Ольга Коробкова – Идите лесом…Инквизитор! (страница 7)

Идея была здравая. Но…

Я посмотрела на бледное лицо, на дрожащие ресницы, на капли дождя, стекающие по волосам. Жалко.

– Поможешь втащить? – вздохнула я.

Кот фыркнул, но молча подставил плечо. Вместе мы перетащили незнакомца в дом.

– Какая-то ты неправильная ведьма, – пробормотал Баламут.

– Светлая, – улыбнулась я.

Он лишь покачал головой и скрылся в глубине дома, а я принялась за дело. Перевернув его на спину, осмотрела. Красив. Волевой подбородок, широкий лоб, каштановые волосы, влажные от дождя. Глаза закрыты – не понять, какого цвета. Фигура крепкая, плечи широкие.

«Осталось выяснить, по какой причине ты решил подохнуть у моего порога», – подумала я, осторожно ощупывая тело.

И нашла. Кровь на боку. Колотая рана. Много крови. Слишком много. Пришлось в срочном порядке раздевать его и останавливать кровотечение, иначе точно придется прятать труп. А это дело хлопотное.

К тому же, вдруг он решит отблагодарить меня за спасение и даст десяток золотых? Судя по одежде – не из крестьян. Но как он тут оказался? Дорога далеко… Только если порталом. Но куда тут перемещаться? К любовнице? Попыталась вспомнить, кто из деревенских девиц мог понравиться такому. На ум ничего не пришло. Хм… а если за ним гнались… Тогда дело плохо, ведь преследователи могли найти меня и тогда беды не избежать. Радует лишь то, что в такую погоду все следы сотрутся, а порталы перестанут срабатывать правильно.

Я стянула с незнакомца промокшую, пропитанную кровью одежду, стараясь не заострять внимание на его атлетическом телосложении – сейчас не до эстетики. Главное – остановить кровотечение.

– Ну что, приступим? – пробормотала я, раскладывая на столе инструменты и травы.

Баламут, до этого с любопытством обнюхивавший гостя, фыркнул:

– И зачем тебе это надо? Он даже спасибо может не скажет.

Я лишь отмахнулась и продолжила свое дело. Совесть не позволяла оставить все как есть. Пришлось достать все свои мази и настои, чтобы вытащить парнишку с того света. Половина ночи ушло на то, чтобы стабилизировать его состояние и переложить бедолагу на кровать. Весь резерв использовала на него. К тому же он занял единственную кровать и мне досталась лавка. Пусть она и была широкой, но не шибко удобной. Лечение настолько измотало меня, что вырубилась, стоило коснуться твердой поверхности.

Утром состояние больного оставалось все таким же болезненным. Пару раз поднималась температура, но мне удавалось ее сбить. Я никак не могла понять, что не так. На отравление проверила первым делом, но тут все было чисто. Плохой иммунитет? С виду вроде здоровый парень, явно занимается физическими упражнениями. Тогда что?

Немного подумав, я полезла в погреб – за настойкой полыни со зверобоем. Универсальное средство: и от лихорадки, и от слабости, и от дурного сглаза. Обтёрла незнакомца настойкой – везде, где смогла дотянуться. Кожа под пальцами была горячей, но не пылала: хороший знак.

– Хозяйка! – в дверях возник староста, запыхавшийся, с каплями дождя в седых бровях. – Маришка рожает!

Я уже натягивала плащ, когда он добавил, косясь на кровать:

– Ой, а это кто?

– Неважно, – рявкнула так, что староста втянул голову в плечи. – Давно началось?

– С ночи… Ждали, пока непогода спадёт, телегу запрягли…

– Сейчас соберусь.

Он кивнул и исчез, а я накинула на незнакомца тёплое одеяло, строго глянула на Баламута:

– Присмотри за ним. Если очнётся – не давай встать. И чтоб ни к чему не прикасался!

Кот фыркнул, улёгся у изголовья и заявил:

– За банку сметаны – хоть дракона сторожить буду.

– Две, – поправила я.

– Три, – не сдавался он.

– Одна и половинка! – отрезала я, хватая сумку.

Телега неслась по ухабам так, что я пару раз едва не вылетела в лужу. Староста молчал, только время от времени охал, когда колесо влетало в очередную яму.

«Серьёзно, – поняла я, вцепившись в борт. – Иначе не гнали бы сквозь ливень».

Дом Маришки встретил меня духотой, от которой сразу заслезились глаза. В горнице толпились родственницы, все в платках, с испуганными лицами. А сама роженица лежала на кровати, бледная, с испариной на лбу, и тяжело дышала.

– ВОН! – рявкнула я, распахивая окна. – Совсем с ума посходили? Ей воздух нужен, а вы решили баню устроить! Где болит?

– Везде, – выдохнула она.

– Сейчас всё сделаем.

