Ольга Колпакова – Детская библиотека. Том 70 (страница 2)
— Вот видите! — сказала мама. — Не хватало из-за вас в тюрьму сесть. А обиднее всего будет, если я оленя уже зажарю и тут заявится государство, отберёт оленя и будет его само охранять. Нет, шалаш в лесу отпадает.
— Тогда будем надеяться на чудо, — сказал папа.
И чудо свершилось. Вечером вся семья собралась за ужином. Ваня Бренди сидел на коленях у мамы и норовил боднуть головёнкой ложку, чтоб ложка его погладила. Муму висела на шторе. Офелия залезла в кастрюлю с остывающей картошкой, пригрелась там и уснула.
— Мне звонила тётя Лариса, — сказала мама, рассеянно гладя ложкой Ваню. — Она очень просит пожить три недели на её даче. Представляешь, произошло чудо: на работе ей оплатили половину горящей путёвки в санаторий в Крым — лечить суставы.
— А что, у Ларисы больные суставы? — удивился папа. Тётя Лариса была троюродной маминой сестрой, очень крепкой, энергичной женщиной, вкалывающей на своём садовом участке с убеждённостью трактора.
— Если оплатили полпутевки, то никакие суставы не выдержат и заболят от изумления, — возразила мама. — Такой случай, а сад оставить не на кого. На нас вся надежда. Я отказалась, конечно.
— Ты с ума сошла! — закричали хором папа и Саша. — В разгар лета пожить три недели на даче! И эти котята разбредутся по грядкам и перестанут попадать под ноги!
— Но я ничего не понимаю в садоводстве, — оправдывалась мама. — Если по моей вине погибнет какой-нибудь ценный огурец или аристократичный укроп, Лариса по возвращении убьёт меня своими вылеченными суставами!
— Ерунда, нас много, отобьёмся, — возразил папа и потащил маму к телефону. — Котов наших напустим, никакая Лариса не устоит. Звони, что мы согласны. Надо делать людям добро. Даже если эти люди — твои родственники.
Мама слабо брыкалась, но папа был сильнее. Через день счастливая тётя Лариса летела на юг, а семья Сергеевых в полном составе, включая кошек, приступила к освоению дачи.
— Если бы не котята, я бы ни за что не согласилась, — сказала мама. Так что во всём происшедшем повинны именно Картахена и её дети.
Глава 3
Растерянная мама стояла посреди участка. Вокруг простирались шесть соток, бесконечные, как саванны Африки, и такие же неизведанные.
— Ну и что мне со всем этим делать? — спросила мама. Ей никто не ответил, все были заняты. Саша ела клубнику. Стася ела всё остальное, что росло в саду, не слишком отличая петрушку от лебеды. Изо рта у неё постоянно торчал пучок укропа, и казалось, что ребёнка нафаршировали перед тем, как зажарить. Папа ел чёрную смородину, хотя она была ещё красная. Картахена ела мышей. Её дети куда-то рассосались, потрясённые открывшимися возможностями. Видно было одну Муму, она висела на яблоне и думала о смысле жизни.
— Эй! — сказала мама. — Что-то тут надо полить… или полоть… Эй! Вы слышите?
Помидоры, огурцы и прочие жители сада не откликнулись. Возможно, боялись, что если они обнаружат своё присутствие и мама примется за дело, то будет ещё хуже.
— Это просто преступление — пускать меня на дачу, — всхлипнула мама. — Я же тут всё погублю! Оно же всё живое, а я не умею за ним ухаживать!
— Знаешь что, — сказал папа, пожалев несчастную супругу. — Надо пригласить специалистов. Вот когда в полиции следствие заходило в тупик, приглашали Эркюля Пуаро. Или Шерлока Холмса. Надо позвать кого-то, кто в состоянии отличить огурец от крыжовника. Я, конечно, биолог, но не до такой степени…
— Это Ольга Лапшова! — обрадовалась мама. — У неё в деревне были какие-то родственники, и она когда-то к ним ездила… Решено! Приглашаем в гости всех Лапшовых! С коварными намерениями!
— Не может быть, мамочка, чтобы ты совсем ничего не знала об овощах, — сказала Саша.
— Отчего же? — возразила мама. — Как учитель литературы я знаю, например, синьора Помидора из «Чиполлино». Ещё было такое бессмертное произведение про огурцы: «Огуречик-огуречик, не ходи на тот конечик, там мышка живёт, тебе хвостик отгрызёт».
— Лучше по-другому, — поправила Саша. — «Там мама живёт, вдруг прополет и польёт».
— Вот уж правильно: «вдруг», — вздрогнула мама. — Упаси Боже несчастного огуречика от моего тлетворного влияния. Никакая мышка со мной не сравнится.
Несмотря на то, что Стася была всецело поглощена укропом, стих про огуречик она запомнила и одобрила. Под этот стих оказалось удобно прыгать через грядки: огуречик-огуречик — прыг, не ходи на тот конечик — прыг… Вот только хвостик было жалко, и Стася придумала счастливый конец: «Там мышка живёт, тебе хвост второй пришьёт». Потом представила себе огурец с двумя хвостами и засомневалась, что лучше: совсем без хвоста или сразу с двумя. И побежала в дом — найти какие-нибудь два хвоста и примерить перед зеркалом.
