Ольга Коротаева – Семь невест некромага (страница 17)

– Мара, что ты делаешь?

Не в силах более терпеть, я выкрутила запястья из его хватки и изо всех сил бросилась на Генриха, опрокинула на спину и уселась верхом, прижимая его к плите. Прижавшись к инститору, прошептала:

– А ты как думаешь? Я хочу тебя!

Брови Генриха поползли вверх:

– Здесь? На кладбище?!

Я нетерпеливо отмахнулась:

– Какая разница? Хватит варить лягушку в холодной воде. Я так сильно хочу тебя, милый! Иди же ко мне…

Попыталась снова поцеловать его, но Генрих, схватив меня за шею, вытянул руку:

– Интересно, с чего ты такая ласковая? Любовного зелья выпила? – Быстрым взглядом окинул могилы, и при виде жёлтых роз лицо его словно окаменело. – Последний вдох? Всё понятно. Надышалась это дрянью!

Отпустил мою шею, и я упала на колени. Генрих же быстро поднялся, резким движением оторвал левый рукав от своего лонгслива, да склонился надо мной. Я попыталась сопротивляться, но инститор силой завязал рукав на моей голове так, что трикотажная ткань закрывала лицо от подбородка до самых глаз. Затем Генрих, содрав второй рукав, соорудил повязку себе. Я же едва сдерживала слёзы обиды и разочарования, а тело пронзали стрелы неудовлетворённого желания.

– Ты опять меня отталкиваешь! – глухо, сквозь повязку, пробурчала я. – Вот зачем тогда признавался в чувствах, а? Я тебя не понимаю! Что, прошла любовь? – Распаляясь, я перешла на крик. – Или же и не было её никогда?! Решил держать при себе глупую доверчивую даймонию… Как там? Не помучил ведьму – день прошёл зря! Так вот в чём дело! Я каждый день мучаюсь рядом с тобой, и жизнь инститора удалась?

Генрих схватил меня за плечи и легонько встряхнул, и я с яростью посмотрела в его изумрудные глаза над самодельной повязкой.

– Думаешь, я тебя не хочу? – прорычал он. – Что я, по-твоему, по уши деревянный?!

– Не знаю, как по уши, – обиженно крикнула я, – а по пояс – точно!

Генрих вдруг приник ко мне всем телом и когда его жёсткие пальцы сомкнулись на моём запястье, он прижал мою ладонь к своему естеству, и у меня перехватило дыхание от неожиданной твёрдости. Я порывисто приникла к Генриху, но инститор резким движением отвёл мою руку и отстранился.

– Но почему же тогда? – обескураженно простонала я.

Генрих отпустил мою руку и наклонился за мечом, до меня донеслось:

– Не хочу быть твоей очередной игрушкой.

Я вспыхнула до корней волос:

– Что это значит? Какая ещё игрушка?!

Генрих выпрямился и, намеренно избегая смотреть на меня, пристроил меч к поясу.

– У меня есть принципы, Мара, – едва слышно проговорил он. – Либо всё будет по правилам, либо ничего не случится. – Он поднял на меня свои ясные глаза цвета изумруда и саркастично добавил: – А если уж и случится, то точно не на кладбище под воздействием могильных цветов! Ты вообще, понимаешь, что происходит? Ты надышалась этой отравы, вот и бросаешься на мужиков, как кошка по весне. Я на этом месте, или тот мертвяк, какая разница? Тебе главное утолить свою похоть…

У меня от возмущения перехватило дыхание.

– Что?! – взвыла я и, с кулаками бросаясь на инститора, возмущённо крикнула: – Да ты хоть знаешь, как я сопротивлялась?..

– Видел, – ухмыльнулся Генрих и, схватив мои запястья, приблизился к самому лицу: – Изо всех сил… прижималась!

Щёки опалило жаром, на глаза от обиды навернулись слёзы. Я всхлипнула:

– Но это же всё внешне! Я думала о тебе…

Глаза Генриха сузились, в голосе зазвучали едкие нотки:

– Ага! Значит, если я буду целовать другую женщину, но думать о тебе, то изменой это считаться не будет?

Я стряхнула его руки с запястий и в отчаянии закричала:

– Да если бы не Забава, я бы и не подумала его целовать!

Брови Генриха практически поползли на лоб:

– А при чём тут русалка?

Я вздрогнула и прижала ладони ко рту. Забава у колодца, Лежик истекает кровью, а я тут отношения выясняю? Ну и подруга! Схватила растерянного инститора за руку и потянула в сторону домика:

– Скорее! Надо спасать Забаву!

