Ольга Коротаева – Ты попалась, пышка! (страница 4)

— Она всё рассчитала. Подговорила Павла на эту «первоапрельскую шутку» с видео и ориентировкой. Сказала ему что-то вроде: «Ой, Пашутик, давай проучим твою Ясю, пусть народ посмеётся». А сама в это время, в моём обличье, обчищала счета, зная, что в случае чего — все пальцы укажут на меня. А если совсем прижмёт, и полиция начнёт копать глубже, просто свалит всё на Пашку. Мол, это он её подговорил, он украл данные из банка, он режиссёр. А она просто влюблённая дурочка, которая выполняла просьбы своего «краша».

Громов молчал. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — и дело было явно не в школьных воспоминаниях.

— Рабочая версия, Соколова, — поднимаясь, наконец произнёс он. — Циничная, продуманная и очень похожая на правду. У Анжелы действительно есть доступ к базам данных рекламного агентства, а её финансовое положение… скажем так, оставляет желать лучшего.

— Вот видишь! — я остановилась прямо перед ним. — Я бухгалтер, Глеб. И привыкла искать, куда уходят деньги и кому это выгодно. Паше выгодно только, чтобы у него всегда были чистые носки и полный холодильник. А красотке Анжеле нужны тугрики на шопинг в Милане.

Глеб медленно сократил дистанцию. В комнате стало тесно не от мебели, а от того электричества, которое снова начало вибрировать между нами. Он положил ладонь на стену, нависая надо мной, и я невольно залюбовалась игрой теней на его лице.

— Значит, ты утверждаешь, что стала жертвой излишнего доверия? — его голос стал низким, с вкрадчивой хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал табун мурашек.

— Именно, — выдохнула я, стараясь не смотреть на его губы, которые были слишком близко. — Я слишком хороша, чтобы меня копировали безнаказанно.

— С этим трудно спорить, — ухмыльнулся майор. — Копию от оригинала я теперь отличу с закрытыми глазами. У оригинала… острый ум и совершенно невыносимый характер.

Он резко выпрямился, возвращая себе официальный вид, хотя в глазах всё ещё плясали чертенята.

— Собирайся, «оригинал». Едем проверять твою теорию. Если Анжела действительно спрятала «реквизит» в виде одеял и похожего пальто, нам нужно найти его раньше, чем она решит избавиться от улик.

— А как же мой адвокат и федеральные каналы? — ехидно поинтересовалась я, подхватывая сумку.

— Обойдёмся без прессы, — Глеб открыл дверь и жестом пригласил меня выйти. — Но если твоя версия подтвердится, обещаю… я лично прослежу, чтобы Павел вернул тебе все твои борщи. В денежном эквиваленте.

— Лучше верни мне веру в человечество, Громов, — проворчала я, проходя мимо него. — И купи мне уже, наконец, нормальной еды. Допрос допросом, а режим питания «оранжевой бестии» нарушать опасно для жизни окружающих.

Глеб коротко рассмеялся — на этот раз искренне и открыто. Кажется, следствие обещало быть интересным и жарким.

Глава 5. Эффект внезапного пробуждения

Глава 5. Эффект внезапного пробуждения

Когда мы вышли из отделения, Глеб не стал указывать мне на заднее сиденье. Напротив, он галантно распахнул перед собой переднюю дверцу своего внедорожника. Я замерла, подозрительно косясь на кожаный салон.

— Это что, смена караула или повышение в звании? — поинтересовалась я, стараясь грациозно взгромоздиться в кресло, не зацепившись при этом подолом.

— Это соображения безопасности, — невозмутимо ответил Глеб, обходя машину. — Если решишь сбежать, выпрыгнув на ходу, будет удобнее тебя ловить.

Я заметила, как у входа в здание замерли двое его коллег. Один — молодой лейтенант с круглыми глазами, другой — седой капитан, который при виде нас даже перестал жевать пирожок. Они провожали нас такими взглядами, будто впервые видели Громова с женщиной (с такой, как я, — так точно впервые).

— Громов, беда, — зашептала я, когда он сел за руль. — Твоя репутация сурового викинга только что дала течь. Посмотри на их лица! Завтра всё управление будет уверено, что «оранжевая бестия» — твоя новая пассия. Тебя же засмеют! Скажут, майор перешёл на крупный калибр.

Глеб завёл мотор, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида на шепчущихся коллег и вдруг едва заметно улыбнулся.

— Пусть думают, Соколова. Мне даже на руку. Лишние вопросы отпадут, почему я катаю тебя по городу без наручников.

— Ты сейчас серьёзно? — я прижала ладонь к груди. — Неужели готов пожертвовать своим честным именем ради моего комфорта? Не боишься, что коллеги подумают, будто у тебя настолько специфический вкус?

— У меня отличный вкус, — отрезал он, выруливая со стоянки. — И сейчас он подсказывает мне, что если я тебя не покормлю, ты начнёшь грызть обивку сидений.

