Ольга Коротаева – Семь невест некромага (СИ) (страница 7)
— Или убивает, — мрачно добавила Забава.
В офисе воцарилась тревожная тишина, и я ощутила, как шею сковал морозец дурного предчувствия. Передёрнула плечами, — всё лучше, чем поддаваться ревности и гневу! — и весело проговорила:
— Вот поэтому Данья и обратилась к нам! Она хочет защитить себя… ну а если мы найдём её подругу, то обещала заплатить в десять раз больше.
— В десять раз больше, чем сколько? — деловито уточнил Лежик.
— Найдём девчонку — закроем ипотеку, — подмигнула я.
— Отлично! — Инкуб даже подпрыгнул от воодушевления: — Я рад, что ты решилась взяться за это дело!
— Ага, — хищно улыбнулась я: — И вы оба едете со мной!
Забава с энтузиазмом кивнула, а вот Лежик сник.
— Но Мара, — простонал он. — Ты же знаешь, что на трассе меня жутко тошнит…
— Хорошо, — невинно ответила я. — Оставайся! А я, пожалуй, перед отъездом позвоню папуле, — благо он остался в Краморе! — и попрошу передать Аноли, что ты в восторге от зелья и хотел бы принимать его на завтрак вместо кофе… причём прямо из её прекрасных ручек! Традиции превыше всего!
Кожа на лице Лежика позеленела, инкуб беззвучно открывал и закрывал рот, Забава тихонечко хихикала. Брат, взяв себя в руки, судорожно вдохнул и угрюмо пробормотал:
— В Тремдиш, так в Тремдиш.
Глава 2. Головокружительная встреча
Дорога грязной серой речкой текла между зелёных берегов полей, в приоткрытое окно влетал озорной ветерок, он легонько трепал мои волосы, обдавая запахами скошенной травы и разгорячённого асфальта. Я покосилась на заднее сидение, где сладко посапывала симпатичная ведьма, а рядом недовольно нахохлился мой братец, и усмехнулась:
— Всё ещё дуешься?
— Злая ты, — проворчал Лежик и демонстративно отвернулся.
Я пожала плечами: ну злая. Да и кто бы остался добреньким после того, что выкинул инститор? Сердце заныло, в горле образовался комок, и я прикусила губу, чтобы не дать слезам вырваться.
— Жалеешь? — тихо спросила Забава, и я невольно вздрогнула.
Покосилась на русалку и криво ухмыльнулась:
— О чём мне жалеть? Это моя работа! Конечно, Тремдиш не ближний свет, но зато денежки посулили хорошие…
— Я не о деле, — нетерпеливо отмахнулась Забава и, склонившись ко мне, прошептала: — Жалеешь, что оттолкнула Генриха? Ты же любишь его…
— Я не отталкивала! — прошипела я и невольно вдавила в пол педаль газа: машина взревела и рванулась вперёд так, что деревья на обочинах превратились в зелёные стены. — Это он сжёг документы и расторгнул нашу помолвку! Я не нужна инститору, да и он мне не нужен!
— Ну да, ну да, — иронично покачала головой Забава. — Он тебе настолько не нужен, что готова разбиться? Куда так несёшься? — Я скрипнула зубами и с усилием потянула стопу на себя, зелёные полосы в окне снова приняли очертания деревьев. Забава вздохнула: — Генрих наверняка считает, что у тебя фобия, связанная со свадьбой. Ты ведь столько раз стирала память Вукуле…
— Забава, прекрати, — простонала я. — Чего ты добиваешься?
— Чтобы ты призналась себе, настолько тебе дорог Генрих! — неожиданно рявкнула русалка. — Ты же сама себя мучаешь. Подумай: разве стал бы Генрих заморачиваться с этими документами, если бы ты была ему не нужна? А? Ему что, делать нечего? Прикинь, сначала поднять на уши Комитет, чтобы доказать своё право называться твоим женихом, а потом за секунду сжечь все плоды своих усилий… Зачем?! Чтобы тебя подразнить? Не кажется тебе, что это немного… чересчур?
— То есть, — сердце дрогнуло, и я прошептала: — Ты считаешь, что инститор реально собирался жениться на мне?
— Нет, блин! — рассмеялась Забава. — Он нереально хотел жениться! Ну ты даёшь, подруга! Прикинь, мужик не прикасался к тебе, держал слово, которое дал твоему отцу… Как ты думаешь, Генрих просто волю тренировал? Думаешь, он не хотел тебя? Да я как помню, какие искры между вами летали, так самой аж хочется найти свою вторую половинку!
Я мрачно усмехнулась:
— Ага! Летают искры… синие! У меня едва сердце не остановилось, когда он сжёг те документы магическим огнём.
Голос оборвался, в носу стало мокро, и я невольно всхлипнула.
— Ты же знаешь, что Генрих жутко вспыльчивый, — миролюбиво произнесла Забава. — Наверняка, он уже жалеет о том, что сжёг документы. И о том, что напугал тебя синим пламенем. Но ты сама довела его, Мара. Во всём виноват твой строптивый характер!
В груди кольнуло, и я недовольно покосилась на русалку.
