Ольга Коротаева – Ледыш и Недотрога (страница 20)
Казалось, что Ледыш стал частью меня, ведь я за мгновение запомнила стихи, которые Троцкий написал сегодня. Каждое слово стало для меня особенным, и было невероятно приятно исполнить песню, где каждая нота сочилась нежностью первой привязанности.
Не знаю, что будет завтра. Возможно, судьба разведёт нас с Ледатом в разные стороны. Троцкий останется в провинциальном городке, а я вернусь в столицу, когда папу освободят. Но даже в таком случае я навеки сохраню это чистое, как бриллиант, мгновение.
Когда затих последний аккорд, я повернулась и поймала взгляд, полный благоговения. Ледыш смотрел на меня, как на богиню. Мир вокруг будто перестал существовать, и в плавающем тумане оказались лишь мы вдвоём. Песня объединила наши души, и мы смогли читать в сердцах друг друга без слов. Так мне казалось…
И вдруг взгляд Ледата скользнул через моё плечо и изменился. Потемнел, как море в неожиданно налетевший шторм, и во мне завихрилось предчувствие беды. Стремительно развернувшись, я увидела Егора Никитича.
— Браво! — похлопал Черных и опустился в одно из мягких кресел, расположенных у сцены. — А теперь исполните какой-нибудь современный хит. Я послушаю.
— Мы ещё репетируем, — ледяным тоном произнёс Троцкий.
— Сегодня клуб открывается раньше, — глянув на часы, лениво ответил Егор Никитич. — Зал полностью арендован для праздника. Впрочем, у меня и свои музыканты имеются, так что можете выметаться. А ты, девочка, переоденься!
Он подал знак мужчине, который тихой тенью застыл за спиной босса, и тот стремительно приблизился к сцене и передал мне пакет. Раскрыв его, я удивлённо посмотрела на серебристую тряпочку.
— Что это?
— Посетители были недовольны как скучным нарядом певицы, — пояснил Черных. — Так и репертуаром. Поэтому с сегодняшнего дня я сам позабочусь о новенькой.
Ворона заглянула в пакет и присвистнула:
— Это только кукле подойдёт.
Ледат быстро приблизился и вынул платье, которое скорее напоминало расшитый пайетками купальник. Полина с Викой ахнули в изумлении, Минотавр что-то проворчал себе под нос.
— Ты это называешь нарядом? — Троцкий тряхнул тряпочкой. — Виолетта не будет это надевать!
— Тогда будет петь без платья, — оскалился мужчина, которого прозвали Аид. — Гостям понравится ещё больше. После вчерашнего её выступления я получил десяток заказов на приватное исполнение в VIP-комнате.
У меня похолодела спина, и ноги будто стали ватными.
— Что?..
При знакомстве Черных показался мне приятным человеком и хорошим бизнесменом. Я искренне не понимала, почему Ледат ненавидел Егора Никитича, ведь он любезно предоставил нам место для репетиций, а мне предложил высокооплачиваемую работу. Но в этот момент с лица Черных будто упала маска доброжелательности, и я увидела истинную сущность мужчины.
Роскошный блеск заведения, в котором я согласилась работать, мгновенно стал казаться дешёвым. Как если бы кто-то включил свет, и бриллиантовое колье превратилось в стеклянную бижутерию. От пошлых намёков меня передёрнуло, и я твёрдо заявила:
— Не собираюсь этого делать.
— Отказываешься исполнить контракт? — Аид выгнул бровь и взмахом руки позвал своего подчинённого. Тот подал чёрную папку и снова отступил в тень. — Что же, я предусмотрел и это. Штрафы, неустойки… Всё включено!
— Прекрати, — тихо, но отчётливо процедил Ледат. — Она ведь ни при чём. Это между нами.
— Девочка подписала контракт добровольно, — Егор Никитич резко захлопнул папку и жадно подался вперёд. — Как она может быть ни при чём?
— Тебе нужен певец? — Троцкий медленно спустился со сцены и приблизился к креслу, в котором будто король царства мёртвых восседал Черных, и бросил платье ему в ноги. — Бери меня, а её оставь в покое!
Сверкающая пайетками тряпочка застыла на полу серебряной лужицей.
— Вот как ты заговорил? — вкрадчиво протянул Аид и, нагнувшись, свободной рукой подцепил платье. Покачивая его на пальце, глянул на Троцкого исподлобья. — Подпишешь со мной контракт вместо неё?
— Да, — обречённо выдохнул Ледат.
— Сначала прочти, — Егор Никитич передал парню чёрную папку. — Здесь есть кое-что интересное…
— Откуда у вас это? — нахмурился Троцкий.
— Потом расскажу, — обманчиво мягко пообещал Черных. — Теперь переверни лист. Вон там, где подчёркнуто. Видишь? Возможно, ты передумаешь спасать девушку из беды.
Ледат скользнул взглядом по записям и застыл, словно забыл, как дышать. Заметив, как побелело лицо парня, я шагнула к краю сцены. Будто ощутив это движение, Троцкий вскинул голову, и я наткнулась на колючий взгляд.
— Ты…
Вокруг нас опять сгустился туман, но теперь он ничем не напоминал сказку. Скорее, в нём затаились ужасные чудовища, чьи горящие глаза наблюдали за мной из матовых зеркал. Казалось, они вот-вот набросятся на жертву и разорвут её в клочья.
