Ольга Кобзева – Выжить. Вопреки всему (страница 22)

Так и есть, птенец вылупился.

Возле загонов был и Даркер с помощниками. Хран и Орхис, широко расставив крылья, не подпускали никого ближе. Шэрхи вели себя не просто агрессивно, очевидно враждебно.

Даркер, завидя меня, безумно удивился.

— Как вы так быстро добрались, итани Ораш? Мы ведь только послали за вами, — развел он руками.

— Я не встречалась с посыльным, хали Даркер, — отозвалась взволнованно. — Меня позвал Орхис.

Подошла ближе, первым делом обнимая друга. Мне было жутко любопытно посмотреть на птенца, но и по Орхису за эти дни я очень соскучилась, мы почти не виделись все это время. Храну тоже перепала толика ласки, малая совсем, чтобы крылатый ревнивец не начал нервничать.

— Меня-то пустите? — улыбнулась грозным стражам.

Изнутри загонов послышался тихий тонкий клекот. Птенец. Широкая улыбка сама наползла на мое лицо. Орхис посторонился, пропуская меня внутрь.

От того, что два шэрха, широко расставив крылья, загораживали единственный проем, внутри царил полумрак. Медленно прошла внутрь. Шэрх смотрел на меня, пригнув шею. Он тоже расставил крылья, загораживая свое сокровище. Но, стоило мне подойти ближе, убрал одно крыло, открывая своего детеныша.

Не сдержала восторженной улыбки. Малыш был ростом со среднюю собаку. Такой же длинный клюв, как у родителя, такой же острый, шипастый хвост. Смешные крылышки, совсем крохотные передние лапки. При виде меня малыш замер, а после клекотнул что-то, забавно выгибая шею.

— Можно я дам ему имя? — посмотрела на взрослого шэрха. — И тебе тоже, если ты не против.

Шэрх благосклонно кивнул.

— Хэш! — издал он вдруг резкий звук, совсем не похожий на клекот.

— Хэш? Ты хочешь такое имя?

Шэрх повернул голову, явно выражая свое согласие.

— А детеныш? — сделала еще шаг, медленно поднося ладонь к головке с мягкими розоватыми перышками. Осторожно коснулась, поглаживая подушечками пальцев. Птенец прикрыл глаза и довольно что-то клекотнул.

«Сах!» — раздалось у меня в голове. Обернулась на Орхиса, вопросительно поднимая брови. Дождавшись утвердительного кивка, вернула внимание Хэшу.

— Сах, — предложила одновременно и детенышу, и Хэшу. — Подходит?

Хэш посмотрел на Орхиса, раззявил широко пасть и издал тонкий звук, не похожий на слышанные мною от этих зверей ранее. Орхис, чуть помедлив, издал похожий. В тот момент я не поняла, что происходит. Об этом друг мне рассказал, точнее показал позже, уже в горах.

Шэрхи живут стаями и, как и в любом обществе, у них есть вожак. Самый сильный, самый смелый, самый одаренный, готовый пожертвовать собой ради стаи — серсит, как называют таких шэрхов ирашцы. К мнению серсита прислушиваются, его решения не оспариваются, его участие в судьбе сородичей считается честью. Орхис — серсит своей стаи.

Глава 25

Дорога в горы заняла три дня. Орхис не стал разрезать пространство и перемещаться мгновенно, друг хотел, чтобы я запомнила эту дорогу и могла найти его дом, дом его стаи.

Это были чудесные три дня. Почти вся дорога пролегала над лесом, но и над морем мы тоже пролетали. Орхис опускался так низко, что задними лапами касался воды, обдавая нас обоих легкими брызгами. Охотился, на полном лету ныряя под воду и хватая там крупную рыбину. Я визжала как сумасшедшая, чем раззадоривала его еще больше. Орхис прекрасно чувствовал мое состояние и точно знал, что я не боюсь, что я счастлива!

На ночь не останавливались. Орхис летел все дальше, а я дремала прямо на его спине. Специальные сидения вполне позволяли немного отдохнуть.

Последний участок самый глухой. Не знаю, как именно шэрхи попали в этот мир, но местечко для их проживания нашлось очень уединенное. Мы миновали длинную полосу пустыни, сменившуюся степью с редким низким кустарником, а вот сразу за степью началась горная гряда, тянущаяся на несколько километров в даль.

Горы было видно издалека, но только подлетев ближе, я сумела оценить их красоту в полной мере. Приблизившись поняла, что это не классическая горная гряда, как я ее себе представляю. Эта горная гряда, раскинувшаяся в долине реки, представляла собой не непрерывную цепь, а несколько десятков отдельно стоящих скал. Высотой от двухсот-трехсот метров до нескольких тысяч. Орхис с гордостью показывал мне место, где родился и вырос. Птеродактиль пролетал над горами, громким криком оповещая о своем прибытии.

Нам навстречу вылетали десятки шэрхов. Они поддерживали крик Орхиса, паря рядом с нами. Шэрхи радовались возвращению Орхиса. Игриво толкались боками, пролетали рядом с нами, и сверху, и снизу, кружили вокруг. В какой-то момент шэрхов вокруг стало так много, что всех их невозможно было окинуть взглядом.