Как пишут в сказках, долго ли, коротко ли, но приехали Лапшовы: мама Оля, Иван, Даша, Максимка и пёс Кошмар. Папа Миша не приехал, потому что работал. А бабушка Лидия Семёновна не приехала, чтоб он не чувствовал себя брошенным. Хотя он и не чувствовал ничего такого, а просто наслаждался недолгим покоем, который редко случается, если в семье трое детей, причём младшему чуть больше года.
Мама Оля походила по грядкам, подумала и составила для мамы Лены следующий документ:
Мама прочитала документ и немного воспрянула духом — вроде ничего трудного. Гости наелись клубники, позагорали, отдохнули, собрались уезжать… и тут процесс забуксовал. Оказалось, что Иван и Даша уезжать не собираются. Ну никак не уезжается у них. Мамы растерялись. Обычно послушных и управляемых детей словно подменили. Стася держала обеими руками Дашеньку, чтоб её не оторвали силой и не увезли в город. Саша Ивана, конечно, не держала, вот ещё. Но она снизошла до того, что показала ему потайное место на чердаке, где можно было спрятаться и подождать, пока мама уедет. Кошмар, которому приволье дачи тоже понравилось, распластался в клубнике и притворился ягодкой.
— Да оставайтесь насовсем, — сказал папа, видя всеобщие страдания. — Дом большой, можно сказать, двухэтажный. Если чердак считать за второй этаж.
— Правда, Оля, я была бы так рада, если бы ты осталась и разобралась со всей этой флорой, — попросила мама Лена.
— Ни в коем случае, — отказалась мама Оля. — Мне с Максимкой обязательно надо в город. У нас запас памперсов на исходе.
— Пусть голый ползает, — предложил папа. — Грядки удобряет.
Но обе мамы возмутились — фи, неприлично, негигиенично, холодно.
— Я придумала, — сказала Саша. — Давайте вы останетесь до завтра, до утра. За одну ночь Малявка много памперсов не уделает. А утром вы с Малявкой уезжайте хоть в Париж, а Дашу с Ванькой нам оставьте. И Кошмара.
— В этом что-то есть, — признала мама Лена. — Особенно про Париж. Но мы сделаем ещё лучше. Мой муж уедет в город и…
— Что? — обиделся папа. — Лучше, если я уеду?
— Да нет, ты уедешь только на одну ночь, потому что мы при переезде забыли кучу нужных вещей. Я тебе список написала, длинный, как «Слово о полку Игореве». Там моя синяя мочалка, тональный крем номер шесть…
— Зачем тебе на даче тональный крем? — удивился папа, который не хотел никуда ехать.
— От него комары дохнут, — пояснила мама. — Там в списке ещё много чего есть. Ты уедешь сейчас на восьмичасовом автобусе и зайдёшь к Лапшовым. Скажешь, что они остались на даче и пусть Миша утром за ними приедет. Завтра же суббота, нерабочий день. Жалко, что телефон здесь не ловит, а то бы позвонили, и все дела.
— А когда дядя Миша приедет, мы ему Дашу не отдадим, — встревоженно сказала Стася. — И Кошмара. И Ваню тоже можно оставить.
— И пусть привезёт сменную одежду для детей, — сказала мама Оля, которой эта мысль всё больше нравилась.
— Тогда я поехал, — сказал папа. — Никто меня в этом доме не понимает, все гонят. Вот приеду в город, возьму такси, поеду в ресторан с роковой блондинкой…
— Увы, — вздохнула мама Лена. — На такси ты у соседей ещё можешь занять до получки, а на ресторан с блондинкой уже не хватит. Наше семейное счастье прочно покоится на фундаменте нашей своеобразной зарплаты.
— Да, — согласился папа и пошёл на автобусную остановку. А мамы стали решать проблему: как разместить на ночь всех находящихся на даче.
— Очень просто, — сказала мама Лена. — Мы не будем возиться с индивидуальными постелями и расстелем все матрасы на чердаке, прямо на полу. На них положим простыни и прочие подушки, и получится цыганский табор. Только Ивану придётся постелить внизу, на топчанчике в кухне, чтобы соблюсти приличия. Он как-никак на сегодня единственный наш мужчина, не считая Малявки.
— Топчанчик мне обещали, — насупилась Саша. — Там можно читать перед сном, никому не мешая.
— Со следующей ночи ты будешь спать на топчанчике, Стасю, Дашу и Ивана запихнём на чердак, а мы с папой ляжем в комнате рядом с тобой, — терпеливо пояснила мама Лена. — А сегодня будет общая спальня, как в казарме, и не капризничай.
Сказано — сделано. Пол на просторном чердаке застелили матрасами, сверху набросали подушки-одеяла и начали ловить Стасю и Дашу, которые в восторге носились по всем постелям взад и вперёд.