Ольга Колпакова – Детская библиотека. Том 70 (страница 22)

— Да ладно прикидываться, полицию надо звать, — Валера повернулся к калитке, но дядя Никита схватил его за руку.

— Я, парень, полицию звать не буду. Я сам тебя сейчас по родной природе размажу…

— Да были бы вы помоложе, я бы вас вообще распылил, — и Валера в свою очередь схватил Никиту. Теперь они держали друг друга крепко, как в вальсе. Остальные стали кругом и ждали, что будет.

Только бабка Терёха бегала от калитки к тополю и обратно, не зная, на что решиться: бежать за полицией или остаться смотреть на драку.

— Фотографируй давай, — пихнул Иван Сашу.

Подошли мама и папа Сергеевы.

— Добрый вечер, — приветливо поздоровалась мама. — А мы гуляем и слышим — знакомые голоса. Никита Иванович, вам наши дети не слишком мешают?

— Мне вот эти студенты мешают, — проворчал Никита, поудобнее перехватывая Валеру за предплечье.

— А что вы делаете? — заинтересовался папа. — Вы, что ли, фотографируетесь?

Стася тут же объяснила:

— Они драться собираются. Потому что дядя Никита Валеру запер под землёй, чтобы тот сделал какого-то конкурента… А Валера не сделал, наверное, из-за темноты. Там же не видно ничего. Он только подземный ход прорыл. Дядя Никита обиделся и хочет Валеру размазать… а тот не мажется.

— И он не вампир и не растворился, — радостно сказала Саша.

— Приятно слышать, что не вампир, — донёсся до Ивана мамин рассеянный голос. — Послушайте, Никита Иванович, а вам обязательно драться здесь или можно пойти на наш участок? Дашу и Стасю пора спать укладывать, а остальные, наверное, проголодались…

— И у нас есть бутылка неизвестно с чем, — вставил папа. Он побаивался сам пробовать неопознанное пойло и, как истый биолог, предпочитал эксперимент на ком-нибудь другом.

Дядя Никита услышал про бутылку, оживился, но Валеру не выпустил.

Валера сказал:

— Вообще-то я непьющий.

Дядя Никита почему-то счёл это за оскорбление и, возмутившись: «Ах, ты ещё и трезвенник!» — боднул врага головой в живот — руки-то были заняты. Раздался странный звук, и у Никиты на голове начала зреть шишка.

— У тебя что там, за пазухой? — возмутился дядя Никита. — Даже боднуть нельзя!

— Забодаю-забодаю! — обрадовалась Даша и тоже пихнула головёнкой Валеру.

— Эх ты, — сказал Валера. — Я тебя нашёл и конфетами накормил, а ты бодаешься.

Даша подумала немного и боднула дядю Никиту — для справедливости. Стася позавидовала такому интересному занятию и боднула маму.

— Ой, — сказала мама. — Становится опасно. Пойдёмте-ка к нам на дачу. А то все бодаются, и неизвестно, может, они бешеные.

— Кто? — спросил сбитый с толку папа.

— Не знаю, — пожала плечами мама. — Если б знала, было бы проще. Саша, почему ты всё время молчишь?

— У меня в голове всё перемешалось, — жалобно сказала она. — Столько всего, и непонятно, чем закончится.

— То есть как это непонятно! — возмутилась бабка Терёха, которая всё это время самым внимательным образом прислушивалась к разговору. — Сейчас полицию позову, она быстро вам всё объяснит. Дачу чужую испортили, петуха моего своровали! До вас как ведь хорошо и спокойно было! Я все новости успевала узнать, не сходя с лавки! А тут носишься, как…

Бабка запнулась на полуслове, обнаружив, что все уже повернулись и пошли на дачу Сергеевых.

Дядя Никита и Валера двигались боком, не отпуская друг друга, чтоб один на другого не напал. Дойдя до Сергеевых, они так и сели, не расцепившись.

Даше вспомнилась сказка про золотого гуся, и она решила тоже прилипнуть к кому-нибудь, но у неё почему-то стремительно начали слипаться глаза. Она их придерживала пальчиками, но глазки всё равно закрывались. «Склеились, — подумала Даша. — Ничего, завтра умоюсь и расклеятся». И последнее, что, засыпая, видела малышка, — дядя Никита и Валера, вцепившись друг в друга, качались, качались, качались…

Глава 29

Утром Стася увидела жуткую картину. Мама постанывала, прижимая ко рту Офелию.

— О-о! — глаза у Стаськи стали такие круглые, что почти квадратные. — Мамочка, ты что, ешь на завтрак котёнка? Не надо! А почему ты стонешь? Он отравленный? Или горький? Выплюнь немедленно, как ты себя ведёшь!

— Жуб, — пояснила мама, морщась.

— Жуп — это кто? — уточнила Стася. — По-моему, нет такого слова — жуп. Есть слово «суп». Мама, ты хочешь сварить суп с Офелией?

— Суп с Офелией — это звучит гордо, — одобрила Саша. — Потом суп с котом… Не приставай к маме, у неё зуб болит.

— А почему она жуёт Офелию? — не поверила Стася.

— Она тёпленькая, — невнятно объяснила мама. — Тёплое приложишь — меньше болит.

