Ольга Коротаева – Кекс-бомба для комдива (страница 3)

– Уж поздравил так поздравил. – И обращается ко мне: – Что будешь делать? Всё же сумма большая, а Тимур наш одноклассник. Пусть после пятого и ушёл в кадеты, но всегда приходил, когда было время. И на выпускной явился в форме. Со всеми девочками танцевал и фотографировался. Все были в восторге!

Сдерживаю вздох. Да, со всеми! Кроме меня. Было удивительно, как мальчишка, который на физкультуре стоял последним, к нашему выпуску вымахал выше физрука. А сейчас ещё и мышцами оброс так, что я приняла его за культуриста.

– Предлагаешь простить? – уточняю.

Настя кивает.

– Он же военный. Сама понимаешь, с деньгами у них не очень. – И тянет меня к гримёрке. – Идём, поправлю причёску и макияж так, что никто ничего не заметит.

– А я платье почищу, – добавляет Тоня.

Через полчаса я придирчиво осматриваю себя в зеркале, отмечая, как настроение резко идёт вверх. Стоит только вспомнить выражение лица мужчины, когда я ему счёт выставила, и губы расплываются в довольной улыбке.

Так тебе, Студёный!

Считаю себя отмщённой и теперь думаю над словами Насти.

– У меня высокий доход, можно и забыть о стоимости платья.

– Верно, ты бы всё равно его второй раз никуда не надела, – поддакивает Настя и помогает мне накинуть пиджак. – Вот. И пятна на спине совсем не заметно.

– А ремонт аппаратуры, скорее всего, покроет страховка, – продолжаю я, поправляя выбившийся из причёски локон. – Уточню это у ребят.

– Остаётся торт, – подсказывает Мика.

– Главное, его уже вынесли, и все полюбовались, – беспечно отмахивается Настя. – Кто хотел – сфотографировался. Будто торты на таких мероприятиях для еды!

– Простить всю сумму? – всерьёз задумываюсь я. – Тимур военный, а я могу себе позволить. Ох, как же приятно ощущать себя обеспеченной женщиной!

Звонит телефон, и я включаю видео, зная, что подруги тоже захотят пообщаться с моими родителями.

– С днём рождения, Мика! – широко улыбается мама. – Ой, и девочки здесь… Настя, Тоня, привет! А где Зефирка?

– Она занята, – вспоминаю о Марате и вздыхаю.

– Что такое? – уловив перемену в моём настроении, встревает папа. – Почему у тебя вдруг грустное лицо?

– Конечно грустное, – закрывшись ладонью, будто я не могу слышать, шепчет мама. – Она же на год постарела.

– Таких мыслей не может быть в двадцать пять! – возмущается он, а потом говорит мне: – Я тебе отправил через знакомого кое-что любопытное…

– Мы отправили! – пихает его мама.

– Ага, получила, – смеюсь я. – Штраф! Потому что ваш знакомый не заполнил на таможне декларацию! Пришлось мне заплатить за твоего помощника. Видел бы ты его лицо! Вот оно точно было грустное. А у меня чуточку уставшее.

Мы прощаемся, и я отключаюсь.

– Штраф? – с тревогой смотрит на меня Настя. – То есть ты и подарка не получила, и деньги заплатила? Вот родители тебя поздравили так поздравили!

– Будто в первый раз, – иронично фыркаю я. – Они никогда не думали о такой мелочи, как деньги. Оба способны жить неделями на подножном корме, лишь бы не прогоняли с раскопок. Да вы и так знаете!

– Ага, – смеётся Настя, – мы чаще видели их по телевизору, чем в реальности. Тётя Маша говорила, что твоя мама отвлеклась от любимой работы только на год.

– Её увезли рожать прямо из лагеря, – подтверждаю я и качаю головой. – Мама как-то проговорилась, что это были самые ужасные двенадцать месяцев в её жизни. Видимо, родители чувствуют вину, поэтому осыпают меня подарками по поводу и без.

– Их подарки похожи на проклятия, – ёжится Настя. – Они у тебя будто с Марса! Вы такие разные. Ты точно их биологическая дочь?

– Точно, – пожимаю плечами. – Но понять их мне было сложно. Я делала вид, что ужасные африканские маски намного круче Барби, а жаркие дебаты за обедом на тему костей и разбитых горшков кайнозойской эры интереснее фильма с попкорном и колой.

– А мне всегда казалось, что тебя в роддоме перепутали, – признаётся Тоня. – Марья Васильевна больше похожа на твою маму, как внешне, так и внутренне.

– Я так соскучилась по тёте Маше! – подпрыгивает на месте Настя. – Как она поживает? Уже звонила?

