Ольга Которова – Двадцать второй аркан (страница 3)

На кухне ненадолго воцарилась тишина. Ярослав перевел взгляд на Отшельника, затем снова посмотрел на карту в руках сестры. Его что-то смущало. Через несколько секунд он указал на цифру в верхней части рисунка.

— Почему ноль? У Отшельника девятка.

— Потому что Шут не имеет постоянного места. Он может стоять перед первым арканом или после последнего. Он одновременно начало и конец путешествия.

— Но Старших арканов двадцать два?

Живя в семье, где женщины гадали на Таро и обладали даром, Ярослав поневоле кое-что запомнил.

— Да. От нулевого до двадцать первого. Шут словно проходит через все остальные карты, проживая судьбу каждой из них.

Ярослав перевернул карту и снова рассмотрел Печать Порога.

— Тогда получается, это и есть двадцать вторая карта?

— Скорее, карта, которая соединяет все остальные. Без нее колода считается неполной.

— А клуб называется «Двадцать второй аркан».

— Именно.

Ярослав нахмурился.

— На совпадение не похоже.

— Я тоже так думаю.

— В обычные дни в клуб проходят только владельцы таких карт. Большинство пропусков передаются в семьях из поколения в поколение. На открытие сезона член клуба может привести одного гостя, но отвечает за него лично. Чтобы стать полноправным участником без наследной карты, нужны рекомендации как минимум трех членов клуба.

— А если человек потеряет карту?

— Тогда перестанет быть членом клуба. Новых пропусков там не выдают.

— И сколько раз ты туда ходила?

— Несколько. В основном на закрытые аукционы. Там проводят спиритические сеансы и другие мероприятия, но меня это никогда не интересовало.

Ярослав задумался. На его лбу пролегла глубокая складка.

— Не припомню, чтобы бабушка или мама посещали подобные места.

В детстве они с сестрой часто проводили время в бабушкиной лавке и помогали ей. Бабушка учила их гадать на Таро. В основном занятия предназначались Нике, но Яру тоже хотелось понять, как все устроено. Он старался, сердился, завидовал старшей сестре, у которой получалось гораздо лучше. Тогда бабушка и мать объясняли ему, что для карт нужен особый дар. А его дар, по их словам, заключался в другом: Ярослав был защитником. Возможно, именно поэтому впоследствии он выбрал службу в полиции.

— Бабушка просила никому не показывать Шута без необходимости, — сказала Ника. — Даже мама об этой карте не знала.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Бабушка не вдавалась в подробности.

— Не поверю, что ты не расспрашивала ее. С твоим-то любопытством.

Ника насупилась.

— Я была ребенком и многого не понимала. Думала, что она, как обычно, говорит загадками.

Ярослав положил Шута рядом с Отшельником.

Даже при беглом взгляде было ясно, что карты принадлежат одной колоде. Одинаковый плотный картон, похожие краски, золотистая рамка и Печать Порога на обороте. Только Шут сохранился гораздо лучше, словно время почти не коснулось его.

— Значит, у нас есть три карты, найденные возле убитых, и четвертая, которая много лет хранилась у нашей бабушки, — подвел итог Ярослав.

— И все они связаны с закрытым клубом. — Ника взяла телефон брата и снова открыла фотографию Луны.

Огромная бледная луна висела над черной водой между двумя каменными башнями. На противоположных берегах сидели собака и волк, задрав морды к небу. Из воды выползало существо, похожее на рака.

— Луна, — задумчиво произнесла Ника.

— Что она означает?

— Тайны, страхи, обман. Все, что человек не способен разглядеть ясно. Луна не освещает путь — она искажает его. Под ее светом знакомые вещи кажутся чужими, а выдумка становится похожей на правду.

На первый взгляд карта выглядела почти обычной. Однако вместо тропы, которая должна была проходить между башнями, художник изобразил узкую полосу воды. Она тянулась от нижнего края карты к самому горизонту. Собака и волк смотрели не на луну, а вниз, словно следили за чем-то под поверхностью.

От долгого взгляда изображение начало расплываться. Ника почувствовала холод — сначала в пальцах, затем в груди. На мгновение ей показалось, что кухня исчезла. Зрение расфокусировалось.

Вокруг была вода.

Кто-то пытался подняться на поверхность, но тело не слушалось. Над головой дрожал бледный круг света. Рядом раздался женский голос, однако слов Ника не разобрала.

Она резко вдохнула и часто заморгала. На мгновение захотелось отбросить телефон, но Ника подавила порыв и осторожно положила его на стол.

— Вторая погибшая — женщина, — охрипшим голосом произнесла она.

Девушка потянулась за стаканом и сделала несколько поспешных глотков воды. Ярослав побледнел. Он понимал, что сейчас произошло. С детства он помнил, как бабушка, прикоснувшись к вещи, могла рассказать о владельце или предсказать по картам грядущие события. Подобное случалось и с его сестрой. Яр не понимал, как работает ее дар, но Ника почти всегда попадала в точку.

— Ее нашли в воде, — продолжила Ника. — Ночью или в темном помещении, где единственный свет падал сверху. Она утонула не случайно. Перед смертью была дезориентирована. Возможно, ей дали лекарство или что-то подмешали.

— Почему ты так решила? — Яр пристально всматривался в лицо сестры.

— Она понимала, что происходит, но не могла заставить тело двигаться.

Ярослав откинулся на спинку стула.

— Ирине Павловне Волковой было тридцать шесть лет. Она работала анестезиологом в частной клинике. В тот вечер задержалась после смены, а утром уборщица обнаружила ее тело на дне бассейна. Одежда и личные вещи остались в раздевалке. Сначала решили, что женщине стало плохо во время плавания, но токсикологическая экспертиза выявила сильное успокоительное. Доза была недостаточной для смерти, зато почти лишила ее возможности двигаться.

— Значит, ее бросили в воду живой.

Ярослав нехотя кивнул.

— Камеры в коридоре перед бассейном отключились примерно на двадцать минут. Когда запись восстановилась, в помещении уже никого не было. Ни следов борьбы, ни чужих отпечатков. Карта Луны плавала на поверхности рядом с телом.

— Подожди. — Ника нахмурилась, вспоминая фотографию. — Бумага не размокла?

— Нет.

— Совсем?

— Эксперты тоже не смогли этого объяснить. Карта провела в воде несколько часов, но не испортилась. Краска не потекла, картон даже не разбух.

Вероника посмотрела на Отшельника, лежавшего в прозрачном пакете.

— Значит, материал чем-то пропитан.

— Так и написали в заключении: плотный картон со специальной пропиткой.

Ника осторожно подняла пакет и снова внимательно всмотрелась в карту.

— Как бы там ни было, на обычной фабрике их точно не печатали.

На несколько мгновений на кухне повисла тишина. Первым заговорил Яр.

— Знаешь, терпеть не могу эти твои фокусы, — неожиданно сердито сказал он.

Ника вскинула на него злой взгляд.

— Тебе двадцать семь лет. Всю жизнь ты видел, как бабушка и мама владели своим даром, а потом он пробудился и во мне. Бабуля всегда предупреждала тебя, когда чувствовала приближение беды, и ни разу не ошиблась. А ты до сих пор называешь это фокусами?