Ольга Ковалевская – Другой мир Миры (страница 2)
А лучше бы он смотрел на дорогу! Чёрт бы его побрал! – Мира стукнула кулаками по коленям. – Надо было смотреть на дорогу! И ты была бы жива, моя маленькая… Маленькая… Если бы он смотрел, ты бы выросла и сделала эту дурацкую татуировку! Хотя, не такая уж она и дурацкая… Я бы разрешила… Я бы всё тебе разрешала. Даже постричь волосы. Да хоть налысо бы побрилась… Я бы сама купила тебе телескоп… Господи! Принцесса Софи… Вернись…»
– Вернись! – охрипшим от долгого молчания голосом закричала Мира. – Пусть он умрёт! Он должен был умереть, а не ты!
Ноут издал жалобный звук, и на экране появилось окошко мессенджера:
STALKER:
Привет, кошечка!
Ты куда пропала?
Мира в недоумении замерла, глядя на сообщение. Кто осмелился назвать её тринадцатилетнюю дочь кошечкой? Что ты скрывала, принцесса Софи? Пальцы Миры опустились на клавиатуру:
Schrödinger's cat:
Привет
Я умерла
STALKER:
печатает…
Точки на экране нервно вздрагивали, но слова всё не появлялись. Мира не выдержала и написала сама:
Schrödinger's cat:
Эй, кто ты? Что тебе
нужно от моей дочери?
Через минуту пришёл ответ.
STALKER:
знай, если она умерла в этом
мире, то жива в другом…
Schrödinger's cat:
что за бред ты
несёшь?????
Мире хотелось заорать и захлопнуть ноут. Но снова жалобно мяукнул звук сообщения.
STALKER:
если захочешь – приходи.
Не гарантирую ничего.
Но некоторые двери открываются только
для тех, кто готов в них шагнуть.
Адрес пришлю завтра.
Глава 2
В кабинете с серыми стенам, увешанными чёрно-белыми фотографиями каких-то учёных мужей, два человека молча смотрели друг на друга. На больших круглых часах с римскими цифрами монотонно передвигалась стрелка, деликатно намекая на то, что молчание затянулось.
– Попробуем поговорить? – спросил мужчина в голубых джинсах и тонкой чёрной водолазке.
Человек напротив неуверенно кивнул и сбросил капюшон чёрного худи, под которым он прятался уже третий приём.
– Хороший знак. Теперь я вижу ваше лицо, значит можем, наконец, познакомиться, – психолог привстал с кожаного кресла, тёмно-зелёного, с высокой спинкой, украшенного золотыми пуговицами, и протянул собеседнику руку. Кресло выбивалось из серо-белой палитры кабинета, словно выпало из другого измерения.
– Можно, я буду называть вас Стивом? – быстро спросил мужчина в чёрном худи, проигнорировав дружелюбно протянутую ладонь, опустил глаза и схватился пальцами за капюшон, будто снова хотел укрыться в его спасительной глубине..
– Стивом? Можно… Если вам так удобнее… Но почему именно Стивом?
– Вы похожи на Джобса, как две капли воды. Только очков не хватает… – мужчина сделал несколько глубоких вдохов и вытер рукавом испарину на лбу. – Великий Джобс…
– Я не замечал особого сходства, разве что любовь к джинсам и водолазкам. Договорились, называйте меня Стив. А как мне обращаться к вам? Леонард?
– Леон. Леонардом меня звала только мама. Странная была женщина, – Леон закатил глаза. – Большая почитательница таланта да Винчи… А я не оправдал её надежд.
– Красивое имя. Леонард.
– Леон мне нравится больше. Как тот киллер из фильма Бессона. А она… Алиса… Была моей маленькой Матильдой, – Леон замолчал и закрыл ладонями лицо. Тяжёлая тишина снова заполнила кабинет.
– Расскажите о ней.
– Она ушла в понедельник… Тринадцатого марта… – Леон едва смог выдавить эти слова и затем опустил глаза. Его плечи мелко затряслись. Он плакал тихо, без единого звука. Так плачут те, чьё горе уже выело всю их душу.
