Ольга Ковалевская – Другой мир Миры (страница 4)
STALKER:
не найдешь
Спина Миры покрылась холодным потом, ноги подкосились, и она опустилась на пол, сбросив с плеч пуховик.
Schrödinger's cat:
НАЙДУ!
STALKER:
не-а.
Schrödinger's cat:
А ТЫ ОТКУДА ЗНАЕШЬ? КТО ТЫ ВООБЩЕ???
STALKER:
если прекратишь орать, то расскажу тебе одну маленькую тайну
Мира глубоко вдохнула, досчитала до десяти, но злость от того, что кто-то по ту сторону экрана играет с ней, как кот полудохлой мышью, не желала отступать. Машинально засунула в рот большой палец, пытаясь обнаружить остаток ногтя, – не вышло, сгрызено качественно, под ноль. Языком нащупала выступающий заусенец, передними зубами подцепила его и резко рванула – спасительная боль! Мира ощутила на языке солоноватый вкус крови, злость постепенно отступила. Вдох-выдох… Вдох-выдох…
Schrödinger's cat:
Прости. Погорячилась. Ты можешь сказать, где она?
STALKER:
она рядом. Но нужно пройти путь.
Schrödinger's cat:
КАКОЙ??
Снова накрывала злость, откуда он узнал про окно? Мира один за одним облизывала пальцы в поисках заусенцев.
STALKER:
я могу проводить. Только вы должны слушаться.
Schrödinger's cat:
КТО МЫ-Ы-Ы???
STALKER: узнаешь. У старого здания маслозавода. Вы должны встретиться до конца этого года. И стать одним целым. Это первое задание «Слияние душ и тел».
STALKER: был в сети в 19:53
«У меня есть почти четыре часа… – пробормотала Мира, снова надевая чёрный пуховик. – Старое здание завода, блин, какой трамвай туда идёт?»
***
Тридцать первое декабря. Леон лежал на диване и смотрел в потолок – тот самый, что собирался покрасить прошлой зимой. Теперь это потеряло всякий смысл. MacBook с батареей, заряженной на сто процентов, стоял на столике рядом.
В прошлый Новый год они с Алисой строили планы. Разгорелся нешуточный спор: она мечтала о ребёнке, он – о собаке. Единственным общим желанием было то, что оба мечтали о девочках.
В этот же Новый год единственным желанием Леона было умереть, но после вчерашнего разговора с неизвестным, появилось хилое подобие надежды, что смерть пока не выход.
– Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она… – Леон не заметил, как стал напевать вполголоса, чтобы сломать тишину, которая с утра убивала всякое желание вставать. – Чтоб посмотреть, не обернулся ли я…
«Может, Алиса тоже оборачивалась? А я даже не вышел на грёбаный балкон! А ведь мог. Выйти и наблюдать за её забавными прыжками. Она на полном серьёзе говорила, что пижама с ушами заставляет её двигаться странно. Но я лежал. Просто лежал. А потом, блядь, уснул! И только утром понял, что она не вернулась!»
Леон резко вскочил с дивана, будто ему подпалили зад, и начал мерить комнату шагами. Один. Два. Три… На четвёртом шаге он замер. Взгляд скользнул по полке у окна и вонзился в потрёпанную обложку – мать убила бы за такое состояние книги. Для неё книжные полки были сродни иконостасу! Но после смерти Екатерины Андреевны родительскую библиотеку Леон пожертвовал детскому дому и школе – продать, как ненавистное пианино, рука не поднялась, всё же, книги он любил.
«Пикник на обочине» – гениальное произведение! Леона с детства будоражили мысли о пришельцах и всяких мистических артефактах, но настоящая суть открылась, когда он остался один – в пустой родительской квартире с парой особенно дорогих сердцу книг. В чём смысл человеческой жизни и какова природа человеческих желаний – вот до чего пытались докопаться братья Стругацкие через своего загадочного Сталкера!
«Вчерашний неизвестный тоже называл себя Сталкером… Почему? Может, ему действительно под силу вывести меня на след Алисы?..» – вспотевшей от волнения рукой Леон снял книгу с полки, раскрыл на первой странице и прочёл вслух:
– Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать…
PIANIST:
я жду адрес
PIANIST:
очень сильно жду
PIANIST:
пожалуйста, ответь
PIANIST:
если это шутка, то слишком жестокая
PIANIST:
прошу тебя, ответь!
PIANIST:
она жива?
PIANIST:
да или нет?
PIANIST:
одно слово и всё!
Леон без остановки набирал короткие предложения, словно строчил из пулемёта. Пули слов улетали в неизвестность, пытаясь достигнуть цели, – кто бы ни был по ту сторону экрана, он обязан сжалиться.
PIANIST:
одно лишь слово
PIANIST:
умоляю!
Тишина. Время в углу экрана, который начал темнеть, теряя заряд, приближалось к семи вечера.
PIANIST:
ИДИ В ЖОПУ ХЕРОВ ШУТНИК!!!
Пальцы с остервенением забегали по клавиатуре.
PIANIST:
СВОЛОЧЬ!
PIANIST:
МЕРЗКАЯ СВОЛОЧЬ!