Ольга Коротаева – Ты попалась, пышка! (страница 6)

Шрифт

Он припал губами к моей шее, заставляя меня выгнуться навстречу. Его поцелуи спускались ниже, к моим округлостям, которые всегда были моим главным комплексом, но под его горячими ладонями они вдруг стали моим самым ценным сокровищем. У меня кружилась голова, пульс зашкаливал, отдаваясь в ушах ритмичным гулом, а внизу живота разгорался настоящий пожар, грозящий испепелить остатки воли. Глеб был похож на дикого тигра, который наконец настиг свою добычу — не для того, чтобы уничтожить, а чтобы заставить принадлежать только ему, без остатка.

— Ты сводишь меня с ума, Яся, — прорычал он мне в самые губы, обжигая дыханием. — Если это сон, я согласен на всё, лишь бы не просыпаться.

Мне ничего не оставалось, как окончательно сдаться под этим сокрушительным напором. Каждое его прикосновение, каждый хриплый выдох вымывали из моей головы мысли о предателе Паше, о коварной Анжеле и о дурацких видео. В ту минуту существовал только этот момент, этот мужчина и невероятное, ослепляющее наслаждение, которое возносило меня куда-то выше облаков. Я забыла о земном притяжении, о своих страхах и о том, что я «не формат». В ту ночь в квартире майора Громова следствие окончательно зашло в тупик, уступив место первобытной стихии, против которой не существовало никаких законов и кодексов.

Глава 8. Горький привкус вишнёвого сиропа

Глеб, насвистывая какой-то фривольный мотивчик, оставил на моих губах финальный, невыносимо нежный поцелуй. Он выглядел таким расслабленным, таким... настоящим. Когда дверь ванной за ним скрылась, я осталась лежать на огромной кровати, утопая в подушках и чувствуя себя самой счастливой женщиной в мире. Ноги сами собой болтались в воздухе, а на губах блуждала глупая, почти девчоночья улыбка.

Казалось, этот безумный взрыв из прошлого принёс с собой не просто расследование и кучу проблем, а новую, подлинную любовь. Это вдохновляло так сильно, что в груди становилось тесно. Мне хотелось немедленно вскочить, переделать все дела мира, составить идеальный баланс за пять лет или сводить годовой отчёт — просто на радостях, подпевая шуму воды за стеной. Я уже представляла, как мы будем вспоминать этот нелепый арест на нашей золотой свадьбе...

Вдруг на прикроватной тумбочке настойчиво пиликнул телефон Глеба. Экран загорелся, разрезая полумрак спальни ярким прямоугольником уведомления.

— Глеб! Тебе сообщение! — крикнула я, переполняемая почти семейной заботой.

Ответа из-за шума воды не последовало. Решив, что в нашем «опасном положении» это может быть что-то срочное по делу об ограблении, я подхватила гаджет. Шлёпая босиком по прохладному ламинату, я направилась к ванной, уже предвкушая, как он выйдет — мокрый, пахнущий свежестью — и я снова прижмусь к его широкой груди.

— Глеб, я тут несу твой... — начала было я, занося руку для стука, но слова застряли в горле.

Взгляд невольно упал на заблокированный экран, где высветился текст от контакта «Серёга ИТ». Четыре строчки, которые превратили мою жизнь в пепел:

«Я удалил все видео, которые ты просил. Как там твоя школьная пышка? Поверила в ограбление? Удалось отомстить этой звезде инета?»

Мир вокруг меня пошатнулся, пол будто ушёл из-под ног. Секунду назад тёплая, пахнущая мужским парфюмом и недавней страстью квартира майора Громова превратилась в ледяной, чужой склеп. У меня упало сердце, больно ударившись о рёбра, и в ушах зазвенело так сильно, что шум воды в ванной стал казаться далёким гулом прибоя.

Так всё это... было постановкой?

Пальцы задрожали, телефон стал непосильно тяжёлым и едва не выскользнул из рук. Горло перехватило спазмом, и первая горячая, соленая слеза обожгла щеку, оставляя влажный след. Если от Павла я подсознательно всегда ждала какой-то мелкой, трусливой мерзости, то поступок Глеба ужалил во сто крат сильнее. Это не был просто укус обиженного мужчины — это был профессионально нанесённый удар в самое сердце, прямо под бронежилет моего доверия.

Так значит, не было никакого реального ограбления? Никаких миллионов, выведенных со счетов клиники? И пассия Павла никакая не гениальная мошенница «Аль Капоне» в юбке, а просто глупая девица, снявшая дурацкое видео? Громов, этот «доблестный рыцарь», просто увидел шутку в сети, узнал меня и решил... тоже «пошутить». Отыграться за ту школьную обиду, за тот злосчастный вишнёвый пунш на выпускном. Устроить мне персональный ад с допросами, «федеральным розыском» и последующим спасением на белом коне.

