Ольга Коротаева – Кекс-бомба для комдива (страница 2)
Продолжаю петь, разливая вокруг очарование великолепной Кармен, перевоплощаясь на все сто процентов в соблазнительницу, которая изящно расставляет любовные силки для дона Хосе. И судя по кислой физиономии Монченко, которая спит и видит себя на моём месте, в очередной раз побеждаю.
Как вдруг обо что-то спотыкаюсь и замечаю вспыхнувший торжествующий огонёк в глазах Оксаны. Замираю, вовремя осознав, что каблуком запуталась в проводах, и женщина разочарованно кривит губы.
«И не мечтай!» – улыбаюсь ей.
Но в следующее мгновение меня кто-то сбивает с ног, и я с изумлением смотрю на того самого храпуна, который сейчас держит меня в своих объятиях.
Целый миг держит!
А потом его лицо вытягивается от изумления.
– Бомбочка?!
Ну всё, трындец подкрался незаметно. Ощущаю, как выскальзываю из мужских рук и обречённо заваливаюсь на торт. Незнакомец спохватывается и хочет помочь мне подняться, но, поскользнувшись на торте, падает сам, накрывая меня мускулистым телом.
М-да. Шоу удалось!
Глава 2. Самый сладкий миг
Вокруг нарастает шум, раздаются крики, слышится злорадный смех, а я, широко распахнув глаза, смотрю в лицо мужчине, который одним движением испортил мой праздник.
– Поверить не могу, – цежу со льдом в голосе. – Студёный?!
А кто же ещё мог вспомнить моё жуткое детское прозвище? Ещё не самый кошмарный вариант, но всё же. Противный сосед по парте и дня не пропускал, чтобы не крикнуть мне вслед обидные слова. И ничего на него не действовало, ни уговоры, ни удар портфелем с шестью учебниками.
Непробиваемый козёл!
– Если бы взглядом можно было убивать… – посмеивается Тимур, и на гладко выбритых щеках мужчины замечаю знакомые ямочки. О, как я их ненавидела! – …то я бы сейчас был расстрелян.
– Слезь с меня, – выдыхаю с чувством.
А этот гад ухмыляется.
– Я тоже рад тебя видеть, Мика! – Он и не думает подниматься. Смотрит на меня, будто издевается. – Или как там тебя все называют? Дива? По мне, так школьное прозвище тебе больше подходило.
Сердце пропускает удар, и я зло прищуриваюсь.
– Не смей.
Студёный, удерживаясь на одной руке, приподнимается, и в глаза бросаются бугры напрягшихся мышц, прорисовывающихся на испачканной в креме рубашке. Ничего себе, да они больше, чем у Марата!
Тимур в бодибилдеры подался? Теперь он тяжелее меня раза в полтора, если не в два. И не узнать в этом маскулинном самце худосочного паренька, который в пятом классе был на голову ниже меня и в три раза худее. Казалось, от старого Студёного остались ненавистные ямочки, но центнер язвительности никуда не делся.
Свободной рукой мужчина тянется ко мне и пальцем стирает со щеки крем, а потом облизывает палец и на миг зажмуривается.
– Ум-м-м!
От шока я забываю, как дышать, а потом испуганно смотрю на Громова. Щипаю Тимура в бок.
– Спятил?!
Студёный смотрит на меня и дёргает уголком твёрдых, правильно очерченных губ.
– А ты всё такая же вкусная, – ехидно говорит он и добавляет громче: – Кекс-бомба!
В моей жизни после того жуткого года в пятом классе, когда пришлось сидеть за одной партой с язвительным мальчишкой, который не упускал момента назвать меня так, слово «бомба» стало личным проклятием.
Если его за день произносили один раз, я ждала неприятности. Если два – беды. А после третьего происходила катастрофа. У меня уже рухнули мечты о Марате, испорчена вечеринка, и я попрощалась с репутацией, зная, что теперь эту вечеринку мои завистницы будут смаковать год, а фотографии и видео станут вирусными в интернете.
Но четвёртый?.. Такого раньше не было. Что теперь будет? Было страшно даже подумать об этом. Надеюсь хотя бы выжить.
Изо всех сил отталкиваю мужчину, хотя понимаю, что такую гору мускулов не сдвинуть и экскаватором, но Студёный всё же отстраняется и, поднявшись, протягивает мне руку. Игнорирую её, пытаясь встать сама, но тут же поскальзываюсь, ведь пол весь в торте. Как и я.
Позор-то какой!
– Мика!
Распихивая гостей, ко мне прорывается Настя. Худенькая балерина дёргает меня за руку и с лёгкостью помогает подняться, хотя в весовых категориях мы так же далеки, как небо и земля. Мы с девочками всегда поражались её нечеловеческой силе и зверскому аппетиту, при котором она оставалась невероятно стройной.
