Ольга Коротаева – Агентство «Чудо-трава» (страница 10)

Генрих покосился на меня, и лицо его расплылось в довольной усмешке, а я скрипнула зубами. Читает меня, как открытую книгу, и рад небось, что довёл до белого каления!

– Как же ты ведьм любишь! – прошипела я. – Что? Не говори только, что тебя ведьма продинамила в юности! Прямо не знаю, что ещё такого можно сделать, чтобы вызвать такую ненависть!

– Это несложно, – тихо проговорил Генрих, а взгляд его скользнул по тёмному двухэтажному домишку, который притулился между высотками. – Например, оставить его сиротой… Смотри, вон тот дом, про который рассказывал твой брат-инкуб!

Сердце моё ёкнуло, а взгляд метнулся на его сосредоточенный профиль.

– То есть, – несчастным голосом проговорила я. – Пока я там, на сцене, загибалась, вы с братом мило обменивались явками и паролями?!

Генрих, осторожно опустив сумку с плеча, пробормотал:

– По тебе не было понятно, выгибаешься ты или загибаешься… Вообще, было похоже на то, что ты решила показать мастер-класс стриптизёрше.

– Что?! – задохнулась я. – В нашем офисе только одна эксгибиционистка! Но даже Забава не будет раздеваться за деньги!

– Она сделает это из любви к искусству? – фыркнул Генрих и сурово добавил: – А теперь сосредоточься. У нас работа, и деньги нам платят не за стриптиз!

– Чёрт, да зачем я тебе? – снова возмутилась я, боясь отпустить его сумку, чтобы попросту не свалиться на асфальт. – Тебе не кажется, что я тебе только мешаю?

Генрих двинулся к двери, бормоча:

– Помнится, у меня есть хороший кляп. Если ведьма не заткнётся, то придётся на практике проверить его эффективность…

Тело моё задрожало, в горле встал комок, а взгляд судорожно скользнул по тёмному дому. Мне трудно было признаться и самой себе, что я до чёртиков боюсь встречаться с этой ведьмой. До сих пор ни одна встреча с себе подобными не приносила ничего хорошего. И я согласна на помойку, кляп и что угодно, лишь бы не входить туда… Ноги мои стали ватными, и я обеими руками вцепилась в сумку Генриха. А в голове билась одна мысль. Ох, неспроста инститор так упорно тащит меня в дом!

***

Я осторожно вступила в полутёмную комнату и с ужасом посмотрела на Генриха. Пальцы инститора буквально порхали над разложенным прямо на широкой кровати раздвижным сооружением, к которому охотник торопливо привязывал руки сухонькой старушки. Раскрытая сумка валялась рядом, и я заметила там блестящий шлем.

Веки ведьмы подрагивали, седые волосёнки торчали во все стороны, и я вздрогнула, заметив кровоподтёк на её виске. Старушка вовсе не спала: инститор вырубил её одним ударом. Живот мой скрутило, а перед глазами всё поплыло. Зачем я взялась за эту работу?! Взгляд мой метнулся к выходу, но ноги не слушались, и я осела на пол, прямо перед сумкой Генриха.

– Подай шлем, – сухо приказал он.

Руки мои дрожали, и шлем клацал железяками, когда я протягивала его инститору. Генрих не успел подхватить его, и жуткий чепчик с лязганьем закатился под кровать. Генрих одарил меня таким взглядом, что челюсть моя затряслась.

– Лезь! – рявкнул он. – Скорее, пока она не очнулась!

Я вздрогнула и распласталась на полу, а рука моя пошарила под кроватью. И тут перед глазами словно что-то сверкнуло, и я подняла взгляд. На дне кровати загорелось множество надписей, и сердце моё загрохотало. Я подхватила шлем и высунулась из-под покрывала.

– Я нашла! – радостно вскрикнула я и, отбросив шлем, вцепилась в требовательно протянутую руку инститора. – Здесь!

Генрих, не ожидая от меня такой прыткости, не устоял на ногах, колени его брякнулись о пол. Конструкция, которая удерживала ведьму, звякнула, и тело старушки неестественно изогнулось. Я испуганно отшатнулась и прижала руки ко рту:

– Что с ней?

– Ты с ней! – прорычал Генрих, вскакивая на ноги. Пальцы его побелели, пытаясь развести железные прутья. – Ты активировала пытку! Сколько раз говорить: не прикасайся ко мне!

Я испуганно перевела взгляд на старушку: лицо её побелело, а губы посинели. Спина моя похолодела, а руки вцепились в кровать. О, ужас! Я стала причиной боли для несчастной?

Генрих восстановил конструкцию, носком ноги подтянул шлем и подхватил его. Я снова бросилась к инститору, но тот посмотрел на меня так мрачно, что я тут же отскочила.

– Не мучай её, – я сложила руки, умоляя охотника. – Этого больше не нужно… Я знаю, где компромат!

Руки Генриха на миг застыли, и веки старушки распахнулись. По коже моей пробежался морозец от вида её выцветших глаз. Ведьма захохотала, не отрывая от меня жуткого взгляда:

– Ведьма и инститор! Снова?!

