Ольга Коротаева – Академия оборотней: нестандартные. Книга 3 (СИ) (страница 36)

– Приветствую. Ты нашёл моего райна?

– Шо снаружи, – спокойно ответил Земко.

Он посмотрел на Койела и сжал челюсти так, что скользнули желваки. Вервульф ухмыльнулся и положил руку мне на талию. Я едва сдержалась, чтобы не ткнуть волка локтем в бок: вот же наглец! Хотя… Койел всегда так себя вёл, что тут скажешь.

– Я могу с тобой поговорить? – спросил Земко.

Я открыла рот, но вервульф опередил:

– Можешь.

Земко метнул в него уничтожающий взгляд, чем вызвал у вервульфа ещё одну довольную усмешку. Мне эти гляделки чертовски надоели, и девчонки-волчицы притихли – прислушиваются. Оглядывают меня с недоумением: чем это пигалица невзрачная привлекла внимание таких красавчиков. Да так, что, судя по искрам между этими двумя, олимпиада начнётся сейчас же.

– Говори, – встала я между парнями и холодно посмотрела на единорога.

В груди всё горело и ныло от боли, но Земко об этом знать необязательно.

– Здесь? – приподнял брови единорог и равнодушно кивнул: – Хорошо. – Посмотрел мне в глаза и спросил напрямик: – Ты любишь меня?

Если до этого ожидающие начала репетиции вервульфы притихли, то сейчас в здании установилась мёртвая тишина. Я сразу же пожалела, что не вышла с Земко для разговора, но отступать уже было поздно.

– Нет, – с трудом проговорила я.

Перед глазами заплясали разноцветные круги, в сердце словно кто-то всаживал кинжал: раз за разом, при каждом вздохе. Жаль, что нельзя сейчас сбежать! Уступить мир Дэпу, закрыть глаза, спрятаться, не чувствовать. Но я знала, что нужно решить это сейчас. Не стану, как Вемуд, удирать от своего кукловода. Просто оборву нити: одну за другой. И даже если резать их больно так, словно это часть меня, не отступлю. Мы оба станем свободными: я от Земко, а он от навязанной родом и дурацкими правилами ответственности первого поцелуя.

– Ты лжёшь, – припечатал единорог.

– Нет, – повторила я.

На большее не хватало ни сил, ни дыхания, но это было и не нужно. Краткость – сестра милосердия… Говорят иначе, но мне всё равно, что говорят! Я мысленно вынимаю кинжал из сердца и одним взмахом обрезаю соединяющую нас нить судьбы. Сообщаю при этом:

– Магического узла больше нет, Земко.

Почти слышу, как разрывается первая связь между нами. Судя по болезненно перекосившемуся лицу единорога, он тоже слышит это. И чувствует… Но я не отступлю. Эта боль – очищающая. Мысленно режу вторую нить, произношу:

– Ты был прав. Мои чувства к тебе – лишь магия.

– Я не верю тебе, – говорят его губы, но глаза утверждают обратное.

Земко боялся разрубать узел, тянул с этим… и добился лишь того, что этой волшебной связью воспользовались все кому не лень, для своих целей. Я знала, что бью по больному, но оставалась последняя, самая прочная нить. И сейчас мне предстояло её обрезать. Сжав кулаки, и решительно проговорила:

– Веришь или нет, мне всё равно.

Мысленно попросила прощения у Земко, у Койела, у себя… Повернулась к вервульфу и с улыбкой обняла его за талию. Надеясь, что скалилась при этом не сильно страшно, прошептала:

– Поцелуй меня.

– Ч-что?

Лицо Койела на мгновение вытянулось от изумления, но вервульф быстро справился с собой и, метнув победный взгляд в сторону Земко, нарочито медленно положил ладонь на мой затылок. Наклонившись, притянул меня к себе и, заглянув в глаза, улыбнулся. У меня дрожь по телу прошла от его горящего взгляда, но отступить я не могла. Самая прочная нить рвалась неохотно, болезненно и крайне медленно… Прошипела сквозь зубы:

– У тебя три секунды. И зову Дэпа!

Койел накрыл мои губы своими и замер на мгновение. Прикрыв глаза, очень медленно вдохнул, словно дышал мной, существовал мной… Меня будто поместили в бережный тёплый кокон, защищающий, ограждающий от всего мира. Окружили нежным одеялом безопасности, подарили уверенность в том, что я не одна. Никогда в жизни мне не было так тепло и спокойно, не хотелось покидать этот маленький, специально созданный для меня мирок, в котором я скрылась от боли, но надо довести моё освобождение до конца. Я медленно отстранилась от вервульфа и (ёжики рогатые, страшно-то как!) посмотрела на Земко.

Но не успела разглядеть выражение его лица: единорог тут же резко отвернулся и спокойным размеренным шагом, будто ничего и не произошло, направился обратно, к своим. Я судорожно вдохнула, понимая, что не дышала и сжалась вся. Больно! Как же больно… Но это правильно, я перерезала путы и отпустила коня на свободу. Это не любовь, Земко, как ты утверждал. Это лишь твоё наваждение, навязанное воспитанием…

Я смогла полностью осознать это, лишь посетив дворец доминанта. Воочию увидев, как живут эти непостижимые существа, о чём переживают и чего желают. А ещё на меня сильно подействовало поведение Мелисаны. Оказалось, Росая не сильно похожа на девушек с Белой горы. Возможно, общение с Вемудом изменило её, или же единорожка изначально была авантюристкой. Какая разница? Я поняла, почему она сбежала! Почему использовала любые возможности, чтобы не вернуться. Не уверена, что не сделала бы так же.

А Мелисана совершенно другая. Эта девушка поразила меня тихой покорностью судьбе, преклонением перед «своим» мужчиной… Ну, если отмести то, что я не совсем мужчина… точнее временами превращаюсь в парня, которого и женили на этом белокуром счастье. Так вот как именно воспитывают женщин на Белой горе! В полной покорности и послушании. Как удобно! Завёл себе такую овечку и к ней в придачу ещё отару послушных кудряшек для полного комплекта. Кажется, я начинаю искренне ненавидеть Белую гору и всех живущих на ней единорогов! Мысль о том, что ненависть лишь обратная часть любви, я проигнорировала.

Задумавшись о незавидной судьбе женщин у единорогов, я пропустила и то, как рьяно принялись сплетничать об увиденном участники олимпиады, да и саму олимпиаду (то есть начало репетиции) едва не проспала.

Койел невежливо дёрнул меня за шиворот:

– Эй, профсоюз! Заснула?

Я зашипела зло и всё-таки пихнула вервульфа в бок. Едва не взвыла от боли:

– Ты из камня, что ли?

Потёрла ноющий локоть, а Койел жёстко усмехнулся! А когда обнимал, таким нежным был. И всё же я была очень благодарна другу за эту перемену: если бы он после того, что мы тут разыграли, повёл себя иначе, я испытывала бы жуткую неловкость.

– Что? – ввернул шпильку вервульф. – Обломала зубы о каменную стену студсовета? Отступись. Откажись от олимпиады. Может, сохранишь остатки гордости.

– И не мечтай! – тут же взвилась я. – Гордость мне ни к чему, слишком тяжела эта ноша – взлететь мешает. Я лучше сделаю и один раз пожалею, чем не сделаю и буду жалеть всю жизнь!

– Я знаю, – с лёгкой хрипотцой отозвался Койел и посмотрел на мои губы.

Я едва не взвыла: и всё же он не справился! Зажмурившись, резко развернулась и молча бросилась куда глаза глядят. Неожиданно врезалась в кого-то и подняла глаза на Мелисану. По груди прокатилась волна холода: она тоже видела! А вроде как жена моя… Вдруг ей больно?

– Ой, это ты, – пробормотала смущённо, – прости…

Не за столкновение извинялась, но язык не повернулся сказать, за что именно. Мелисана коротко кивнула и мягко улыбнулась:

– Хорошо.

Ёжики пузырчатые, само смирение и доброжелательность! Но не раздражало, потому что проявления эти были искренними. Не того ли ждал от меня Земко? Чтобы я вот так же хлопала ресничками и нежно улыбалась в ответ на любую гадость? И прощала всё по первому требованию. Вседозволенность мужчин и притеснение женщин. Правильно, я спасу эту девочку от жуткой участи! Ректор обещал решить вопрос с зачислением единорожки в академию. А там… мы всем факультетом нестандартных поможем несчастной и покажем, что мир огромный и удивительный! И не сошёлся клином на одном-единственном парне. Или это я сейчас себе обещаю доказать?

Вспыхнули прожекторы, я зажмурилась от луча, который светил прямо в глаза, и зашипела рассерженной кошкой: как бы засветила сейчас в глаз лученосцу! Кулаком Дэпа! Незнакомцу повезло, что он сейчас с другой стороны и в недосягаемости. Впрочем, через мгновение яркие лучи заскользили по помещению и скрестились, словно белые шпаги, в центре большого и широкого возвышения: а вот и ринг!

В середине площадки стоял сам доминант, по обе стороны застыли вервульфы. Справа нахмурился Одан, а слева съёжился седой старик. Дурное предчувствие кольнуло грудь. Ох, неспроста наш ректор так недоволен, а второй вервульф так и вовсе напуган. И я его понимаю! При виде того, как светится от радости доминант, у меня самой нехорошо засосало под ложечкой.

Глава 17

Ощутила пожатие руки и мельком посмотрела на Койела. Он ободряюще улыбнулся и кивнул:

– Не дрейфь, профсоюз!

– Не дождёшься, студсовет, – глянув исподлобья, буркнула я, но руки не отняла.

Приготовилась к по-единорожьи огромной пакости, и, конечно же, доминант не подвёл.

– Приветствую участников сорок пятых оборотнических игр! – заявил он.

По рядам прокатился тихий ропот, а я вздрогнула: ух ты! Уже сорок пятые? Неудивительно, почему волки по-хозяйски себя ведут, раз выигрывали столько соревнований! И не олимпиада вовсе, а «оборотнические игры». Видимо, название взяли у людей, а потом переделали в «вульфимпиаду» из-за доминирования волков. Но что-то мне подсказывало, сейчас может всё измениться. И, судя по мрачной физиономии нашего ректора, вервульфам это заранее не нравилось. Решил ли доминант подвинуть серых кардиналов? Иначе зачем здесь столько красавчиков-единорогов? Причём исключительно парней.