хрип, но девушка расслышала.
— Уже шесть дней, как его высочество привез тебя с площади, — с улыбкой ответила служанка и посмотрела на меня… с уважением? — Оказывается, ты несколько раз спас ему жизнь!
Я мысленно ухмыльнулся. Насколько я помнил — два раза, причем, после каждого был бит, вероятно, из благодарности. Я попытался сесть, и тут заметил, что на мне нет одежды. Служанка, видя мое смущение, положила на постель штаны. Новые, из тонкого сукна!
— Держи, — она опять улыбнулась, — Только думаю, они тебе пока не понадобятся.
— Я что, должен перед принцем в чем мать родила разгуливать? — возмутился я.
— Лекарь сказал, что тебе нужно будет лежать до тех пор, пока он не снимет швы на спине, а он их не снял.
Тут я в самом деле почувствовал, что лежать мне, мягко говоря, неприятно.
— Плохо у меня со спиной-то?
— Жить будешь, но из шкуры сапоги теперь не сошьешь, — пошутила девица.
Да уж, утешила… Но, по крайней мере, болтовня со служанкой меня немного оживила, о чём я и собирался ей сказать, однако тут распахнулась дверь, и в комнату стремительно, как всегда, вошел Леолан. Я осторожно сел на постели, хоть и негоже сидеть перед принцем, но стоять бы я сейчас вообще не смог. Девица почтительно присела и быстро удалилась. Рад был его видеть, честное слово. Принц выглядел довольным.
— Наконец-то ты пришел в себя, — приветливо сказал он. — Я уже думал, что не успею на площадь до казни.
И тут же нахлынули воспоминания: холод, цепи, боль в израненном теле, злобные крики толпы. Горло сдавило. Я хотел от души поблагодарить его за чудесное спасение, но вместо этого выдавил:
— Скажите, господин, что вы сказали солдатам, чтобы они пошли с вами?
Принц нахмурился.
- Думал, ты этого не видел, так плох был… — он помолчал. — Садор нашел одного из тех троих, что были на озере, притащил ко мне…
Леолан отвел глаза в сторону, нехорошо улыбнулся, презрительно.
— Он оказался трусом, жестоким и подлым. Рысь и тийа — это их рук дело. Мы с тобой сильно насолили хранителям. Я — из-за того, что не стал убивать тебя, а ты — что смог вернуться…
На секунду лицо его стало таким, что мне не захотелось знать, как он добился ответов, но я всё равно уже догадался. Потом он взглянул на меня и улыбнулся весело, как раньше.
— Видел бы ты свое лицо сейчас! Нет, его не пытали, просто Садор перечислил, что хранители делают со своими пленниками и пообещал сделать с ним, то же самое. Откуда он это узнал?
Я немного подумал и потряс головой.
— Не знаю, я никому не рассказывал, что со мной делали. Садор мог видеть меня без рубашки и догадаться…
— После мы повели негодяя к отцу, и он повторил свои слова. А дальше отец разговаривал с хранителями сам. Они не хотели отдавать тебя, уж очень много шума поднялось, да и казнь должна была скоро начаться. Не знаю точно, что говорил отец, но казнить им пришлось своего человека, а я успел почти в последний момент.
Леолан помолчал.
— Собаке собачья смерть. Впрочем, не хочу об этом! Вижу, ты передумал умирать?
— Да не особо и хотел, ваше высочество! — усмехнулся я.
— У меня есть еще новость для тебя. — начал говорить принц, вид у него был такой, что мне не очень хотелось узнавать эту новость. — Тарена у хранителей нет, он умер еще до того, как ты попал ко мне…
После этих слов мне захотелось отвернуться к стене, укрыться с головой, и никого не видеть и не слышать.
— А кого я видел тогда? Кого мне показывали?
— Не знаю, одного из своих пленников. Худой, грязный, с обрезанным волосом… Много ли разглядишь ночью, с факелом?
— Сожженым волосом. — тихо сказал я.
— Что?
— Хранители поджигают волосы. А потом смотрят, как ты корчишься, пытаясь их потушить голыми руками…
Принц потрясенно промолчал, было видно, что он пытается представить это.
— Скоро придет лекарь, он осмотрит тебя. — перевел разговор на другую тему Леолан.
Я не заметил как задремал, звук отрывающейся двери разбудил меня. Пришел лекарь, в отличие от служанки, на него моё обаяние не действовало. Когда он осматривал мою спину, а затем снимал швы, вид у него был такой, будто он нанюхался тухлятины, и закусил это зеленым лимоном. Но свое дело он знал хорошо, его прикосновения были быстрыми точными и аккуратными. После осмотра он разрешил мне вставать, только предупредил, что бы я пока воздержался от участия в драках, и вообще от всех резких движений. Интересно, когда он видел меня в драке? Здесь, во дворце я еще ни с кем не дрался, если не считать дракой, когда меня били, то и тогда я не делал резких движений.
После ухода лекаря, я разыскал остальную свою одежду, недолгие поиски и одевание, отняли у меня почти все силы. Никогда не ожидал, что за каких-то семь дней ослабну настолько, что буду ходить, держась за стенку. Тут вошла прежняя служанка с полным подносом еды.
— Ешь, тебе надо набираться сил. — почти без стука поставила поднос на столик. Вот выучка, я бы так не смог.