Я отпрянула, и под ногами загрохотали железки. Щиколотки мои запутались в сумке, и я свалилась на пол. Генрих бросил на меня многозначительный взгляд, а ведьма, воспользовавшись тем, что охотник отвлёкся, вдруг извернулась, и белесый язык её подхватил нечто, висящее на её шее. Старушка раскусила это что-то, и по морщинистым губам её растеклись чёрные струйки.

– Генрих, она что-то проглотила! – крикнула я, невольно отползая в угол.

Инститор мгновенно развернулся к ведьме, и та плюнула ему в лицо. Генрих вздрогнул, но не зажмурился, а по щекам его медленно стекали чёрные капли зелья. Плечи мои затряслись, а лицо потеряло чувствительность.

– Это яд?! – испуганно вскрикнула я.

Взгляд старушки скользнул по мне, а чёрный рот её перекосился.

– Лучше, чем яд! – захохотала она и повелительно крикнула Генриху: – Убей ведьму!

Инститор посмотрел на меня, и сердце моё ёкнуло. Руки Генриха опустились, и конструкция, удерживающая ведьму, вновь изменила форму. Вопль старушки, казалось, оглушил меня. Но я не могла отвести завороженного взгляда от пустых глаз околдованного инститора. Бежать было бесполезно, я понимала, что смерть всё равно нагонит меня.

Изумрудные глаза Генриха ничего не выражали, и я всё бы отдала, чтобы вернуть в них те ненависть и презрение, с которыми он раньше смотрел на меня. Всё лучше, чем холодная пустота, с которой он приближался. Крики ведьмы затихли, и тело старушки замерло. В жуткой тишине раздался треск костей, конструкция звякнула, что-то отлетело и врезалось в затылок инститору. Генрих, словно подкошенный, рухнул на пол. Меня вырвало, и я поспешно отвела взгляд от покачивающейся на полу головы ведьмы, стараясь не думать о кровавом следе, который тянулся от её шеи…

Генрих застонал, и я снова вжалась в угол. Руки инститора оперлись о дощатый пол, а тело покачнулось, охотник попытался подняться. Окровавленное лицо его повернулось ко мне, и я прошептала:

– Теперь ты убьёшь меня?

– Не сегодня, – фыркнул он, и я сглотнула, с облегчением отмечая саркастичное презрение во взгляде инститора.

Генрих потрогал свою шею, взгляд его опустился на окровавленные пальцы, а лицо скривилось.

– Видимо, смазки было недостаточно, – бесстрастно проговорил он.

– Зато крови море, – дрожа, прошипела я.

Взгляд его обратился ко мне:

– Ты говорила, что знаешь, где компромат. Лучше бы это было правдой, ведьма. Иначе, всё бесполезно! Голову обратно ей не прикрутишь.

Я поспешно посмотрела в потолок и, борясь с очередным приступом тошноты, пробурчала:

– Под кроватью. Там надписи… имена… наверняка, это оно.

Генрих резко склонился, и покрывало полетело в сторону, к моему облегчению прикрывая неподвижное обезглавленное тело. Генрих вынырнул из-под кровати и глухо прорычал:

– Ты решила пошутить, ведьма?

Я протестующе взмахнула рукой, а инститор поднялся на ноги, и взгляд его не обещал ничего хорошего. Я сглотнула: неужели мне показалось? Это ужасно! Как теперь быть? Я пробормотала:

– Я видела… но… Всё равно старуха мертва! Шантажа больше не будет…

– Глупая ведьма, – прошипел Генрих, а я вздрогнула и подняла на него глаза: – Шантажисты никогда не действуют в одиночку! Всегда есть кто-то для страховки. Всегда есть копии компромата!

Инститор подхватил шлем, а я начала злиться.

– Это не я оторвала ведьме голову! – вскрикнула я. – Не вали всё на меня. Я действительно видела надписи… Может, они светились, только когда она была жива?

Генрих замер.

– Так они светились? – заинтересовался он, и губы его скривились: – Что же ты сразу не сказала? Ну-ка, подойди!

Я покосилась на железный чепчик в его пальцах:

– Сначала убери это!

Инститор ухмыльнулся и шагнул ко мне:

– Никогда не слушается!

Я вжалась спиной в стену, а Генрих поднял меня за шкирку и, словно нашкодившего кота, одним рывком швырнул к кровати. Я зажмурилась, ожидая удара, но скользнула по полу и замерла. Осторожно приоткрыла глаза и зачарованно уставилась на синие светящиеся надписи. Сердце моё забилось сильнее, а пальцы заскользили по списку имён.

– Вот он! – вскрикнула я. – Имя клиента! Но… – я заскребла ногтями по дереву кровати: – Как же забрать компромат? Здесь только имена… А вдруг это просто список жертв? Только не это? Что же теперь…

– Эй, ведьма! – перебил Генрих, и я ощутила болезненный тычок в бок. – Диктуй.

– Ай! Можно повежливей? – возмутилась я и тут же поморщилась от очередного пинка.

– Диктуй, сказал! – рявкнул Генрих.