– Ты в порядке?
Подруга взволнованно смотрит на меня, и речь вовсе не о возможных ушибах. Для Насти не секрет, что означает при всех упасть, ведь она тоже работает в театре. Киваю, и наша нежная балерина фурией кидается на мужчину.
– Тимур, ты с ума сошёл?! Что творишь?
Изумлённо моргаю.
– Ты его узнала?
– Я его пригласила, – виновато признаётся она и, изобразив раскаяние, шепчет: – Прости…
А потом снова набрасывается на Студёного.
– Тебе в туалет, что ли, приспичило? Чего носишься как угорелый? Людей сшибаешь?
Тимур перестаёт отряхиваться и молча делает шаг ко мне, опускаясь на одно колено. Замираю в недоумении, хотя обычно бойкая, но тут почему-то тушуюсь. Наверное, сказывается детская травма.
Гости снова начинают фотографировать, радуясь, что шоу продолжается, и я с ужасом представляю себе эти фото. Особенно подписи. Поклонник набросился на диву, а потом на коленях вымаливал прощение. Это меня вмиг отрезвило, даже все детские травмы разлетелись, как брызги крема.
– Немедленно поднимись! – приказываю, дёргая его за руку. Боже, да он как каменный! – Не позорь меня ещё больше, Студёный.
Но мужчина склоняется ещё ниже и обхватывает длинными пальцами мою щиколотку. Прикосновение обжигает, будто к коже прижали раскалённый металл. Это из-за моей многолетней ненависти?
– Да что ты делаешь?! – вскрикнув, опираюсь на Тимура, чтобы не упасть ещё раз.
Студёный снимает с меня туфельку и, отпустив мою ногу, поднимается, демонстрируя каблук, на котором, странным образом схлестнувшись, образовалась петля из тянущегося за обувью провода.
– Это было опасно, – сурово произносит мужчина.
Вокруг начинают хлопать, ведь из сумасшедшего, испортившего праздник, Тимур мгновенно превратился в героя, спасшего девицу. Вот только для меня он остаётся психом! Я бы с бо́льшим удовольствием упала от того, что запуталась в проводах, чем была вдавлена в торт человеком, которого годами пыталась забыть!
Вырываю туфельку из его рук и, скинув петельку провода, надеваю на стопу, а потом выпрямляюсь и смотрю в лицо своему «спасителю». Он ухмыляется с видом самоуверенного придурка, которому женщины сами в объятия падают. Должно быть, считает, что я сейчас растекусь перед ним клубничным соком. Мечтай, Студёный!
– Я знаю, чего ты ждёшь, – скрещиваю руки на груди и, когда он с довольным видом прислушивается к моим словам, деловито продолжаю: – Торт обошёлся мне в пятьдесят тысяч рублей, а это платье в тридцать пять тысяч, и его нельзя подвергать химчистке. Ремонт повреждённой аппаратуры – ещё двадцать. Это не говоря об испорченной причёске, макияже и задетой гордости.
В клубе становится тихо-тихо, все изумлённо смотрят на меня, и я ощущаю себя почти отмщённой. Взгляд Студёного меняется с самодовольного на колючий, лицо будто становится каменным, губы сжимаются в линию.
Тимур такой суровый, что мурашки по спине бегут. Но я не выдаю внезапного волнения, а спокойно произношу:
– Твой псевдогеройский поступок обошёлся мне в кругленькую сумму. Если собираешься извиниться, то знай, что я приму наличные или перевод.
О, сладкий миг мести! За все обидные слова, за все смешки и прозвища. За самый жуткий год в моей жизни. За Кекс-бомбу. Получай, Студёный!
Глава 3. Расплата для генерал-майора
Сузив глаза, он сильнее поджимает губы, и желваки на его мужественном лице дёргаются. Потом резкими движениями достаёт из кармана визитку и протягивает мне.
– Пришли номер счёта.
Разворачивается и просто уходит, даже не попрощавшись.
– Ха, – изумлённо смотрю на Настю. – Ты только посмотри. Оскорблённый супермен! Как он вообще здесь оказался?
К нам пробирается Тоня, и при виде знаменитой тяжелоатлетки народ начинает расходиться. Подруга – добрейшей души человек, но её широкие плечи и внушительные мускулы, которые девушка и не думает скрывать мешковатой одеждой, вызывают уважение. Как минимум.
– Это из-за меня, простите, – виновато смотрит на меня Тоня. – Мы с Тимуром недавно случайно встретились, и я упомянула о вечеринке. Студёный выразил желание поздравить тебя, а так как мой молодой человек не смог составить мне компанию…
Она смущённо замолкает под моим взглядом. Настя выражает вслух мои мысли: