Ольга Ковалевская – Привет, Фрида! (страница 10)
Ри, представляя, как гигантский младенец бегает за матерью и, клацая зубами, требует грудь, улыбнулась и отправила Васе клятвенное обещание завтра же пойти к этой чудо-знахарке, во избежании ещё одного живописного примера исцеления.
Утром, открыв глаза, Ри увидела, что за окном плотной стеной валит снег. Молочные бесформенные хлопья липли к стеклу и съезжали на подоконник, образуя на нём миниатюрный сугроб. Она откинула одеяло и присела в кровати, подтянув к себе колени. Невольное ощущение радости вдруг охватило всё её худенькое существо — не ощущая головной боли, сидеть в одних трусах в тёплой комнате, смотреть на снежный танец за окном — не счастье ли это?
Ри чувствовала себя на редкость бодрой и отдохнувшей. Может, и правда податься к знахарке? Хуже, чем есть, она не сделает. А вдруг излечит, как ту Васину знакомую? Ри вслух хохотнула, вспомнив гигантского младенца.
В районе, в котором принимала знахарка, Ри не бывала, даже когда жила в городе, — он считался бандитским. Здесь обитали цыгане, по слухам, торговавшие травкой и ещё чем-то покрепче. Их кирпичные дома безвкусными громадинами, окружёнными скульптурами львов с уродливыми мордами, возвышались над деревянными домишками обычных горожан, по большей части, пенсионеров, которые до сих пор держали небольшие огороды и не желали перебираться в панельные скворечники.
Такси медленно пробиралось по нерасчищенным после снегопада улицам неблагополучного района. Ри с любопытством разглядывала нелепые постройки, гадая, не в таком ли псевдо-дворце проживает знахарка.
— А вы, случаем, не Марийку ищите? — таксист, приглушив радио, обратился к Ри. — Я слышал померла она. Давно уже не возил сюда никого.
— Померла? — Ри отвернулась от окна и придвинулась ближе к водителю. — Как померла? Вася же меня к ней отправила…
— Старая была, а всё людям голову морочила, — таксист тяжело вздохнул. — Вот вы сами подумайте, медицина на каком уровне и на каком бабка замшелая… Ну надо же мозги включать!
Он резко затормозил у аккуратного добротного дома из белого кирпича — не цыганские хоромы, но и не деревянная развалюха.
— Вон какую себе избушку построила на денежки страждущих!
— Спасибо, я пойду всё же проверю, померла ли Марийка, что б уж точно знать. А то, как-то… — словно оправдываясь, пролепетала Ри и вышла из машины.
— Дело ваше, — буркнул таксист и задним ходом покатился прочь.
Сквозь прутья кованой калитки Ри заглянула во двор, он был расчищен от снега, сугробы высились только у самого забора. К крыльцу с тремя ступенями вела дорожка из серой и бордовой плитки, уложенной повторяющимся узором, из такой же плитки немного поодаль были обозначены места для летних клумб. Ри про себя заключила, что Марийка, скорее всего жива, иначе, кому бы здесь убираться?
К столбу у калитки, под номером с указанием дома, был приделан звонок, похожий на чёрный зрачок. Ри зачем-то перекрестилась, нажала указательным пальцем на кнопку и, сосчитав про себя до пяти, отпустила. Никто не вышел. Она снова тыкнула в глаз звонка и досчитала до десяти. Занавеска в одном из окон пошевелилась, ура, в доме кто-то есть! Ри вскинула руку и помахала.
Дверь дома приоткрылась, из-за неё выглянул статный мужчина лет пятидесяти, в красном спортивном костюме, очень ярком на фоне белого кирпича постройки. Ри подумала, что он похож на упитанного красногрудого снегиря с какой-то старомодной открытки — зачёсанные назад тёмные, чуть с проседью волосы, выдающийся живот.
— Добрый день! — широко улыбаясь и притопывая на месте — ноги в кроссовках начали мёрзнуть — махнула рукой Ри.
— И вам добрый, — мужчина вышел на крыльцо, подняв в ответ правую ладонь.
— Мне бы Марийку повидать, говорят, она чудеса творит.
Мужчина прикрыл дверь, грациозно соскочил со ступенек и, шлёпая кожаными тапками по цветной плитке, подошёл к забору.
— Мама умерла, полгода уже как… — он отщёлнкул замок изнутри и открыл калитку. — А люди всё идут и идут. Она и правда помогала. Вы проходите, чаем горячим угощу. Вы как-то не по погоде нарядились…
Лицо Ри тотчас сделалось серьёзным, она почувствовала, как между бровей залегла заметная морщина. Чай бы сейчас не помешал — холод от ступеней, под широкими штанинами джинсов, подкрадывался к коленям, нос и уши уже привычно покраснели.
— Спасибо, не откажусь… Царствие небесное вашей матушке… — опустив глаза, она пошла по дорожке, следом за хозяином дома, наступая зачем-то только на бордовые плитки.
В квадратной просторной прихожей было удивительно тепло, несовременная деревянная отделка и запах сушёных трав делали её похожей на деревенскую баню.
— Давайте ваше пальто. Я Святослав, сын Марии Сергеевны, как вы уже поняли. А Марийкой её неверующие окрестили, — мужчина протянул Ри широкую розовую ладонь.
— Айрин, — Ри пожала её замёрзшей рукой. — Простите, я не знала… Это таксист так назвал, вот я, дура, и повторила.
— Ничего. Идёмте к столу, сейчас заварю что-нибудь из маминых сборов, чтоб не простудились. Она впрок заготавливала, на год ещё точно хватит…
Небольшая кухня, как и прихожая, была отделана желтоватым деревом, на окне молочные занавески с кружевом ручной работы, на круглом столе льняная грубая скатерть. Уютно и светло. Ри вдруг подумала, что кухня, это сердце дома — если на кухне есть жизнь, то и дом живой. В их с Тео особняках всегда были несуразно огромные кухни, с кучей ненужной техники, из которой они пользовались только кофемашиной, с гигантскими столами, за которые можно было усадить два десятка гостей, но к ним никто не приходил. Она не любила готовить. Быть может, она не любила готовить для Тео? А он для неё любил… Или он просто любил готовить? Шарлотка ему особенно удавалась. Да, божественная шарлотка от Теодора!
— Что же вы всё стоите? Присаживайтесь, чай сейчас будет, — голос Святослава вернул Ри к реальности.
Она присела лицом к окну, поставила локти на край стола и положила голову на сложенные в замок, заметно потеплевшие руки. На улице снова пошёл снег. Святослав расставил перед ней сервиз из нежно-перламутрового фарфора — чашки с блюдцами, молочник, сахарницу. От заварника поднимался душистый пар.
— Жаль, что я не застала Марию Сергеевну… — тихо, словно боясь нарушить красоту чайной церемонии, сказала Ри. — Я уверена, она бы мне помогла.
— Да, мама многих спасла. Она медсестрой всю жизнь работала в раковом отделении, — Святослав разлил чай по чашкам. — И только на пенсии призналась, что видеть могла… Почти безошибочно. Видела, где рак сидит. Ладони прикладывала. В больнице думали, что это лекарства так помогают. А мама знала, что это она… Но болезнь ей отомстила, у себя она рака-то и не заметила. Вот такие дела…
Святослав сделал глоток и с чуть слышным звоном поставил чашку на блюдце.
— Очень жаль… — Ри аккуратно придвинула сахарницу и положила одну ложечку себе в чай. — Я тоже не замечала. Даже, знаете, смешно сказать, думала, что меня тошнит совсем от другого. А оказалось…
Она медленно размешивала сахар в чашке, опустив глаза. Впервые у неё получилось рассказать о болезни так спокойно, даже как-то буднично.
— У вас рак? Господи, что ж я так бесцеремонно… — Святослав встал и слегка прикоснулся к плечу Ри. — Простите, ради Бога.
— Ничего, не извиняйтесь. Я его «топором» окрестила. Стукнул Создатель меня изо всех сил по темечку… — пошутила Ри, пытаясь разрядить обстановку.
— Разрешите? — Святослав подошёл сзади и положил ладони ей на голову. — Закройте глаза.
Ри подчинилась. Приятное тепло разлилось по всей голове, большие мягкие ладони легонько сжимали виски. Все мысли исчезли, она словно провалилась в пустоту, и в этой пустоте было спокойно и безопасно. В ушах слышался стук сердца. Тук-тук. Тук-тук.
Внезапно перед глазами начали появляться разноцветные пятна. Они хаотично прыгали, меняя направление, точно отталкивались от невидимого препятствия. Из этих пятен вдруг сложилось лицо Артура, затем разлетелось на мелкие кусочки и, как в калейдоскопе, собралось лицо Тео. Ри вздрогнула и открыла глаза.
Святослав отпустил её голову, молча подошёл к раковине и обмыл руки проточной водой. Затем он вернулся за стол и сел напротив Ри, его лицо было серьёзным, взгляд сосредоточенным.
— Вы что-то… увидели?.. — шёпотом спросила Ри, хотя не была уверена, что хочет услышать ответ.
— Айрин, — Святослав смахнул со стола невидимую крошку. — Моя мама, конечно, сказала бы вам больше, но я тоже кое-что могу… Но прошу вас, не принимайте мои слова, как истину в последней инстанции.
— Там что-то ещё? Я проклятая? — по телу Ри пробежала мелкая дрожь. — Мои родители погибли, не дожив и до сорока… Может, на нашей семье какая-то порча?
Она закрыла ладонями лицо, готовясь услышать страшный приговор, что могло быть ещё страшнее?
— Айрин, очень сочувствую, но ваши родители здесь не причём. Иногда болезнь даётся человеку, для того, чтобы он обратил, наконец, на себя внимание. — Святослав подлил в чашки остывшего чаю. — Вам нужно посмотреть внутрь, заглянуть в свою душу. Понять, чего же вы хотите на самом деле. А недуг — это некий таймер, чтобы вы уже не могли отвлечься на других. Знаете, как в плохих американских фильмах, когда на бомбе тикают часики, отсчитывая секунды до взрыва.
Ри непроизвольно усмехнулась — «топор» в голове превратился в бомбу. Да уж, идеальный способ заставить человека думать только о себе!