— Говорят, что кошки — лечебные животные, — включился в разговор папа. — Если лягут на больное место, всю болезнь вытянут.

— Офелия на жубе не помештится, — прошамкала мама. — Она с жуба сползает и хвост мне в нос жашовывает.

Тут Офелии надоело висеть, она дрыгнула лапами и заехала маме в ухо. — Нет, — сказала мама. — Коты — это шуеверие. Лучше поеду к штоматологу.

— Очень хорошо, — обрадовалась Саша, — заодно закажи фотографии. Сделаем фотовыставку «Как я провёл лето».

И мама, держась за больной зуб, уехала в город.

— Надо бы навестить Валеру с Никитой, — проводив жену, предложил папа. — Они ведь так вчера и ушли, не расцепившись.

— Может, это уже были дружеские объятия? — предположил Иван и быстренько обулся, готовый продолжать расследование.

— А почему тогда Никита кричал: «Ну, я тебе хвост-то оторву! Я покажу, как меня использовать! Я тебе устрою!» — и ещё много чего в таком же духе? Долго кричал. До рассвета, — поинтересовался папа.

— После той вонючей гадости, которой ты его напоил, папочка, эти угрозы могли относиться и к тебе, — заметила Саша.

Стася с Дашей, перемазанные малиной, посмотрели на Сашу и попросили папу Андрюшу проводить их на опушку к качелям.

Только малышки с папой и Кошмаром, который тоже был не прочь покачаться, скрылись за поворотом, подростки переглянулись и, бодро прихрамывая, направились к Валере.

Из вчерашней звёздной ночи за столом дачи номер шесть Саша вынесла самое главное: Валера — романтический герой, пытающийся разоблачить одного нехорошего профессора.

Иван из перебранки Валеры с дядей Никитой сумел выяснить даже такие подробности: аспирант, оказывается, подозревает Никиту в пособничестве профессору и порче уникальных исторических ценностей. И тополиный холм — это не холм никакой, а старинное захоронение.

— Я так и думал, что без мертвецов не обойдётся, — довольно пробубнил Иван.

— Какое захоронение! — орал дядя Никита, пытаясь без помощи рук смочить горло старинным тёти-Ларисиным то ли вином, то ли компотом. — Ну, если когда Терёха и захоронила там кота, так это не сильно давно было! Год назад.

— Два! — пискнула из-за забора бабка Терёха, подпрыгивая на месте. Она разрывалась между поисками всё ещё не вернувшегося Прокопа и перспективным разговором, который складывался на соседней даче.

— Сгинь, нечисть! — рявкнул Никита и, на секунду отцепившись от Валеры, осушил стакан.

— Пошли, пошли, сообщник, я тебя сейчас в это подполье спущу, и ты увидишь… — поднялся из-за стола Валера.

— Никто ничего не увидит, — справедливо заметил папа Андрюша. — Уже темно. Электричество опять вырубили. Будем терпеть до утра.

И он хорошенько поболтал в замшелой бутылке.

До утра никто не дотерпел. Саша, готовая всю жизнь провести рядом с таинственным и смелым блондином, дважды ткнулась носом в стол и, не выдержав, ушла на свой топчанчик.

Иван, дождавшись, когда растворится Терёха, прояснил только историю с Лохматым, которую и торопился сейчас, по дороге, пересказать Саше. Благо быстро мчаться они не могли. Саша, обнаружив утром три новых синяка после падения в подземелье, со вздохом натянула тесные джинсы. Джинсы тёрли ссадину на коленке, и девочка старалась шагать так, чтобы не сгибать ногу.

— Дядя Никита надевал шубу, нацеплял маску и время от времени прохаживался по Тополиной даче, — Ваня помог подруге перешагнуть через Картахену, вылизывающую Муму. — Так он старался отпугнуть от дачи бабку Терёху и случайных любопытных прохожих. Терёха на Тополиную очень часто заглядывала на правах бывшей хозяйки и мешала дяде Никите работать. А у него с дизайнером был уговор: о заказе не должна знать ни одна живая душа, иначе богатый мужик, который якобы этот заказ сделал, контракт расторгнет. На даче хранились материалы, инструмент — всё очень дорогое. Дизайнер постоянно Никите об этом напоминал и даже попросил крышку в подполье сделать так, чтобы никто не догадался, что в домике вообще какое-то подполье есть. Похоже, всё это правда. Ну в смысле дядя Никита здесь особо ни при чём. Он и про захоронение не знал. И про то, для кого заказ делает. И про дупло не слышал.

— Это потому, что слишком сконцентрировался на изучении посланий на камнях, — сказала Саша. — И ещё на Терёхе. Решил, наверное, что бедная любознательная старушка — шпион, засланный конкурентами.

— Он и про Валеру так говорит, — Иван помог Саше перелезть через невысокий заборчик, отделяющий их участок от Валериного. — Поэтому и не пустил вчера никого на дачу, чтобы проверить. Ждите, говорит, хозяина.

— Всё правильно, — Саша остановилась, чтобы на всякий случай осмотреть свой наряд, — он же сторож. Выполняет свои обязанности. Правда, плохо выполняет. На этой Тополиной даче кто только за последние дни не перебывал.