Ольга Кобзева – Второе дыхание (страница 69)

Галахер резко вскочил с пола, закрывая меня своей спиной.

Пришлые не стали тратить времени на крики и выяснение, кто мы такие. В нас с Галахером полетели энергетические сгустки. Я едва успела выпустить золотистую сеть, окутать ею нас с Гэлом, который дернулся было к нападающим, но был остановлен моей силой.

Одновременно с этим случилось и еще кое-что. Сумрак хранилища резко сменился ослепительным сиянием, исходящим от венца. Сияние было таким нестерпимым, что все присутствующие так или иначе постарались прикрыть глаза. И лишь мне это сияние не доставляло неудобства.

Оценив обстановку, дезориентированных противников, Гэла, закрывающего глаза согнутой в локте рукой и в то же время старающегося следить за происходящим, обратила внимание на венец, который поднялся над полкой, на которой до того лежал и теперь парил в воздухе, пройдя сквозь прозрачную дверцу шкафа. Спокойно вышла из-за спины своего дракона, без страха шагая вперед, к ворвавшимся айсхи.

Краем глаза отметила, что венец медленно плывет в мою сторону. Сияние его становилось все сильнее, а вскоре к нему добавился еще и тонкий звук. Теперь драконы не знали, что закрывать — глаза или уши. Все, включая Гэла, попадали на пол, из ушей каждого потекла кровь. Галахеру, прикрытому моей защитной сетью, было, пожалуй, чуть лучше, чем другим, он даже смог открыть глаза и смотрел на меня теперь с огромной любовью, я бы сказала, обожанием во взгляде.

Венец, подплыв ближе, мягко опустился мне на голову. Я стояла, замерев, понимая, что мое мнение никого не интересует. Сила стихий, местные Боги, энергия или вот этот мощный артефакт уже решили все за меня. Да, я — Эрнетиар, последняя из правящего рода, и это — мое наследие.

Стоило венцу умоститься у меня в волосах, я снова оказалась в том странном месте, где была во время сна, долженствующего стать вечным. Не успела испугаться, решив, что снова умираю, как поняла, что теперь все иначе. Три фигуры в развевающихся балахонах не парили в отдалении, а стояли вокруг меня, в руке каждого светился изумрудным светом изогнутый посох.

Обвела каждого учтивым взглядом и почтительно склонилась, отдавая дань уважения. Не успела до конца распрямиться, как заметила, что в круге стало больше людей. Ко мне вдруг шагнула молодая красивая женщина. Ее лицо сияло нестерпимо, такой красоты я, пожалуй, никогда не видела.

— В зеркале, — шепнула она. — Ты видела ее в зеркале, дочь моя.

Голос отказал мне. Сглотнула, лишь убедившись, что в горле пересохло насмерть, я не смогла протолкнуть даже сиплого звука, только и могла, что растерянно следить за женщиной, которую теперь взял за руку высокий и тоже невозможно красивый мужчина. Они улыбались. Улыбались, глядя на меня с нескрываемой радостью и любовью.

— Горжусь тобой, дочь! — пророкотал мужчина. — Ты — достойная дочь рода. Наделяю тебя силой рода! — говоря это, он шагнул ближе и опустил ладонь мне на голову.

— Наделяю тебя знанием рода, — мягко выговорила женщина, кладя ладонь мне на грудь.

— Неси наше имя с честью и знай, что мы гордимся тобой!

Прежде чем исчезнуть, они обняли меня, даря такое внутреннее тепло, какого я никогда не испытывала. Никогда. Только что я испытала лучшие ощущения в своей жизни.

И тут же меня выбросило обратно в хранилище. Дезориентированную, ничего не понимающую, растерянную.

Но и на этом потрясения не завершились. Едва осознав себя в хранилище дворца, меня выгнуло дугой. Голову прошила нестерпимая боль. Из груди вырвался столп света, осветивший каждый уголок хранилища, вырвавшийся дальше, разлившийся по всему дворцу. Я бы и хотела упасть на колени, но не могла. Какая-то сила оторвала меня от земли, удерживая на небольшой высоте. Перед глазами мелькали картины былого. Память рода — дар мамы. А источник разрывало от вливающейся энергии. Вливающейся и тут же выплескивающейся ярким светом — сила рода, дар отца.

Глава 78

Как скоро все стихло, не берусь судить даже примерно. Все, что я чувствовала — сильнейшее опустошение. Но отдыхать рано, пора знакомиться с Советом.

Венец все еще сиял, только теперь уже у меня на голове. Подала Галахеру руку, побуждая подняться. Он встал рядом со мной, разглядывая склонившихся к самому полу оглушенных айсхи. Они уже даже не пытались ни сопротивляться, ни атаковать, ни даже закрываться от воздействия, исходящего от венца.

Стоило мне подумать, что неплохо бы с ними поговорить, сияние и звук стихли. Не сразу, постепенно, примерно за минуту. Венец на голове никак не ощущался. Я не чувствовала ни тяжести, ни давления, ни тепла, ни холода, ничего. Но он был у меня на голове, это точно.

