Ольга Коротаева – После развода с драконом, или Девять месяцев спустя (страница 40)

Мы столкнулись с глухим ударом. Зная, что слабее, я попыталась вцепиться противнику в горло, но его кожа оказалась слишком грубой и толстой. Лэрлис действовал расчетливо и грубо: он ударил меня плечом, сбивая с лап, а затем прижал к земле, надавив на шею тяжелой лапой.

Я ощутила, как острые когти впиваются в мою чешую, и по телу разливается пульсирующая боль. Извернувшись, я полоснула задней лапой его по крылу, и в воздух взметнулись тёмные капли. Запахло железом, и мой враг взревел от боли. Казалось, мне повезло, но я чувствовала, что силы быстро тают. Движения мои становились вязкими и медленными, дыхание рваным и хриплым.

Я всё ещё пыталась сопротивляться, но Лэрлис теснил меня к краю поляны, к самому обрыву. Его рык стал победным, рокочущим. Он навалился всем весом, заставляя меня припасть к земле. Мои лапы заскользили по развороченной грязи, и я с ужасом почувствовала, что за спиной уже нет опоры — только пустота оврага.

Друзья, приглашаю в эмоциональную новинку Эли Шайвел

«🔥Развод с генералом драконов. Преданная жена»

— Ты опозорила меня, родив дочь. Я развожусь с тобой, — ледяным тоном отчеканил муж. — Ты уезжаешь! Сегодня же.

— Отдай мне мою дочь, и я сразу уйду, — прошептала я.

— Вот ещё, размечталась. Это и моя дочь. И она останется при мне, как гарант твоего послушания, пока нас официально не разведут. Ясно?

После рождения дочери муж-генерал превратился в тирана.

Он забрал у меня малышку и требует, чтобы я ложно призналась в связи с его братом, генералом-драконом, утратившим контроль над своей второй сущностью на войне. Пришлось согласиться и отправиться жить к искалеченному и озлобившемуся дракону.

Но я предательства мужа не прощу и заберу у него дочь любой ценой. И знаете, кто станет моим союзником?

Да. Его брат-генерал. Потому что нас с этим драконом, как оказалось, действительно кое-что связывает.

Глава 52

Вдруг на поляну, ломая толстые сухие сучья, ворвались пять драконов. Моё звериное чутьё безошибочно определило врагов — от них пахло паленой кожей и злобой. Сердце дрогнуло и забилось где-то в самом горле. Неужели мои защитники погибли?

Драконы с хриплым рыком накинулись на Эльбэрта. Я слышала тошнотворный хруст ломающихся костей и видела, как во все стороны летят клочья кожи. Ухватившись хвостом за корявое, шершавое дерево, беспомощно наблюдала за этой расправой.

Что я могла? Мои лапы дрожали, дыхание вырывалось со свистом, а на языке ощущался металлический привкус. Спасать блондина, который угрожал моему сыну, не хотелось — его судьба была предрешена.

К сожалению, не только его.

Понимая, что следующей жертвой стану я, торопливо разжала хвост. Тяжело повалилась в овраг, сдирая бока о камни и сминая кусты, пока не почувствовала ледяной всплеск. Вода мгновенно заполнила уши и нос. Я быстро сменила ипостась — кожа стала человеческой, но от холода кожа тут же покрылась цыпками.

«Надо спасаться!»

Я плыла под водой, пока легкие не начало жечь, а в глазах не заплясали красные точки. Вынырнула, судорожно глотая воздух. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь редким кваканьем лягушек. Ни рыка, ни дрожи земли.

Я вылезла на берег, и от холода зуб на зуб не попадал. От одежды остались лишь грязные лохмотья, руки и ноги покрывали синие пятна и глубокие ссадины. Кожу саднило так, будто меня протащили по асфальту, но я заметила, как края царапин уже медленно стягиваются и розовеют.

Вдруг лес содрогнулся от пронзительного, долгого крика. Стаи птиц с шумом и хлопаньем крыльев поднялись в небо. Я замерла, боясь даже моргнуть. Нужно было вернуться к сыну, но тревога в сердце гнала меня назад на поляну. С трудом, цепляясь за склизкие корни, я вылезла из оврага и, обхватив себя руками, пошла на звук, который привёл меня обратно на поляну.

Там, среди поваленных деревьев и взрытой земли, замерли два монстра.

Один — приземистый, покрытый светло-серой чешуёй, которая при каждом движении отливала холодным серебром. Второй, что стоял напротив, казался горой тёмного графита. Он был выше и массивнее, но его вид внушал ужас: перепонки на могучих крыльях висели рваными, грязными лохмотьями, а между чешуйками густо сочилась тёмная, почти чёрная кровь.

Теперь я понимала, почему мои ноги, вопреки страху, сами несли меня обратно. Сердце в груди молотом забилось о ребра, с губ сорвался шёпот:

— Кэннон?

В тишине, нависшей над поляной, он прозвучал как выстрел.

Графитовый гигант дрогнул. Он начал медленно поворачивать свою массивную голову ко мне, и в этот момент серебристый дракон, воспользовавшись секундной слабостью противника, пружинисто прыгнул. Слышно было, как его когти с противным скрежетом полоснули по камням. Он с ходу вцепился Кэннону в шею, и воздух огласил глухой, вибрирующий рык, от которого у меня внутри всё заледенело.

