Ольга Коротаева – Пряник для Кнута (страница 3)
– Что вы сказали? Почему невеста?
– Чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему ты помогаешь Кнуту держать штаны, – добивает меня мужчина. – Именно поэтому нужна женщина, о которой в прокуратуре никто ничего не знает.
Вот попала!
Глава 4
Стоило поставить автограф под договором, как меня тут же берут в оборот. Не давая попрощаться с подругами, суют в руки коробку с делами и выталкивают из здания, у которого уже ожидает личный водитель прокурора и служебная машина Кнута.
– Мчись в клинику, – провожает меня взмыленный и обеспокоенный Александр. – Клим потребовал документы полчаса назад!
– Наверняка ещё до того, как ему наложили гипс, – ледяным тоном отвечаю я.
Мужчина округляет глаза.
– Как ты догадалась?
Выдаю полуулыбку Моны Лизы и умалчиваю, что пыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. Увы, юмор никогда не был моей сильной стороной. Водитель открывает мне дверцу, и я устраиваю коробку с делами на заднем сиденье.
Выпрямившись, беру вторую из рук Александра, как вдруг слышу громкий женский голос:
– Офигеть! Орешек, это же она? Вон там, у крутой тачки…
Забываю, как дышать, потому что ко мне бежит моя дорогая мамуля. Её короткое платье канареечного цвета развевается, демонстрируя всем желающим бирюзовые шортики шестидесятого размера, а широкое лицо расплывается в улыбке так, что на солнце сверкают золотые зубы.
– Моя дочка теперь крутой адвокат! – на бегу восхищается мама.
Она всегда фонтанирует эмоциями. За высокой и полной женой, напоминая колобка из-за невысокого роста и блестящей залысины, едва поспевает папуля. Хорошо, что в отличие от мамы он нашёл в гардеробе что-то строгое. Плохо, что чёрный классический костюм, который купили на похороны дедушки, папе теперь сильно мал.
Но отца это не сильно заботит. Махая обеими руками, он несётся ко мне.
– Пряничек, мы приехали поддержать тебя в твой первый рабочий день!
Ещё несколько секунд, и от крошек моей репутации вообще ничего не останется. Ловлю ошеломлённый взгляд Александра и спокойно сообщаю:
– Я их не знаю. – Торопливо залезаю в машину вместе с коробкой и велю водителю: – Скорее. Прокурору необходимы эти документы!
Когда машина трогается, оглядываюсь и с лёгким чувством вины смотрю на родителей. Они всё так же радостно машут мне вслед и кричат изо всех сил:
– Постарайся, Пряничек! Ты лучшая! Ты наша гордость! Наша лампампуля!..
Резко отворачиваюсь и, поймав через зеркало заднего вида любопытный взгляд водителя, симпатичного мужчины тридцати лет, медленно поднимаю коробку на уровень лица. С одной стороны, я уже привыкла, что родители устраивают шоу, и притерпелась к их фонтанирующей и неотвратимой любви. Но с другой – мне хотелось провалиться под землю от стыда.
– Просила же не делать этого, – бормочу в совершеннейшем отчаянии. – Как об стенку горох.
И вдруг понимаю, что всё могло быть гораздо хуже. Если бы меня не попросили отвезти Кнуту документы, с мамы и папы сталось устроить у здания суда какое-нибудь незабываемое представление.
Когда я пошла в первый класс, они плясали на школьном стадионе с помпонами в руках до тех пор, пока директор не вызвала полицию. А когда поступила в институт, бегали по кампусу, раздавая рекламные листовки с моей фотографией, и просили дружить с их дочерью и поддерживать во всём.
Благодаря родителям с первого дня я получила прозвище. Звёздного Пряника узнавали все студенты и даже преподаватели. Лишь благодаря подругам, которые знали, на что способна моя семья, и не отходили от меня, я пережила этот ужас!
Но сегодня я избежала большей части позора, укатив в неизвестном направлении, и родители не последуют за мной. Они же не знают о переводе! Осознав это, облегчённо выдыхаю и радуюсь произошедшему несчастью. Я научилась в любом неудобном положении находить преимущества.
Например, сейчас… Меня не уволили! Хотя ожидала этого. Я буду работать рядом с Кнутом! Хоть и не хочется думать о том, что мне откроются тайны кумира, о которых предпочитаю не знать.
При этом я буду занята круглосуточно и не придётся искать повод, как избежать публичного выступления перед соседями (наверняка уже организованного родителями), описывая мой первый рабочий день.