Быстро выяснилось, что среди тех, кто коленопреклонен передо мной, из Совета лишь один, остальные — простые стражники.

— Назовись, — скомандовал Галахер, обращаясь к самому высокомерному, если судить по внешнему виду.

— Айсхи Ирван из рода Сайломир, член высочайшего Совета пяти родов, — сквозь зубы выдавил он.

— Перед тобой истинная правительница Изнигарда, айсхи Сайломир. Созови Совет, чтобы сообщить эту новость остальным. Ты можешь идти! — бросил ему Галахер.

Пошатываясь, айсхи поднялся и, бросив на меня странный нечитаемый взгляд, который вряд ли можно было назвать добрым, вышел за дверь.

Стражников держать на полу смысла я не видела, но Галахер считал иначе. Он неплохо чувствовал меня, потому что слегка сжал ладонь, предупреждая порыв отпустить их.

— Назовитесь, — обратился он сразу ко всем.

По очереди мы выслушали семь приветствий, семь имен.

— Готовы ли вы принести клятву верности истинной Эрнетиар, которую признал венец власти? Готовы ли служить истинной правительнице?

Я молчала. Говорил Галахер, ни на секунду не отпуская моей руки. Не выразить словами ту бесконечную благодарность, что я испытывала к нему в этот момент. Моих сил, ни физических, ни душевных уже почти не осталось. В голове продолжали проноситься картинки, дарованные мамой. Я пока лишь пропускала их через себя, старалась не задумываться, не вглядываться в забытые образы.

Теперь я знала о себе все. О своем роде, о своих братьях, о своих родителях. Они погибли. Все, кроме меня. Отдали всё, пожертвовали жизнями, чтобы спасти хоть одну Эрнетиар. Все получилось, я выжила и даже смогла вернуться, хоть на это никто особо и не рассчитывал.

Но я подумаю об этом потом. Не сейчас, потом.

Трое из семерых принесли клятву. Венец принял клятву лишь двоих, их слова были искренними, шедшими от сердца. Остальных не виню, разве что того, кто хотел обмануть, слова которого были неискренними.

— Айсхи Тимар, айсхи Славир, я принимаю ваши клятвы. Вы свободны в своих передвижениях.

Оба смогли легко подняться, по их виду могу сказать, что неприятные ощущения, вызванные воздействием венца, они более не ощущали.

— Ваше первое задание, — вмешался Галахер. — Защищать айсхи Эрнетиар даже ценой жизни, не позволить никому навредить истинной правительнице. Докладывать обо всех попытках заговора тут же.

— Служим роду Эрнетиар! — отозвались они синхронно.

— Айсхи Эрнетиар, — обратился ко мне Славир. — Я вас помню. Да, звучит странно, но вас сложно забыть. Я служил во дворце, был верен вашим родителям и теперь рад служить вам.

— Ты знал моих родителей?

— Знал. Их все любили. Есть те, кто осуждает решение вашего отца, но таких меньшинство. Он поступил верно, не отдав вас Шрэху Эштарену.

— Спасибо за эти слова, айсхи Славир. Я рада, что у меня есть верные мне айсхи.

— Таких больше, чем вы думаете, айсхи Эрнетиар! — с жаром заверил Славир. — Вам нужно только позвать, и под стенами дворца соберется армия тех, кто верен истинному роду.

Надеюсь, армия мне не понадобится, — думала я, выбираясь из подземелья, где и расположено хранилище. Стражники, не принесшие клятву, остались там же, скованные силой венца.

Шагая коридорами дворца, я старалась держать спину прямо, а голову высоко. Навстречу то и дело попадались обитатели, которые при виде нашей процессии падали на колени и склоняли головы.

Наконец, мы пришли в большой зал, сейчас почти пустой, если не считать пятерых айсхи, одного из которых, Ирвана Сайломира, я уже знаю. На дверях перед залом была стража, не оказавшая, впрочем, даже малейшего сопротивления. Стражники молча посторонились, пропуская нас в зал Совета, бывший когда-то тронным. Об этом сейчас говорили лишь массивные древние сооружения, которые не смогли демонтировать, они просто не поддались воздействию. Трон правителя и правительницы — слитный, один на двоих, малый трон наследника.

— Приветствую уважаемых айсхи! — громко воскликнула я, входя внутрь, оглядывая сразу всех, отмечая растерянное выражение лиц.

У кого растерянное, у кого злое. Одно лишь можно про уважаемый Совет сказать определенно — никто из них не был готов увидеть меня в этом зале так скоро.

— Как ты посмела надеть венец власти? — выступил вперед один из айсхи, настроенный особенно враждебно. — Как посмела явиться сюда и называться именем той, кто погибла давным-давно и тысячу раз оплакана? Самозванка! — наставил он на меня палец. — Мошенница!

Щелчок пальцами, и к продолжающему выкрикивать оскорбления метнулся золотой сгусток, запечатавший ему рот. Айсхи страшно выпучил глаза, заскреб ногтями по лицу, стремясь избавиться от импровизированного кляпа, но, ожидаемо, у него ничего не вышло.