Драконы сцепились в один ревущий клубок. Рухнули на землю, и я почувствовала стопами, как почва содрогнулась. Кэннон, несмотря на боль, действовал с яростью раненого зверя. Он уперся мощными задними лапами в живот противника и, напрягая мышцы так, что чешуя на его груди заскрипела, начал буквально отдирать от себя серебристого.

Раздался влажный треск — Кэннон сумел вырвать шею из захвата, оставив в зубах врага кусок своей плоти. Не давая серебристому опомниться, графитовый гигант навалился на него всем своим колоссальным весом и придавил к земле.

Секунды растянулись в вечность. Я видела, как Кэннон сомкнул челюсти на загривке врага. Послышался хруст, похожий на треск ломающихся веток. Серебристый дракон несколько раз судорожно дернул хвостом, выбивая из земли фонтаны грязи, а затем его тело внезапно обмякло и растянулось, став похожим на огромную мокрую тряпку.

Кэннон еще несколько мгновений удерживал врага. Он тяжело и часто дышал, его бока ходили ходуном, а из ноздрей вырывался густой серый пар. Затем он медленно разжал челюсти. Графитовая чешуя начала тускнеть и втягиваться, кости с тихим щелканьем вставали на место, и через минуту на окровавленной траве уже стоял человек.

Он пошатывался, его лицо было бледным, в грязных разводах. Сделав несколько шагов навстречу, но упал на колени. Вхяв взял мою руку, прижался горячими окровавленными губами к белесым шрамам на моём запястье, а потом посмотрел снизу вверх и прошептал:

— Никому не позволю причинить тебе боль, Эф…

— Я не Эфдокия! — выпалила я, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы.

Не хотелось и дальше лгать мужчине, который едва не умер за меня.

— Леди Вэссима говорила, что ты называешь себя странным именем, — устало проговорил тот и жадно притянул меня к себе. — Мне всё равно. Ты мать моего сына, и я буду верен тебе. Буду защищать, даже если будешь прогонять. И любить, даже если ты меня ненавидишь!

— Но я не ненавижу тебя, — всхлипнув, прошептала я и улыбнулась сквозь слёзы. — Ты дорог мне, Кэннон. Но…

«Тебе действительно не важно, что в теле твоей жены душа взрослой женщины из другого мира?»

Я не успела произнести это, так как внезапно руку ожгло, и вместо десяти шрамов на запястье проступила золотистая витиеватая метка. Такая же вспыхнула на руке Кэннона. Это была связь, которую нельзя разорвать.

Ахнув от восторга, я невольно залюбовалась ею. Из книг, что раньше читала было понятно: мы теперь связаны судьбой. А это сильнее любых чувств!

— Ты что-то хотела спросить? — напомнил Кэннон.

Я решила пошутить и хитро покосилась на него:

— А что сделаешь, если я снова надену на тебя пояс верности?

Мужчина засмеялся, погладил меня по голове, а потом нежно ответил:

— Да.

— Что «да»? — несказанно удивилась я.

— Да, мне неважно, из какого ты мира, — серьёзно проговорил Кэннон. — Признаться, между мной и Эфдокией не было чувств. Она вышла за меня по воле отца, а я женился на ней по приказу короля. Но с момента, как проснулся в магическом артефакте сохранения, что-то изменилось. Ты пробудила мою душу, Дуня.

Я вздрогнула от звука своего имени, а потом охнула:

— Что ты сказал про пояс, который я на тебя нацепила?

— Артефакт, который помогает сохранить беременность, — спокойно пояснил Кэннон и тяжело вздохнул. — Эфдокии он, к сожалению, не помог.

— Эгор всё равно родился на этот свет, — мягко возразила я и, вспомнив о малыше, тревожно встрепенулась: — Эгор! Наш сынок!

— В безопасности, — он мягко сжал мои плечи. — Я нашел детей. Эглор и Убэрт охраняют их. А я расправился с Адмэнтом и его псами.

Я посмотрела на останки на поляне. Коварство и жадность оставили после себя лишь груду костей и разорванной плоти.

Кэннон поднялся, охнул от боли, но подхватил меня на руки. Его объятия были такими надёжными, а ещё необычайно тёплыми. Лорд понёс меня к дороге, где уже ждала повозка, целитель и наше главное сокровище — маленький сын.

Все вместе мы отправились в Сиверию — поместье, пахнущее снегом и соком калладского клёна, вдали от интриг и лжи.

Эпилог

Первое утро в Сиверии встретило непривычной, почти хрустальной тишиной. Из открытого окна тянуло свежестью и тонким, едва уловимым ароматом талого снега. После шумной столицы, базарных криков и бесконечного рычания дерущихся драконов эта тишина казалась почти.

Кэннон проснулся первым. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к мерному, спокойному дыханию Дуни, которую сжимал в объятиях. Его тело, ещё испещренное багровыми полосами заживающих шрамов, наконец-то расслабилось. Конечности больше не ныли от подвальной сырости королевской темницы, а тяжёлый гнёт в груди сменился легким, ровным теплом.