Мы пролетели вдоль реки, час или даже больше понадобился на то, чтобы Орхис показал мне всю долину. А потом… состояние друга резко изменилось. Его источник завибрировал часто-часто, Орхис был безумно взволнован. Сложив крылья, друг ринулся к земле. Там, неподалеку от входа в пещеру на земле лежал молодой шэрх.

Орхис опустился на землю, выстилая крыло, чтобы и я могла спуститься вниз. А сам не спускал глаз с молодого птеродактиля. Тот заволновался, поднялся на задние лапы, шагнул в нашу сторону.

Орхис что-то проклекотал, молодой шэрх нагнул голову вбок и тихо откликнулся.

Да это же его птенец! — наконец дошло до меня.

Многие шэрхи кружили поблизости, наблюдая за развитием событий, кто-то приземлялся рядом. Я отошла в сторонку, давая этим двоим познакомиться, с трепетом наблюдая, как Орхис подступает ближе к своему птенцу. Но вот и он сделал шаг навстречу. У меня слезы на глаза навернулись. Удивительные создания!

Как, ну вот как можно считать их неразумными? Какой сволочью нужно быть, чтобы напасть на шэрха, откладывающего яйцо или находящегося в гнезде?

Птеродактиль, ставший мне другом, остановился в шаге от молодого шэрха. Тихий клекот, понятный только им двоим. Такой знакомый наклон головы у второго. Орхис рывком сократил разделяющее их расстояние и боднул молодого головой. И тот зеркально повторил этот жест. Меня едва не оглушили крики кружащих поблизости шэрхов. Стая радовалась вместе с сородичами.

Поздним вечером, разведя костер и жаря на нем пойманную Орхисом рыбу я размышляла. О многом, но больше всего о том, как приняла стая возвращение Орхиса. Каждый опустился на землю и повторил тот самый жест. Кому-то Орхис позволил прижаться к своему лбу, от других были просто приветственные кивки и клекот. Всем своим нутром я чувствовала радость каждого шэрха в стае. Чувствовала их отношение к Орхису.

— Я хочу, чтобы ты остался здесь, — прошептала другу, смаргивая слезы.

Он опустился рядом после полета со своим птенцом. Надолго друг меня не оставлял, но я прекрасно понимала, что он хочет побыть с птенцом вдвоем. Им не нужно было говорить, просто быть рядом. Ощущать ветер, колышущий перышки, видеть одни и те же звезды, рассекать пространство крыло к крылу. Орхис не закрывался от меня, я чувствовала его радость, чувствовала умиротворение и безмятежность. Орхис впервые со дня нашего знакомства излучал довольство и спокойствие. Он был дома.

— Твое место здесь, Орхис, — слезы все же полились у меня по щекам, я просто не сумела их сдержать. — Твое место здесь, — повторила, уговаривая скорее себя, чем его.

Друг прижался на миг к моему лбу своим, а после вытянул шею и проклекотал что-то довольно громко. На его крик к нам стали слетаться шэрхи. Они приземлялись рядом, вскоре заполонив всю огромную поляну перед пещерой моего друга. Орхис показал, что это его стая, он и правда был их вожаком. Его птенец вырос, вскормленный сородичами, Орхиса не было рядом. Но теперь мой друг понимал, что должен остаться и позаботиться о них в ответ.

Два дня я провела в горах в окружении шэрхов. Все они слышали меня и понимали. Каждый из них! Я дала имена многим, не всем, но очень многим, тем, кто сам этого хотел. Орхис ревновал к каждому по отдельности и ко всем вместе, но он понимал, что такой контакт с его лиашши идет на пользу сородичам. Птенец Орхиса — Шайри, он сам выбрал это имя, именно он решил отвезти меня обратно.

— Я буду скучать! — прошептала, гладя мягкие перышки Орхиса, стараясь запомнить выражение его глаз, это удивительное теплое чувство единения, когда друг трется о мое плечо клювом.

Изо всех сил я старалась не плакать. Видела, Орхису мой отъезд дается не менее тяжело, чем мне.

Сидение закрепила на спине Шайри. Орхис боднул птенца, клекотнул последние наставления, снова потерся о мое плечо клювом и вдруг прижался лбом к моему.

Орхис показывал дни, которые мы провели вместе, передавал мне эмоции, что испытывал от общения со мной, делился любовью и тоской.

— Я люблю тебя, — прошептала, стирая соленые дорожки. — И буду скучать. Я очень буду скучать!

Вскочила на Шайри, и шэрх взмыл в небо. Издал громкий, оглушительный крик, под стать родителю, прежде чем разрезать пространство клювом.

Я не сливалась с ним источником и не показывала место, куда хочу попасть. Мне лишь оставалось наблюдать за действиями птеродактиля. Сильного, очевидно. Возможно даже более сильного, чем Орхис. Шайри выпал где-то посреди моря. Мне сложно было понять, пролетали мы эти места или нет. Дезориентированная неожиданным переходом, пыталась проморгаться и осмотреться по сторонам.