— Нет! — упрямо возразила я. — Во всём виноват Олдрик! Всё из-за него… Привет, я твой папочка! Через столько лет явился, и нате вам традиции. И сверху воздержание для полного комплекта! — Я всё больше распалялась: — Оно мне надо? Меня Лежка вырастил, инкуб мне больше отец, чем хранитель. А у того человека нет никаких прав, чтобы требовать от Генриха такое. Я, дрить твою за ногу, не послушная девственница, как Аноли! Эх, надо было прирезать старика, когда просил…
— Что?! — лицо Забавы вытянулось так, что я усмехнулась: — Ты же это несерьёзно?
Я вздохнула и переключила передачу: разумеется, несерьёзно! Придавить силой могу, даже окунуть в боль и ужас… Но пронзить мечом — нет. Тошнить начинает, стоит представить это. По спине пробежались мурашки: а вот нечто, что живёт во мне, не задумываясь сделает ещё и не такое! Я вспомнила седого Вукулу и окровавленный меч… Нельзя давать волю даймонии! А сила эта едва не вырвалась на свободу после выходки Генриха. Лучше быть одной, тогда никто не пострадает… И инститор в том числе.
— Всё, что ни делается — всё к лучшему, — уверенно проговорила я и покосилась на хмурое лицо русалки: — Честно, подруга! Свобода мне дороже всех парней на свете!
Забава хотела возразить, но я её перебила:
— А вот и Тремдиш! Смотри, там указатель…
Русалка прищурилась, разглядывая окрестности, я крикнула:
— Ей, Данья! Куда дальше?
Ведьма коротко всхрапнула и потёрла лицо, её опухшие от неудобного сна веки словно не желали подниматься.
— Прямо пока, — прохрипела она. — До главной площади, а потом покажу…
— Что? Где я? — встрепенулся Лежик: кажется, и инкуба сморило долгой дорогой, даже хвалёная тошнота отступила.
— Кто здесь? — изображая испуг, подхватила я.
Забава невольно рассмеялась, Лежка насупился, а ведьма усиленно потёрла глаза. Домов становилось всё больше, но даже вдалеке я не смогла заметить ни одного высокого здания. Похоже, Тремдиш не поднялся выше третьего этажа. Даже главную площадь, которая была похожа на огромный масляный блин, окружали двухэтажные особняки. Данья махнула рукой в сторону одной из узких улочек, разбегающихся от сверкающего жёлтой плиткой «блина» в разные стороны, и я послушно свернула туда.
Мы остановились рядом с весёлым домиком, больше всего напоминающим пузатого жизнерадостного поросёнка: весь ярко-розовый, с круглыми окошками и «копытцами» лавочек в небольшом дворе. Лежик растерянно ходил вокруг клумбы в форме сердечка, а Забава со знанием дела осмотрела огромный дуб с вырезанными на коре многочисленными знаками «плюс», соединяющими одинокие буквы.
— О! — заметив её интерес, понимающе улыбнулась Данья. — Это волшебное дерево!
— Живое? — насторожилась я и на всякий случай отступила на шаг: вдруг это родственник дубов из Рощи, схватит ещё за ноги корнями…
— Дерево влюблённых, — щурясь от удовольствия, продолжила Данья. — Пара, которая оставит на его коре свои инициалы, навеки соединится в своей любви! Если я поставлю между ними «плюсик», конечно… — Я невольно вздрогнула, заметив пару «минусов», а ведьма повернулась к Лежику, который с удовольствием вдыхал сладкий цветочный аромат, и добавила: — И клумба тоже волшебная… Одинокие сердца сажают на ней зёрнышко, а цветок я потом добавляю в любовное зелье.
Лежка с ужасом отшатнулся и закашлялся, я почесала кончик носа и задумчиво пробормотала:
— А неплохо ты зарабатываешь, раз домина такой…
Забава пихнула меня локтем в бок и шепнула:
— Может, и тебе переквалифицироваться, а? Подучись у Даньи, пока мы здесь!
Я брезгливо скривилась:
— Не по мне это всё… Уж прости! Волосы дыбом от всех этих няшностей.
— Конечно, — обиженно буркнула Забава: — По тебе только ужасы, кровь и кишки…
— Кишки — это хорошо, — хищно ухмыльнулась я, делая вид, что рассматриваю живот русалки. — Мясо! Свежее мясо…
Забава сделала испуганный вид и спряталась за спину Даньи:
— Не ешь меня, страшная ведьма! Я тебе ещё пригожусь! К тому же, говорят, русалки пахнут рыбой! А рыба не мясо…
Лежик осторожно понюхал её волосы и покачал головой:
— Враньё!
— Проголодались? — с сочувствием уточнила Данья, принимая наше дурачество всерьёз. — Проходите в дом, я сейчас что-нибудь приготовлю.
Через полчаса перед нами стояли широкие чашки сладкого чая, а стол ломился от огромного количества пирожных и конфет. Я обвела унылым взглядом всё это цветастое великолепие, и в животе громко заурчало. Так, словно мой организм предупреждал, что уже заранее готов слипнуться. Я простонала:
— А мяска у тебя нет?
Выражение лица у Даньи стало несчастным, я невольно вздохнула и нехотя цапнула пирожное, единственное, на котором не было цветочков. Лежка убрал руки со стола и проговорил тоном умирающего: