Ольга Ковалевская – Привет, Фрида! (страница 1)
Ольга Ковалевская
Привет, Фрида!
Глава 1
01/01/2022
«Как быть, если знаешь, что скоро умрёшь? Рыдать и молить об искуплении грехов? Или продолжать просыпаться по утрам, как ни в чём ни бывало?
Мы все знаем, что умрём. Знаем, но ведём себя так, словно нам предназначена вечность. И только конкретная дата не оставляет нам времени для раздумий, заставляя действовать немедленно.
Ладно, хватит философствовать, вернёмся ко мне и к тебе — в этом году ты будешь моей лучшей подругой. Почему я решила доверить тебе эту неблагодарную роль? Случайность. Чистая случайность.
Твоё угловатое, не по-женски суровое лицо с угольно-чёрными бровями, похожими на размашистые птичьи крылья, заворожило меня, как только я его увидела. Тогда я не знала о тебе ничего, кроме того, что ты то ли муза, то ли жена какого-то художника. Прости, но я даже не знала, что ты и сама художник. Что ж, у нас ещё есть время, чтобы познакомиться.
Ах да, привет, Фрида! Извини, что не поздоровалась вначале, у меня теперь всё перевернулось с ног на голову.
Ведь мне остался лишь год… А потом… я умру…»
Ри резко захлопнула ежедневник, последний в её жизни, с обложки которого жёстким прямым взглядом пронзительно смотрела Фрида Кало.
Неделей ранее
В небрежно распахнутом лёгком кашемировом пальто цвета латте поверх белой майки-алкоголички и спадающих на бедра голубых джинсов Ри неторопливо шла по пустынной набережной.
Зимнее солнце пригревало её каштановые волосы и нежно ласкало бледное лицо, наполовину скрытое под зеркальными очками-авиаторами.
Рождество. Сегодня, наконец, она могла прогуляться без мужа. Тео не любил, когда Ри ездила в город одна, говорил, что ревнует. В этот день он забывал о ревности традиционно готовя праздничный обед — индейку с клюквенным соусом. Ри уже около пяти лет не ела мясо, Тео не желал поступиться обычаем из-за каприза — видите ли, ей стало жалко зверушек — на рождественском столе должна быть запечённая индейка и точка!
Ри не спорила, просто, закончив ужин, выносила почти нетронутую огромную птицу бездомным котам, которых подкармливала у мусорных баков. Коты благодарно мурчали и тёрлись об её ноги, после чего Ри приходилось принимать душ — у Тео была страшная аллергия на шерсть.
Не спеша, смакуя каждый шаг своей одинокой прогулки, Ри добралась до конца набережной и вошла в книжный магазин, открытый в рождественское утро специально для неё. Хотя, возможно, и для всех тех, кто отложил покупку поздравительной открытки на самый последний момент. Возможно. Но, на протяжении почти двух десятков лет Ри нравилось думать, что только для неё.
Хозяин магазина, Николас, за это время превратился из худощавого длинноволосого юнца в огромный лысый шар. Увидев его в этот раз с младенцем, Ри остолбенела.
— О, мадам Айрин! Вы — островок постоянства в нашем непостоянном мире, — хозяин книжного, фигурно лавируя между стеллажей, подкатился к Ри и крепко расцеловал её в щеки. — С Рождеством и днём вашего рождения, моя милая! Новые ежедневники там, на полке, как обычно. Но, прежде, я бы хотел вас познакомить с Николасом младшим, моим первым внуком!
Ри не успела опомниться, как в её руках оказался орущий краснолицый младенец. Это его внук?! Она даже не догадывалась, что Николас женат, ведь все эти годы он оказывал ей недвусмысленные знаки внимания.
«Даже у шарообразного есть ребёнок?! Несправедливость какая! Господи, да что это я… Просто заберите его у меня!» — Ри дрожащими руками передала младенца, пытаясь изобразить на лице некое подобие улыбки.
— Спасибо за поздравления, Ник… Но, как говорится, после двадцати не нужно напоминать женщине о её возрасте…
— А вам больше? И не скажешь, мадам Айрин! Вы юны и свежи, как в тот первый раз, когда я вас увидел! Жаль, что вы были замужем… А то бы… — Николас, улучив момент, снова расцеловал Ри в чуть покрасневшие щёки.
— Двадцать мне было… двадцать лет назад… И, кстати, я всё ещё замужем, — она тяжело выдохнула, потрепала по густым чёрным волосам наследника книжного, который уже не орал, а с интересом наблюдал за происходящим, и направилась к угловой полке у окна, украшенного переливающимися разноцветными гирляндами.
«Вот же память у человека, хоть раз бы забыл поздравить… Неужели, его внук, когда вырастет, облысеет как дед? А какая мне вообще разница?» — мысли роились в голове Ри, как назойливые мухи, которых нужно было немедленно прихлопнуть, ведь сейчас ей предстоял ответственный выбор — новый ежедневник.