– Она взяла мешки с мусором… Один с пластиком… Другой с бумагой… – Леон говорил очень медленно, словно его речь поставили на тормоз. – Ночью сортированный мусор забирает машина… Мусор всегда выносил я… Но тот день жутко меня вымотал. Я просил её оставить мусор на балконе… – Леон поднял глаза на Стива. – Я просил её… Оставить… Этот грёбанный мусор на балконе… Вы мне верите?
– Конечно, верю.
– Она ушла с этими долбанными мешками. В тёплой розовой пижаме… С кроличьими ушами на капюшоне, – слова стали быстрее срываться с губ Леона, как будто он отпустил тормоз и начал разгон. – Я подарил ей эту пижаму на Рождество. Она любит дурацкие шмотки. У неё полный шкаф такой несуразицы!
Уголки его губ чуть поднялись, но подобие улыбки быстро исчезло с измученного лица.
– Она любит или она любила? В каком времени мне говорить о ней?! – закричал Леон. – Господи! Дай мне знать, что с ней случилось! Где она? Живая или мёртвая?
– Если вам хочется кричать – кричите!
– Как же я виноват! Господи! Мусор всегда выносил я! А в тот раз…
– Вы не виноваты. Вам нужно это понять.
– Стив, мне нужно признаться вам в чём-то страшном. – Леон перешёл на шёпот, немного подался вперёд и оглянулся на дверь, словно хотел убедиться, что их не подслушивают. – Если бы её… Алису… Нашли мёртвой, то я бы обрадовался.
Психолог молчал, не отводя взгляда.
– Вот, видите, вам и сказать нечего. Я виноват. И вы тоже так считаете. – Леон резким движением накинул на голову капюшон худи.
Минутная стрелка обогнула круг, глухим боем часов известив об окончании мучений Леона. Он тут же вскочил и, не попрощавшись, бросился к выходу.
– Жду вас на следующей неделе!
– Да пошёл ты! – сквозь зубы процедил Леон и изо всех сил хлопнул дверью.
Он быстро шёл по припорошенной редким снегом улице, порой переходя на бег, подгоняемый единственным желанием, как можно скорее добраться домой и закрыться на все замки от этого мира. Мира, в котором средь бела дня пропадали люди. Из-под капюшона Леон старался смотреть только вниз, на грязно-серый асфальт. Ведь, как только он поднимал глаза, среди прохожих ему мерещилась Алиса, в розовой тёплой пижаме с кроличьими ушами, и становилось трудно дышать. Сердце отбойным молотком громыхало в груди, вместе с кровью разгоняя по телу нестерпимую тяжесть вины.
Вот и спасительный подъезд блевотно-жёлтой пятиэтажки. Восемь ступеней вверх, затем ещё восемь. Замёрзшей рукой Леон извлёк из кармана ключ с дурацким брелком-сердечком. Дурацкие вещи… Это всё, что осталось от Алисы.
Он вошёл в квартиру, запер дверь и, наконец, снял капюшон. В маленьком квадратном коридоре пахло сладкими духами – уходя из дома, Леон брызгал из флакона, который Алиса держала на полке у зеркала, чтобы по возвращению ощутить её присутствие. Каждый раз надеясь, что Алиса сидит на их любимом, местами протёртом диване, в нелепой розовой пижаме. Но… Нет. Её снова нет.
Леон завалился на диван и лежал неподвижно, пока не стемнело. Живот сводило от голода, но в холодильнике уже пару дней было пусто. После последнего похода в магазин, когда ему отчётливо привиделась Алиса, и он напал с объятиями на незнакомую женщину, ходить за продуктами стало страшно.
Он вытащил из-под дивана серебристый MacBook, засунул в уши наушники и, шумно выдохнув, начал что-то быстро набирать, бегая длинными ровными пальцами по клавиатуре, словно по клавишам пианино.
– Леонард, давай-ка с начала. Баха нужно играть с чувством! Растворяться в этой божественной музыке! – Екатерина Андреевна разочарованно всплеснула руками. – Твой тёзка Да Винчи музицировал на органе не хуже, чем владел кистью! А ты даже пианино освоить толком не можешь.
Тяжёлой походкой, едва переставляя больные ноги, она подошла к сыну и хлопнула его ладонью по спине.