Вместо следственного эксперимента мы припарковались у уютного итальянского ресторанчика. Я пыталась сопротивляться, напоминая про долг перед родиной и поимку Анжелы, но Громов был непреклонен.

— Сначала обезвредим «рыжую бестию» калориями, — заявил он, подталкивая меня к входу. — Голодный бухгалтер опаснее вооружённого рецидивиста.

Официант, увидев Глеба в строгой чёрной рубашке и меня в ярком платье, расплылся в улыбке:

— О, прекрасный выбор для свидания! У нас есть столик в укромном уголке…

— Это не свидание, это следственный эксперимент! — выпалила я, вводя официанта в ступор.

Глеб спас ситуацию, коротко кивнув:

— Нам подойдёт.

Весь обед я пыталась сохранять дистанцию, но паста «Карбонара» и свежая фокачча подло перетянули меня на сторону противника. И через полчаса я уже рассказывала Глебу байки из жизни клиники, он в ответ порадовал меня таким профессиональным анекдотом, что я едва не подавилась оливкой. Когда принесли счёт, я решительно полезла в сумку за кошельком.

— Так, Громов. Делим пополам. Я женщина независимая!

Глеб просто накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были тёплыми и пугающе надёжными.

— Убери, Соколова. Считай это оперативными расходами.

— А начальство разве поверит, что ты вёл слежку в дорогом ресторане? — пробормотала я, но спорить не стала. Сытость навалилась на меня мягким одеялом.

Когда мы вернулись в машину, в салоне было тепло, а мерное гудение мотора подействовало на меня магически. Я честно пыталась вглядываться в номера встречных машин, подозревая в каждой Анжелу, но веки налились свинцом.

— Ты только… не уезжай без меня на захват… — пробормотала я, устраиваясь поудобнее.

— Спи, Яся. Я всё контролирую, — услышала я его низкий голос.

Проснулась от тишины. В полутьме чужой квартиры. Голова лежала на чём-то мягком… кажется, это было плечо майора. Пахло терпким мускусом и дорогим парфюмом.

Я осторожно приподнялась и с лёгким сожалением увидела, что мы оба в одежде. В полумраке спальни Глеб выглядел непривычно беззащитным, если это слово вообще применимо к мужчине с такими плечами. Я рассматривала его короткие густые ресницы, которые сонно подрагивали, и крохотную морщинку у губ — она казалась следом от частых, но скрытых улыбок.

Внутри что-то предательски ёкнуло. Я поймала себя на мысли, что хочу узнать, какой на вкус поцелуй сурового майора. Будет ли он отдавать древесным парфюмом или вишнёвым сиропом из нашего общего прошлого? Моё сердце забилось так часто, что, казалось, оно сейчас проломит рёбра и выпрыгнет Громову прямо в ладони.

Заметив тонкий белёсый шрам на его подбородке, я не удержалась и наклонилась ещё ниже, чтобы рассмотреть его получше. И в этот самый момент Глеб открыл глаза.

Мир схлопнулся до размера его зрачков, в которых мгновенно вспыхнуло осознание ситуации. Я застыла, затаив дыхание. Расстояние между нами было критическим — достаточно одного микронного движения, чтобы теоретический поцелуй стал юридическим фактом. Ужас на мгновение сковал мои мысли: это выглядело максимально двусмысленно. Будто я, воспользовавшись беспомощным состоянием правоохранительных органов, решила провести несанкционированный захват его губ.

Но Яся Соколова не из тех, кто краснеет и прячется под одеяло. Лучшая защита — это нападение.

— Громов! — выпалила я ему прямо в лицо и, резко отпрянув, едва не свалилась с кровати. — Ты издеваешься?! Снова тащил меня на плече, как мешок с элитной картошкой?

Глеб не шелохнулся, только его взгляд стал невыносимо ироничным. Он медленно приподнялся на локтях, не обращая внимания на то, что его рубашка измялась, а волосы на затылке забавно топорщились.

— Во-первых, не как мешок, а как ценный вещдок, — его голос после сна был таким низким и хрипловатым, что у меня по телу пробежали мурашки размером со слонов. — А во-вторых, Соколова, ты весишь ровно столько, сколько нужно, чтобы у меня завтра не болела спина, но проснулся аппетит.

— На какой именно аппетит ты намекаешь? — я судорожно поправила платье, которое за ночь превратилось в некое подобие жёваной апельсиновой корки и скрывать лишнее на моих бёдрах решительно отказывалось. — Это что, новый метод дознания? Пытка близостью?

— Я хотел лечь спать на диване, — Глеб сел, потирая лицо ладонями. — Но ты намертво вцепилась в мою рубашку, и пришлось капитулировать.

— Мог бы и разбудить, — проворчала я.

Он иронично выгнул бровь:

— Будить бестию, которая охаживала шваброй бывшего сожителя? Я не считаю себя бессмертным.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Вцепилась, значит? Память услужливо подкинула обрывок сна, где я пыталась удержать что-то очень тёплое и надёжное, чтобы не упасть в чашу с пуншем...