Брови Генриха сошлись на переносице, взгляд настороженно скользнул по тёмным могилам. Ни слова не говоря, он побежал рядом со мной… и мы вдвоём врезались в невидимую стену. Я опять ушибла многострадальное колено, да со стоном уселась на землю, Генрих же умудрился устоять. Инститор сосредоточенно потыкал в защиту острием клинка, а я заныла:

– Вот незадача! А я подумала, что моя сила разрушила и эту стену. Но видимо некромаг провёл меня через неё…

Генрих вдруг замер, и я восхищённо покосилась на его напряжённые бицепсы, а инститор медленно развернулся, и взгляд его неприятно царапнул меня.

– Некромаг?! – грозно уточнил он. – Так это был не просто оживший мертвец, а сам некромаг? – Руки его опустились, и меч со скрежетом царапнул мрамор ближайшей плиты: – И как же я сразу не распознал?

Я, опираясь на крест, поднялась и, невольно морщась от боли в колене, полюбопытствовала:

– А его можно распознать? По каким признакам?

Генрих посмотрел на меня так, что я съёжилась:

– А ты молчи, ведьма! Это надо же придумать – целоваться с некромагом! Ты вообще понимаешь, что чудом жива осталась?

Я попыталась улыбнуться, но губы мои задрожали:

– Но ты же меня спас!

– И пожалею об этом ещё не раз, – недовольно буркнул Генрих.

– А теперь нам надо спасти Забаву, – пропустив мимо ушей его ворчание, настойчиво проговорила я. – Ты же инститор! Знаешь, как снимать магическую защиту?

– Разумеется, – мрачно хмыкнул Генрих. Он хитро покосился на меня и добавил: – Но дело это небыстрое. Пока я работаю – развлекай меня!

– В смысле? – насторожилась я.

– Рассказывай всё, без утайки! – крутанув меч, рявкнул Генрих. Он вонзил клинок в землю и достал из кармана небольшой круглый предмет, похожий на компас. Я приблизилась и с интересом заглянула за плечо инститора, рассматривая множество дрожащих стрелочек, а Генрих недовольно покосился на меня: – Зачем рванула в Тремдиш, как столкнулась с некромагом и во что вляпалась Забава.

– Помнишь ту ведьму, которой ты чуть шею не свернул? – начала я, наблюдая, как инститор, сверяясь с магическим компасом, медленно поворачивает клинок в земле.

– Угу, – отозвался Генрих. – До сих пор жалею, что не свернул…

Я нервно усмехнулась:

– А уж как я жалею!

Генрих исподлобья глянул на меня:

– А что случилось с ведьминской солидарностью?

– Когда попадаешься в ловушку, она как-то быстро улетучивается, – недовольно буркнула я. – А эта девчонка и Забаву подставила, и меня. Опоила чем-то так, что я умудрилась попасть на это кладбище прямо из её жуткого поросячьего дома! Хвала небу, что не ногами вперёд. За кошкой побежала… у меня даже мелькнула сумасшедшая мысль, что это Данья и есть… Ты случаем не знаешь, могут ли ведьмы превращаться в кошек?

– Случаем, знаю, – усмехнулся Генрих, нажимая на рукоять: по воздуху, словно по водной глади, пробежалась рябь, сияющая всеми оттенками от сиреневого до фиолетового. – Ведьмы не могут… – Я, заметив алую прорезь в волнующемся магическом поле, восхищённо присвистнула: вот это спецэффекты! Генрих с силой провернул клинок в земле, раздался громкий хлопок, и на землю посыпались зеленоватые искры. Инститор вытащил меч и с напряжённой улыбкой повернулся ко мне: – А вот зверуны могут. И в кошек превращаться, и даже ведьмой притвориться.

По спине моей пробежались мурашки, а память услужливо подсказала слова некромага о том, что на зверунов не действует «последнее дыхание», или как там называются эти жуткие цветочки…

Генрих тем временем медленно продвигался вдоль магической стены, а острие его меча чертило в земле линию от того места, где прямо в воздухе мерцала алая трещина. В разные стороны, словно от неисправного электроприбора, сыпались ядовито-зелёные искры. Я поспешила за инститором:

– То есть, Данья и не ведьма вовсе? Она… этот, как его? Зверун? Некромаг тоже о них говорил…

Генрих замер на месте, словно нащупав что-то клинком. Он слегка повернулся в мою сторону, и на лице инститора я заметила недовольную гримасу.

– И что же он говорил?

Я пожала плечами:

– Что их почти не осталось.