Ольга Коротаева – Пряник для Кнута (страница 4)
Моргнув, прихожу в себя и осторожно отвечаю:
– О том, что ваши собеседники могут неправильно понять подобный посыл.
– Да ладно? – хмыкает Клим. – И что же тут можно неправильно понять? А, Пряник? Что пришло на ум тебе?
Я дипломатично отзываюсь:
– Что вы не рады гостям. Я пойду, пожалуй…
Поворачиваюсь к двери и тянусь к ручке, как вдруг слышу резкий окрик:
– Стоять!
Обречённо уронив руку, оглядываюсь.
– Вам что-то нужно?
– Разумеется, – ледяным тоном говорит он. – Иначе зачем бы мне понадобилась помощница?
Подхожу к мужчине со смесью щенячьего восторга и опаски. Так, наверное, входят в клетку с тигром те, кто обожают этих животных.
– Что мне делать? – смотрю вопросительно.
– Между лопаток почеши, – неожиданно заявляет Клим и поворачивается своей широкой мускулистой спиной.
У меня перехватывает дыхание от мысли, что я сейчас прикоснусь к кумиру. Руки дрожат, когда начинаю легонько царапать ткань рубашки.
– Посильнее! – велит прокурор и ехидно добавляет: – Или все силы истратила, защищая меня от несуществующей бомбы?
Хорошо, что Клим стоит спиной и не видит, как я краснею. И не просто краснею, едва дым из ушей не идёт. Ведь Кнут по локоть в гипсе! Неужели мои сто двадцать два килограмма настолько убийственны?
– Почему вы так сильно пострадали? – осторожно интересуюсь я.
Кнут чуть оборачивается и бросает косой взгляд.
– Меня спрашиваешь? Это же ты набросилась!
– Допустим, – продолжаю почёсывать спину мужчины. – Но вы не кажетесь хрупким человеком, прокурор. Даже учитывая мой вес, трудно представить, что молодой здоровый мужчина сломал обе руки.
– Вообще-то сломаны лишь два пальца, – поправляет он и задумчиво продолжает: – Конечно, я не врач, но, признаться, удивлён, зачем понадобилось накладывать столько гипса… Всё, Пряник, хватит!
Поворачивается, и я отступаю, чтобы мужчина не задел меня загипсованной рукой. Невольно бросаю взгляд на его средние пальцы и приподнимаю брови.
– В тот момент мне показалось, что хрустнула коробка. Я и понятия не имела, что это ваши кости. Честно признаться, сложно понять, как такое могло произойти. Разве что вы нарочно выставили эти два…
Клим кашляет и отводит взгляд, а я растерянно моргаю. Он смутился? Кнут?!
– При падении я старался случайно не потрогать тебя за… различные выступающие упругие места. Вот и получилось, что пальцы оказались в опасном положении.
– А что не так с моими упругими местами? – педантично уточняю я. Чем-чем, а своей грудью я горжусь.
– Э… – Неужели Клим потерял дар речи? Глянув на меня, он пожимает плечами. – Всё так.
– Напоминаю, что вы держали коробку, – скрещиваю руки на груди, куда до сих пор направлен его взгляд. – Но утверждаете, что в момент падения думали, как бы меня случайно не потрогать?
Не выдержав, Клим смеётся и приподнимает закованные в гипс конечности.
– Прошу перерыв, уважаемый судья!
Тут же отступаю, осознав, что чересчур активно наседала на прокурора.
– Простите, я немного дезориентирована. Никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации.
– Поверь, – негромко отзывается Клим и смотрит так, что сердце совершает кульбит, – у меня такое тоже впервые.
Возникает мысль, что, возможно, Кнут не такой ужасный, как о нём говорят. Во всяком случае, он пытается пошутить. Жаль, что я не умею задорно смеяться над шутками парней, как Софочка. Может, поэтому у неё десятки кавалеров, а я даже не целовалась толком?
Нет, конечно. Дело в разных весовых категориях.
Чтобы прервать затянувшееся молчание, показываю на дверь.
– Вторая коробка у Вадима. Схожу за ней…
– Нет, – обрывает Клим и кивает на белоснежную дверцу. Единственное, что за ней может быть, это туалет. – Сначала идём со мной туда. Не могу больше терпеть!
Холодею всем телом.
О нет!
Глава 6
Следовать за Кнутом? Сбежать? Послать всё лесом и уволиться? Красный провод или синий? Если войду в уборную за мужчиной, это автоматически будет означать согласие? Не хочу рушить образ кумира!
«Будто есть выбор, – усмехаюсь про себя. – Я словно дальтоник, выбирающий один из двух одинаковых проводов. Рванёт в любом случае!»
Следую за Климом, а он входит в светлую и довольно просторную комнату, где стоит душевая кабина и белый фаянсовый друг, с которым я не спешу заводить знакомство на троих с Кнутом.
– Что мне делать?
Думала, мой голос дрогнет, но нет, он звучит на удивление ровно, а вот внутри у меня всё так и кипит! Мысли скачут, кровь несётся по венам с космической скоростью, потому что сердце отстукивает чечётку.
«Только не проси снять штаны, – мысленно умоляю прокурора. – Не переживу этого!»
– Помой мне голову, – приказывает Клим.
Я зависаю на миг.
– Что, простите? Помыть… голову?!
Мужчина оборачивается и иронично смотрит на меня.
– Мне вдруг стало интересно, какие мысли блуждали в этой хорошенькой голове, когда я пригласил тебя в ванную комнату.
«Хорошенькой голове… Хорошенькой голове!» – эхом отдаётся где-то в груди.
Вслух же отвечаю:
– Вы не приглашали, а приказали.
– Ой, только не надо делать из меня чудовище, – фыркает Клим и тут же добавляет: – Впрочем, я им стану очень скоро! Привык душ принимать два или три раза в день, а сегодня лишь утром освежился. Ощущение, будто голова полна пыли. Жуткое чувство!
Смотрю на мужчину и едва не растекаюсь от умиления. Оказывается, и у Кнута есть слабость.
«Боже! – восклицаю про себя. – Да он же невероятный чистюля! Кто бы мог подумать? Никогда не представляла, что великий и ужасный Кнут может мучиться от того, что у него запылились волосы».
– Пряник! – резко рявкает Кнут, вырывая меня из мыслей. – Чего застыла? Настолько потрясена, что придётся собственноручно помыть мне голову?
– Нет, – отрицательно качаю головой. – Размышляю, как это сделать, чтобы не намочить вашу одежду.
– Что тут думать? – рычит он и подаётся ко мне. – Снимай рубашку!
«О-о-о-о-о! – пронеслось в мыслях. Колени едва не подкосились, руки задрожали. – Да быть не может! Я увижу торс краша?!»
Какие там провода? Синие, красные, розовые в полоску… Всё давно взорвалось к чертям собачьим! И это кумир лишь предложил снять с него рубашку. А что со мной станет, когда увижу пресс Кнута? В обморок хлопнусь? Высмеет же! Мол, кисейная барышня. А правду я Климу даже под пытками не скажу.
– Хорошо, – срывается у меня с губ. – Повернитесь, пожалуйста, боком.
Касаюсь кончиками пальцев белоснежной ткани его рубашки, а в уме уже поглаживаю чёткие кубики напряжённого пресса. Во рту мгновенно становится сухо, и перед мысленным взором проносятся такие картинки, что актёры взрослого кино покраснели бы!