Ольга Кобзева – Выжить. Вопреки всему (страница 20)

Мужчины выглядели откровенно шокированными. Переглянулись, дружно нахмурились.

— Хали Даркер, отложившего яйцо шэрха нужно накормить и не тревожить.

— Мясом?

— Мясом, рыбой, что найдется. Если воршиков раздобудете — вообще чудесно будет.

Говорила с хозяином трухи, а сама смотрела на альшара, доведшего шэрха до такого состояния. Это я про подпалины на боках несчастного. Подпалины, оставленные явно зипуном.

— Где ваш зипун? — угрожающе шагнула к альшару-наезднику ближе.

Мужчина до сих пор не до конца пришел в себя, да еще и такой напор с моей стороны сбил его с толку, думаю, только поэтому он тут же отчитался:

— Выронил, когда шэрх бесноваться стал. Как… что вы сделали? Как сумели его усмирить?

— Как вас зовут? — я пока не собиралась отвечать на его вопросы, сначала он выслушает то, что хочу сказать. Заметила краем глаза, что Эрх тихонько посмеивается, с жалостью глядя на альшара.

— Ильтир Арагос хали Бранч, — кивнул альшар, прижимая кулак к груди, называясь.

— Так вот, хали Бранч, — шагнула еще ближе к нему, без страха тыкая пальчиком в твердую грудь. — Хочу, чтобы вы знали, шэрхи — разумные создания Великой Матери! Яйца они откладывают раз или два за всю жизнь и процесс это интимный и таинственный! Как вы только посмели тревожить шэрха в такой момент? — искренне возмутилась я.

— Да я не знал, что он… она, что шэрх собирается отложить яйцо! — выпалил альшар. — Я хотел доказать иттани… неважно, — резко махнул рукой. — Хотел доказать, что достоин вести ее в храм Великой Матери. А что может лучше доказать это, как не укрощение дикого шэрха? И я пошел в горы! Этот шэрх был в удалении от стаи, вел себя странно, был довольно притихшим… ну я и… в общем, сумел его укротить. А потом он словно взбесился, уже на подлете к городу. Я тянул до трухи, знал, что тут хали Даркер, про него слух идет, что он с любым шэрхом сладит… — альшар замолчал, виновато поглядывая на всех собравшихся.

— Что вы все творите! — покачала головой, имея в виду не только этих мужчин, но и вообще всех альшаров. Ничем, по сути, ирашцы от бравинов не отличаются. Все считают себя выше других. Шэрхов, женщин… Этот мир погряз в жестокости. Жестокости и рабстве! Самом настоящем узаконенном рабстве.

Глава 23

Птенцу шэрха, чтобы вылупиться нужно дней двадцать-двадцать пять. Все эти дни яйцо нуждается в защите и уходе. Шэрхи, живущие в стае, обычно следят за яйцом по очереди. В трухе Горло шэрхов трое, включая новичка, и все они активно заботились о яйце. Орхис так и вовсе добровольно не покидал территорию трухи вот уже десять дней! Меня ревниво не подпускал к новичку, но и сам не улетал, защищая и оберегая птенца наравне с остальными.

Я всерьез подумывала о том, чтобы научиться ездить на крэке, ведь дергать Орхиса каждый раз ради того, чтобы он меня перенес, все же неправильно. Он не мой раб, он мой друг.

Прошедшие дни я потратила с пользой. Эфет Даорсах сдержал обещание и нашел для меня наставника. Каждый день я ходила в Горло к очень старому альшару, давно уже оставившему работу в академии. Хали Варлах жил уединенно, несколько оборотов назад отпустив к Великой Матери свою спутницу. Детей у пары не было. Красчей альшару хватало на то, чтобы его дом помогала содержать в порядке приходящая женщина, она же готовила для пожилого альшара, но не жила в доме постоянно. Хали Варлах холил свое одиночество, словно наказывая сам себя за что-то.

Ко мне старый наставник отнесся равнодушно. Он не выражал сомнений в моих умственных способностях, но и не восхищался умениями. Эфет попросил его позаниматься со мной и хали Варлах не отказал ему в этой просьбе.

За прошедшие дни я выучила местный алфавит и довольно сносно научилась читать и писать. Хали Варлах прекрасно говорил и писал и на ирашском, и на бравинском, и меня обучал сразу двум диалектам одного языка. Наставник предложил было позаниматься математикой, но я отказалась. Думаю, законы математики одни во всех мирах. А вот география и история — то, что нужно. И еще, конечно же, контроль над шакти. Контроль и управление.

С каждым днем я возвращалась от наставника все позже. Старый альшар не гнал, никак не давал понять, что мне уже пора, но он быстро уставал. Очень быстро. Несколько часов, и я сама понимала, что хали Варлаху пора отдыхать. Однако с каждым днем я задерживалась у него все дольше. Будучи невероятно умным, начитанным, образованным хали Варлах мог дать мне так много! Моя воля, я бы и вовсе не уходила от него.

Трис, с ним все сложно… В тот день я совсем позабыла, что обещала ждать стража у эфета, выскочила из управления, заслышав клекот и после уже не вернулась, занятая вопросами устройства нового птеродактиля. Орхис тогда остался с новичком в трухе, а я, убедившись, что и шэрх, и яйцо устроены с комфортом, отправилась восвояси. Уже в вечерних сумерках и полном одиночестве возвращалась я домой.

Трис, вышедший от эфета и не заставший меня, как договорились, отправился туда же, в мое скромное жилище. Жарих пустил его на территорию участка, но в сам дом нет. И вот когда я, безумно уставшая, вернулась в тот день домой, застала интересную картину. Хали Трис, племянник повелителя Ирании, и босоногий парнишка Жарих в закатных лучах вместе выкладывали разномастным камнем крыльцо моего домика.

Даже залюбовалась. Страж снял верхний жилет, оставшись в тонкой рубашке. Мышцы заметно перекатывались под прозрачной тканью. Альшар не кричал на подростка, разговаривая как с равным. Спокойно объяснял парню, что делать, как правильно класть камень, куда и в каком количестве добавлять скрепляющий раствор.

Присела тихонько на высокий пенек и минут двадцать отдыхала душой, просто наблюдая за этими двумя. Наблюдала и размышляла. Трис… ведь не просто так он тут, совсем не просто так. Что я к нему чувствую? Посмотрел на мужчину внимательнее, оценивая красивое мужественное лицо, сильные руки с развитой мускулатурой, стройный торс, широкие плечи. Он мне симпатичен внешне, это сложно отрицать. Еще мне, несомненно, приятно с ним общаться. Трис добр и справедлив, не кичится своим происхождением, если бы не хали Ораш я бы и вовсе не узнала, что он племянник повелителя Ирании.

У мужчин закончился раствор. Не серый, цементный, привычный мне и не белый, гипсовый. Угольно-черный, с красными вкраплениями. Неподалеку от того места, где я сидела, в холщовом мешке как раз виднелся черно-красный порошок. Трис обернулся и увидел меня. Альшар замер. Честно говоря, у меня мелькала мысль, что он знает о моем присутствии и только делает вид, что не заметил. Но нет, его вид явно говорил, мужчина удивлен.

— Иттани Ораш! — воскликнул Жарих. — А давно вы здесь? Гляньте, какие ступеньки хали Трис помог мне соорудить! Больше ни скрипеть не будут, ни крошиться под ногами!

— Только подошла, — соврала я, старательно отводя глаза от альшара, смущенная его немигающим взглядом. — Ступени очень красивые!

— Иди… те в дом, иттани Ораш, мы почти закончили, — тихо заметил Трис, отодвигаясь, освобождая проход.

— Уже можно наступать? — замерла в нерешительности перед ступенями.

— Пока не стоит, — над ухом раздался голос Триса, а после он взял меня за талию и перенес через ступеньки, одновременно с тем толкая входную дверь.

Руки альшара задержались на моей талии чуть дольше, чем требовалось, чтобы помочь преодолеть препятствие.

— Спасибо, — поблагодарила, опуская глаза.

Позволила себе лишь короткий взгляд на стража и тут же шагнула вглубь дома. Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Трис меня волновал, не стоит это отрицать. Но… я не готова пока к отношениям. Это сложно. Мир довольно отсталый, ежедневно каждому здесь может грозить опасность. Господи, да я даже не могу гарантировать, что завтра мне не придется бежать, спасаясь от преследования!

Единственное неизменное, что у меня есть — Орхис. Только он. И даже он, огромный сильный шэрх, даже он не всегда может постоять за себя. Даже он оказался в ситуации, когда его птенец остался один, а сам Орхис в рабстве у настоящего урода.

Любые отношения предполагают появление детей. Я хочу детей! Великая Мать знает, как я хочу ребенка! Но как я могу привести его в этот мир? Мир, в котором не могу гарантировать даже собственной безопасности, не говоря уже о безопасности будущей крохи.

Оттолкнулась от двери и пошла готовить ужин, думая, что это меня отвлечет. Не отвлекло. Одни и те же мысли все время крутились в голове, а еще почему-то вспоминалась прошлая жизнь. Эти воспоминания нет-нет, да и прорывались сквозь старательно возводимую завесу отчуждения от прошлого. Я скучала по удобствам, которые окружали меня раньше, скучала по спокойствию и уверенности в завтрашнем дне. Даже по сковородкам! Черт возьми, ведь у меня были такие чудесные сковородки!

В какой момент по лицу потекли слезы? Отбросила от себя серый грязный корнеплод, закрыла лицо руками и разрыдалась. Я выплескивала из себя переживания последних дней, недель, месяцев. Опустилась на пол, также не отнимая рук от лица.

— Я сильная, сильная, — бормотала, словно заклинание. Только не помогало, ничего не помогало.

Истерика и не думала заканчиваться. Я плакала навзрыд, оплакивая прошлую себя, прощаясь с той жизнью, в которую никогда не вернусь, принимая то будущее, что меня ждет. Другое будущее. Главное, что оно будет, Олеся! Главное, что оно будет!