Я влила ей настойку – боль притупится, но сознание останется ясным. Потом осмотрела – и сердце ёкнуло. Малыш за сутки умудрился перевернуться ножками вперёд. Теперь предстояло действовать быстро и точно.

– Тёплую воду, мыло и полотенца. Быстро!

Никто не спорил – ведьмы в деревне знают цену словам. Через минуту передо мной уже стояла лохань с водой, чистые тряпицы и кусок душистого мыла. Роды оказались долгими, муторными. Настойка снимала боль лишь частично – Маришка стонала, сжимала кулаки, иногда закрывала глаза, будто теряя силы. Я то гладила её по руке, то шептала успокаивающие слова, то снова бралась за дело. Пот лился рекой, волосы выбились из-под платка, но я не останавливалась. Когда раздался крик младенца, в комнате повисла тишина – а потом все разом заговорили, заплакали, засмеялись.

Я улыбнулась, убедилась, что и мать, и дитя в порядке, и передала их на попечение родни. Староста тут же выделил мне телегу, но я попросила не гнать:

– Медленно. Очень медленно.

Меня ждал больной, но сейчас меня саму ноги едва держат. По дороге дождь стих, оставив после себя влажный свежий воздух. Я вдыхала его, пытаясь собраться с силами. Дома всё было тихо. Пациент лежал на том же месте – без сознания, но дыхание ровное, температура нормальная. Баламут сидел у кровати, важный, как страж у врат дворца.

– В сознание не приходил, – сообщил он. – Пару раз стонал, но это всё.

Я сменила повязку, промокнула пот с его лица, положила свежую тряпку на лоб. Потом стянула грязные одежды и отправилась мыться.

Больной очнулся лишь на четвертый день. Если честно, то я уже надежду потеряла, что он вообще глаза откроет, но молодой организм справился. Самое интересное, что за это время никто не объявился по его душу. Это несколько успокаивало, но думаю, полностью расслабляться не стоит.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я, прикладывая ладонь к его лбу. Температура вроде нормальная. – Помните, кто вы?

– Голова болит, – прохрипел он, с трудом разлепив глаза. – Меня зовут Матиас. Где я нахожусь?

– Вы у меня дома. Я Велена. Вы оказались на пороге моего жилища практически при смерти – пришлось спасать. Сейчас вашей жизни ничего не угрожает, насколько я могу судить.

– Вы спасли меня? – он нахмурился, пытаясь сложить в голове разрозненные кусочки реальности. Я кивнула. – Прошу, выходите за меня замуж!

– Что?! – я едва не рухнула со стула. В ушах зазвенело, а в голове пронеслось: «Да чтоб мне гном в мужья достался!»

– Я люблю вас! – торжественно провозгласил Матиас, глядя на меня с неподдельной искренностью.

– Мать, ты случайно склянки не перепутала? – влез в разговор Баламут, вальяжно развалившись на подоконнике. – Может нечаянно приворотом напоила?

– Я такое не делаю, ты прекрасно знаешь! – возмутилась я, бросив на кота укоризненный взгляд. Приворот всегда был для меня табу. Тех, кто просил его сварить, я отправляла куда подальше – и не фигурально.

– Тогда с чего это он жениться собрался? – прищурился Баламут, изучая Матиаса, как редкий экземпляр жука под лупой. – Головой что ли тронулся?

– Исчезни! – швырнула в него пустым флаконом.

Кот ловко увернулся, оскалился, показал мне язык, а затем демонстративно покрутил лапой у виска, многозначительно кивая в сторону пострадавшего.

Я возвела глаза к небу, с трудом сдерживая нервный смешок.

– Уважаемый Матиас, – начала я, стараясь сохранить серьёзность, – давайте проясним ситуацию. Вы только что очнулись после тяжёлой раны, едва не отправились на тот свет, а теперь предлагаете мне замужество. Не кажется ли вам, что это… немного поспешно?

– Но я действительно вас люблю! – настаивал он, пытаясь приподняться. – С первого взгляда, как только увидел ваше лицо…

– Первое лицо, которое ты увидел после того, как чуть не умер, – перебил Баламут, – не обязательно должно стать последним лицом в твоей жизни. Подумай об этом.

– Вы… вы серьёзно? – выдавила я, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

Матиас смотрел на меня с непоколебимой решимостью, хоть и лежал при этом пластом.

– Абсолютно. Вы спасли мою жизнь. Это знак судьбы. Я чувствую, что вы – та самая женщина…

– Постойте, – я подняла руку, прерывая его пылкий монолог. – Давайте разберёмся по порядку. Во-первых, вы только что очнулись после четырёхдневной лихорадки. Во-вторых, вы даже не знаете, кто я на самом деле. В-третьих… – я окинула его взглядом, – вы вообще помните, как оказались у моего порога?

Он нахмурился, явно пытаясь собраться с мыслями.