— Коршев Игорь Константинович, — голос Троцкого царапал нервы ледяными нотками, — твой отец?
Глава 29. Ледат
Разве это могло быть правдой? Звуки долетали до меня будто сквозь вату, Аид продолжал что-то говорить, но я не понимал ни слова. Смотрел на Недотрогу и не мог поверить. Виолетта ненавидела несправедливость, не задирала нос и стремилась помочь тому, кто оказался в беде. Неужели эта добрая и отчаянная Девушка, от улыбки которой сжималось в груди, действительно дочь того человека?
Тёмный пол под ногами не дрогнул, хрустальные лампы продолжали излучать рассеянный свет, вокруг меня были люди, которых я мог бы назвать друзьями. Но в этот миг я почувствовал себя самым одиноким человеком в мире.
— Ледат…
Голос Коршевой прозвучал выстрелом, вырывая меня из вязкого тумана и осыпая кожу мурашками. Поджав губы, я отвёл взгляд и тихо предложил Аиду:
— Давайте поговорим в другом месте.
— Разумеется, — понимающе хмыкнул Черных и поднялся. — Следуй за мной.
— Ледыш, ты куда? — заволновался Минотавр. — А как же Недотрога? Ты же знаешь, что такое приват.
— Знаю!
Я резко развернулся и посмотрел на Горова так, что тот отшатнулся и недоумённо нахмурился. Осознавая, что срываюсь на друге, я прокричал:
— Этого не будет, так что убирайтесь отсюда прямо сейчас!
— Эй, бро, ты чего… — пробормотал Минотавр и шагнул к краю сцены, но Руся удержала парня.
— Идём.
— Но как же Ледыш?
— Он большой мальчик, — буркнула Ворона и глянула на растерянную Недотрогу. — Что застыла? Помоги убрать тут всё.
Я испытал невероятное облегчение и мысленно поблагодарил девушку за проявленную заботу. Оставив группу на Русю, поспешил за Аидом. Мужчина, который талантливо изображал тень Черных, замер у массивной двери, а меня пригласили в кабинет. Тут царил мрачный сумрак, и чувствовался терпкий запах табака и тонкий аромат мужского парфюма, пропитавшие эти стены.
Егор Никитич, не включая свет, подошёл к заваленному бумагами и папками столу и опустился в широкое кожаное кресло, которое жалобно скрипнуло под весом мужчины. Пододвинул ко мне приготовленную бумагу, внизу которой стояла галочка на месте, где я должен был поставить подпись, которая лишит меня свободы.
Черканув своё имя, я бросил ручку и отошёл к шкафу, через стеклянные дверцы которого был виден стройный ряд сертификатов, дипломов и кубков, выписанных на имя Сергея Черных. Но среди почётных наград не было ни одного фото моего мёртвого друга.
В кабинете повисло тяжёлое молчание. Оно давило на виски, будто я внезапно оказался под палящим солнцем посреди разгорячённой улицы, где мозги плавились вместе с асфальтом, но лишь плотнее сжал губы. Аид тоже не спешил начинать разговор, к которому принуждал меня несколько месяцев. Оба мы понимали, что беседа будет не из лёгких.
Я открыл стеклянную дверцу и вынул серебристый кубок с изображением микрофона и датой, навеки отпечатавшейся в моём сердце. Наша первая серьёзная победа. Его последняя награда. Глаза защипало, и я поспешно вернул статуэтку на место.
— Что? — хрипло поинтересовался Аид. — Нечистая совесть руки обжигает?
— За мной нет никакой вины, — твёрдо заявил я и посмотрел в глаза Егора Никитича. — А вы можете этим похвастаться? Ходят слухи, что вы забили Серёжу до смерти только потому, что он осмелился ослушаться и участвовал в конкурсе.
Протянув руку, ткнул пальцем в сторону шкафа:
— Не потому ли здесь нет ни одного фото вашего сына?
Мужчина обжёг меня странным взглядом и, молча поднявшись, приблизился к бару. Плеснув янтарной жидкости из пузатого графина, залпом осушил бокал и, не оборачиваясь, процедил:
— Нет никакой вины?
Резко развернувшись, он вдруг метнул в меня бокал. Я едва успел пригнуться, как за спиной раздался звон разбитого шкафчика, с полок которого повалились все регалии Сергея. Аид же надвигался на меня с исказившимся от злости лицом.
— Моего мальчика убили из-за тебя, ублюдок!
Я замер в растерянности от услышанного, поэтому едва не пропустил удар, которым хотел наградить меня Черных. Отшатнувшись, не удержался и упал на усыпанный осколками пол. Ладони пронзило острой болью, от которой перехватило дыхание, но меня тут же подняли за шкирку. Развернув к себе лицом, Аид всё же вмазал мне по лицу. Скулу будто обожгло, и меня откинуло к стене. С трудом устояв на ногах, я выжидающе смотрел на отца моего мёртвого друга.
Если Егор Никитич действительно уверен, что Серёжа погиб из-за меня, он будет долго измываться надо мной, наслаждаясь моими криками и мольбами. Зная, что я никуда не денусь.