Он играл со мной всё это время. Как сытый кот играет с пойманной мышкой, прежде чем перекусить ей хребет. Каждое его слово о «вещдоках», каждый многозначительный взгляд, полный «тёмного пламени», и даже этот поцелуй — боже, особенно этот поцелуй! — всё было частью его циничного сценария мести. Он просто хотел посмотреть, как самоуверенная «звезда инета» будет дрожать, унижаться и заикаться, доказывая свою невиновность в преступлении, которого никогда не существовало.

— Как же больно... — прошептала я, давясь рыданиями, которые рвались наружу.

За дверью продолжала беззаботно шуметь вода. Глеб смывал с себя следы нашей близости, даже не подозревая, что его «идеальный план» только что рассыпался в прах из-за одного пуш-уведомления. Я стояла в его огромной серой толстовке, босая, растрёпанная и окончательно раздавленная, понимая, что в этой комнате только что умерло нечто гораздо более важное, чем моя репутация или спокойствие. Умерло моё право верить людям.

Он не просто отомстил. Он растоптал то особое и нежное, что я начала к нему чувствовать.

Я медленно, стараясь не шуметь, положила телефон на комод у двери ванной. Каждое движение давалось с трудом, словно я двигалась в густом киселе. Попятилась назад, к выходу. Мне нужно было уйти. Немедленно. Исчезнуть, пока он не вышел, сияющий и довольный собой, и не увидел, как легко ему удалось меня уничтожить. Я больше не могла находиться в этом доме, дышать этим воздухом и носить одежду человека, который превратил мою жизнь в дешёвый фарс ради удовлетворения своего эго.

Слезы застилали глаза, когда я нашарила в прихожей свои вещи. Я уходила не просто из квартиры — я уходила из сказки, которая оказалась всего лишь хорошо спланированным допросом.

Глава 9. Реальность без фильтров

Утро в клинике началось не с кофе, а с перекрёстного допроса. Стоило мне переступить порог и занять своё рабочее место, как бухгалтерский отдел превратился в филиал программы «Пусть говорят». Коллеги заглядывали в кабинет под любым предлогом: кто-то резко забыл, как оформлять авансовый отчёт, кому-то срочно понадобилась справка, которую обычно просят раз в пятилетку.

— Яся, ну как ты? Что это было? — шептала Лидочка из регистратуры, испуганно хлопая наращенными ресницами. — Говорят, тебя сам спецназ брал! Будет суд? Тебя отстранят?

Я выпрямила спину, чувствуя, как под тонкой блузкой всё ещё горит кожа там, где её вчера касались руки Громова. Каждое слово давалось с трудом, словно я жевала сухой песок.

— Успокойтесь, коллеги. Произошла досадная ошибка, — ответила максимально ровным, «бухгалтерским» голосом. — Следствие во всём разобралось. Никакого дела нет, обвинения сняты. Обычное недоразумение в системе ИТ. Работаем в штатном режиме.

Я держалась. Улыбалась дежурно, проверяла счета, даже сделала замечание Павлу (который при виде меня вжался в стул и не отсвечивал). Внутренняя броня звенела, но не трескалась. Ровно до того момента, пока я не оказалась в кабинете физиотерапии у Полины.

Полька только глянула на моё лицо — бледное, с тщательно замазанными консилером тенями под глазами — и всё поняла без слов. Она молча подошла к двери, вывесила табличку «Технический перерыв» и повернула ключ.

— Рассказывай, — усаживая меня на кушетку, коротко бросила она.

И плотину прорвало. Я рыдала так, как не плакала, наверное, с того самого выпускного. Всхлипывая и размазывая тушь, вывалила на подругу всё: и ночёвку, и «тёмное пламя», и ту злосчастную эсэмэску от Серёги-айтшника, которая превратила мою карету в тыкву, а майора — в крысу.

Полина слушала молча, задумчиво перебирая провода аппарата магнитотерапии. Когда я замолчала, икая и вытирая нос одноразовой салфеткой, она вздохнула.

— Знаешь, Ясь... если отбросить все эти ваши искры и гормоны, то всё изначально выглядело подозрительно. Я ещё вчера подумала: странно, что тебя пришёл арестовывать майор. Один… А если бы настоящий следователь всерьёз подозревал Анжелу, её бы уже давно «приняли» под белы рученьки прямо в рекламном агентстве. И этот твой Громов... он ведь подозрительно легко поддакивал всем твоим версиям. Слишком охотно шёл у тебя на поводу, позволяя тебе «расследовать» собственное дело.

— Да какая я дура! — я снова зашлась в рыданиях. — Уши развесила, губы раскатала... Поверила, что Глеб правда увидел во мне женщину, а не подозреваемую. А ему просто нужно было потешить своё эго. Посмотреть, как «монументальная Яся» будет метаться в капкане, который он сам же и расставил. Глебушка-задохлик заматерел и решил показать зубы. Господи, Поля, как же это унизительно!

Полина присела рядом и обняла меня за плечи.

— Ну, тише, тише. Может, ты всё-таки что-то не так поняла? Ну мало ли, что там за видео этот Серёга удалял. Поговори с ним, Ясь. Вдруг там есть другое объяснение?

5 6 7 8 Вперед