Кому-то, возможно, это покажется странным, но выбор ежедневника для Ри был сродни выборам президента страны, не меньше. Она отбирала нескольких кандидатов, расставляла их на отдельной полке и мысленно голосовала за двоих, а затем предстоял самый сложный тур — выбрать тот самый, единственный, в котором была бы и качественная бумага, не кипенно белая, а немного желтоватая, и чтоб полосочки удобные — не широкие и не узкие. Но самое главное тот, кто изображён на обложке, должен был стать лучшим другом Ри на весь следующий год.
Она старалась выбирать женщин — с мужчинами дружить сложнее. Однажды, лет десять назад, Ри соблазнилась красавцем Дэвидом Бэкхемом в нижнем белье.
Особо не раздумывая, привела, точнее, принесла его к себе домой, и сразу же обнаружила массу сложностей.
Во-первых, дневник пришлось тщательно прятать от Тео, нет, он не стал бы читать, они уважали личное пространство друг друга, просто Тео привык быть единственным мужчиной в жизни жены, и конкурент в трусах, лежащий на видном месте, его бы не порадовал. Во-вторых, Ри и сама чувствовала некую неловкость, у неё не получалось делиться сокровенным с ныне живущим красавчиком, к тому же ещё и женатым. После месяца мучений она вынесла Дэвида в сад и закопала — выкинуть в мусорный бак у неё не поднялась рука. Взамен Ри приобрела ежедневник с милым пёсиком, назвала его Дружок, с ним и вела разговор по душам.
После года общения с собакой Ри придумала и единолично проголосовала за строгое правило для кандидатов в дневники — на обложке должна быть женщина, которая уже умерла!
В этом году Ри дружила с Мерлин Монро. Иметь в подругах блондинку мирового масштаба было непросто, но крайне интересно! К последним листам дневника Ри жутко не хотелось с ней расставаться, ей так нравилось делить с Мерлин каждый день своей жизни, но ещё одно «правило по ведению дневника» гласило — нельзя дружить с одним и тем же человеком дважды. Поэтому выбор предстоял сложный — кто сможет сменить Мерлин? Этого Ри не представляла.
Она медленно, немного прикрыв веки, приближалась к полке с потенциальными друзьями, решив на этот раз обойтись без долгой процедуры выборов, а брать того, кто первым бросится ей в глаза, пусть это будет даже мужчина или розовый единорог. Хотя таковых там быть не должно — за два десятка лет хозяин книжного привык к странному пристрастию Ри. Каждый год он пытался разнообразить выбор под её запрос, лишь бы угодить постоянной клиентке, тем более, что она всё это время являлась предметом его не таких уж и тайных фантазий.
Вот полка уже близко, на расстоянии вытянутой руки. Щёлк. В глазах Ри потемнело, она лишь успела подумать, что Ник зачем-то вырубил в магазине свет.
— Айрин! Айрин! Что с вами?! Вам плохо? — хозяин книжного легонько тряс Ри за плечо, его мясистое раскрасневшееся лицо нависало над ней, как гигантский спелый томат. — Вы не ударились?
Ри молча наблюдала приоткрыв веки. Что произошло?
— Я в порядке… — пробасила Ри и вздрогнула, не узнав свой голос. — Помоги встать, чего это я разлеглась…
Ник протянул ей тёплую большую ладонь, поставил на ноги и заботливо отряхнул её пальто.
— Может, вам к доктору? Что-то вы совсем бледная…
— Спасибо, не нужно. Больше ничего не нужно. Я возьму ежедневник и поеду домой прилягу… Сорок лет, видимо, по голове стукнуло… — Ри попыталась отшутиться.
Аккуратно, чтобы снова не рухнуть, она повернулась к полке, и её взгляд тот час же выхватил ярко-красную обложку с суровым женским лицом:
— Приве-е-т… Ты же, Фрида? Пойдём со мной, — прошептала Ри и облегчённо выдохнула. — Ник, вызови мне такси.
Через час она уже лежала на диване и вглядывалась в лицо своей новой подруги, водила пальцем по её широким угольно-чёрным бровям, по чётко очерченным скулам, по венку из ярких цветов, повторяя в голове одну фразу: «Какая красивая и некрасивая женщина…»
— Милая, обед почти готов! — радостно объявил Тео, высунув голову из-за угла кухни. — Пойди переоденься к столу. Тебе так идут платья, а ты влезла в эти джинсы! У тебя же… Праздник…
Он внезапно замолчал, словно взболтнул лишнего, и вернулся к готовке.
— Не нуди, пожалуйста! Переоденусь. Как всегда, к столу будет индейка и я в платье. А праздник сегодня у всех христиан, прошу заметить… — Ри села на диване, ещё раз провела ладонью по обложке ежедневника и громко, чтобы услышал муж, задала вопрос. — А чьей музой было Фрида Кало?
— Прежде всего, она была музой самой себе! — Тео тотчас выскочил из кухни, он любил, когда жена интересовалась искусством. — Только представь, она написала пятьдесят пять автопортретов! Пятьдесят пять! Её мужем был Диего Ривера, может быть, ты и не знаешь его… Но Фрида выходила за него замуж дважды!
Ри медленно встала с дивана, боясь ненароком снова рухнуть в обморок — честно говоря, она даже не знала, как бы на это отреагировал муж, ведь он привык, что жена всегда в строю и готова на всё ради рождения его новых шедевров.