– Поздравила меня первой, – киваю, с нежностью думая о женщине, которая открыла мой талант, помогала поступить в музыкальное училище, а потом похлопотала о моей первой настоящей работе в оперном театре. – И кстати, перепутать меня не могли. У Марии Васильевны не было детей.

– Она ещё преподаёт? – интересуется Тоня.

– Как и раньше, принимает учеников на дому. Мы передали ей нашу комнатку в общежитии, и теперь там класс по вокалу. Мама с папой всё равно теперь у меня останавливаются, когда приезжают.

– Тебе повезло, что тётя Маша была твоей няней, – заявляет Настя. – Ты слушала, как она учит других, и впитывала всё сама. У тебя не осталось выбора, кроме как стать оперной певицей. Страшно представить, если бы ты пошла по стопам своих родителей!

– Я всё равно по весу не подхожу в археологи, – весело отвечаю. – И похудеть не вариант. В отличие от вас, я всегда была пышкой. Зефирка поправилась после аварии, Тоня нарастила массу, как пошла в спорт, а ты…

– Не в коня корм, – театрально всхлипывает Настенька и заглядывает себе под блузку. – Знала бы, сколько капусты я съела, мечтая иметь такие буфера, как у тебя! Всё подумываю о силиконе, но Толя отговаривает.

– Правильно делает, – подмигиваю я и повторяю фразу, которая всегда работает, потому что Настя безумно любит балет. – Тебя же на фуэте будет уносить, ибо центр тяжести изменится.

– Потому и не делаю! В принципе, я уже смирились, но в школе жутко комплексовала.

– Не ты одна, – тяжело вздыхаю и посматриваю на картонку, которую положила на стол, как только пришли в гримёрку. – У меня грудь как раз в пятом классе начала расти. Тогда-то Тимур и придумал кошмарное прозвище. Ужасный человек! Но теперь у него есть визитки. Кем же Студёный стал?

Подхватываю карточку и, читая, изумлённо выгибаю брови.

– Генерал-майор?!

Тоня удивлённо присвистывает, а виновато примолкшая Настя, похоже, уже знала.

– Я передумала, – говорю, набирая сообщение. – Генерал-майоры, наверное, неплохо зарабатывают. Пусть платит!

Глава 4. Стоп-слово для дивы

Мы выходим в зал, где звучит танцевальная музыка и танцуют гости. Остатки торта уже убрали, и веселье продолжается. Девочки тянут меня на танцпол, а я вдруг замечаю Марата. Сердце подпрыгивает. Как же он хорош! Высокий, поджарый, как хищник! И взгляд тёмный, завораживающий…

– Стоп, – отворачиваюсь. – Мика, он занят. Это теперь парень подруги, а значит, он неприкосновенен!

– Что говоришь? – перекрикивая музыку, тянется ко мне Настя.

Показываю на мужчину у стойки.

– Думаю, почему Марат один? Где Зефирка?

– Поищу!

Она исчезает в толпе, буквально проскальзывая между людьми. Завистливо вздыхаю – я могу только пробуравить это море, как ледокол. Впрочем, минутка самокритики была краткой. Я научилась любить своё тело, ведь у меня правильные пропорции и подтянутый вид. А то, что от модели отличаюсь, так это проблемы модели. И пусть не стоит на моём пути!

Подхватываю свой бокал и иду к Марату, чтобы составить ему компанию, пока Зефирки нет. Надо нам подружиться, раз он парень моей подруги. Уйдёт во френд-зону, и я перестану вздыхать о красавчике.

– Привет, – говорю ему.

– О! – смотрит на меня. – Мики? С днём рождения!

– Мика, – поправляю его, в очередной раз убеждаясь, что ни капли не приглянулась этому мужчине. Неудивительно, ведь моя подруга такая обаятельная. Обожаю её! – А где Зефирка?

Он тут же мрачнеет и пожимает плечами.

– Не знаю. – Видимо, у меня глаза на лоб полезли, поскольку через секунду всё же поясняет: – Ушла с Аскеровым.

– Вот как, – тяну, расплываясь в улыбке. Кажется, кого-то продинамили! А я всё не так поняла. Получается, теперь этот красавец свободен? Предлагаю: – Хочешь потанцевать?

– Прости, мне не до танцев, – коротко улыбается и кидает купюру бармену. – Пойду, пожалуй.

– За всё уже заплачено, – тороплюсь сообщить.

Марат замирает, и теперь его улыбка более живая.

– Чаевые.

Стремительно уходит, но я не могу всё так оставить. Это шанс завязать отношения с человеком, который мне понравился с первого взгляда. Поэтому спешу следом и догоняю на улице. Марат поднимает руку, подзывая такси, и я в панике хватаю его за локоть.