– Приехали, – слышу голос водителя и поднимаю голову, понимая, что машина уже несколько минут стоит. – Вам помочь отнести коробки?
– Если вас не затруднит, – отвечаю и вдыхаю аромат, витающий в автомобиле. Пахнет кожей и крепким мужским парфюмом. – Две сразу мне не унести, а оставлять важные документы в машине нельзя.
– Тогда припаркуюсь на стоянке!
Мы трогаемся, и я снова ловлю через зеркало заднего вида любопытный взгляд водителя.
– Я личная помощница прокурора на время его больничного, – решаю сразу утолить его любопытство. – Должно быть, некоторое время мы с вами будем часто видеться. Прошу, запишите номер моего телефона.
Протягиваю визитку, когда стихает двигатель. Мужчина берёт серую карточку и читает:
– Аделина Пряник. Интересная фамилия…
«Десять тысяч девяносто восемь», – констатирую про себя.
Водитель спохватывается:
– Меня зовут Вадим. Можно просто Вадик!
– Хорошо, Вадим, – выхожу из машины. – Ещё раз спасибо за помощь.
Направляюсь к входу в отделение, а мужчина нагоняет меня со второй коробкой в руках.
– Вы всегда такая невозмутимая? – весело спрашивает он и легкомысленно подмигивает. – Мне бы хотелось увидеть вашу улыбку. Уверен, она очаровательная!
– Простите, – кольнув его настороженным взглядом, вхожу в здание. – Не вижу повода для радости. Прокурор пострадал, а мне предстоит много работы.
– Вы правы, конечно… – недовольно бормочет мужчина.
Зато попытки флиртовать оставляет, молча следуя за мной. Я же едва дышу, повторяя про себя мантры для спокойствия, но ничего не помогает. Мысли скачут, как белки, а перед внутренним взором появляются такие картинки, что сердце пропускает удары.
И мой краш без рубашки – самое невинное из видений.
Глава 5
Подхожу к стойке администратора, чтобы узнать, где разместили Кнута.
– Вам в VIP-палату, – молоденькая девушка машет рукой в сторону коридора и, бросив заинтересованный взгляд на Вадима, опускает ресницы и кокетливо заправляет за ушко прядь, выбившуюся из-под медицинской шапочки. – Вас проводить?
– Если вас не затруднит, – призывно улыбается водитель, полностью переключаясь с несговорчивой пышки на миленькую медсестру. – Меня, кстати, Вадимом зовут. Можно просто Вадик!
– Моё имя Милена, – нежно тянет она.
– Милена, – с придыханием повторяет мужчина. – Очень интересное имя…
«Видимо проговаривает имена, чтобы не забыть, – усмехаюсь я, раскусив ловеласа. – Рабочая схема!»
Обгоняю их и первой вхожу в светлый кабинет, больше похожий на комнату в хорошем отеле, чем на больничную палату. Замираю, в изумлении рассматривая обстановку.
Королевская двуспальная кровать с кучей подушек и пультом управления, с помощью которого можно изменить положения матраса. Стоит такая, наверное, как самолёт! Над обтянутым натуральной кожей диваном висит огромная телевизионная панель – почти во всю стену! – а в углу ярким салатовым пятном выделяется компактный кухонный гарнитур.
Зеркальный паркет сияет в прямых лучах солнца, льющихся через широкое окно, у которого спиной ко мне стоит Кнут. Лёгкие занавески колышутся от поднявшегося сквозняка и обтекают мускулистую фигуру прокурора. Клим напоминает греческую статую бога!
– Дверь закрой, – не оглядываясь, цедит мужчина. – Дует!
«Соберись, Пряник!» – приказываю себе и выглядываю в коридор.
Вадим, удерживая коробку, всё ещё воркует с медсестрой, и я, поставив свою ношу на пол, захлопываю дверь. Смотрю на прокурора и отчитываюсь:
– Я привезла документы, которые вы просили. Что-нибудь ещё нужно?
Кнут медленно поворачивается, и я с ужасом замечаю, что обе его руки, удерживаемые повязками, в гипсе до самого локтя. Как так-то? Я же вроде только пальцы сломала?
О да! Пальцы тоже загипсованы. По одному на каждой руке.
Средние…
Судорожно втягиваю воздух и замираю, глядя на произведение медицинского искусства. Клим будто молча посылает меня в пешее эротическое путешествие, и я бы и рада сбежать. Но кто меня отпустит? Глядя на загипсованные пальцы, стараюсь не представлять Кнута в суде. Получается плохо. Очень плохо.
– О чём думаешь? – саркастично усмехается Клим.