Ольга Кобзева – Второе дыхание (страница 17)

— Я не позволяла мне тыкать — это раз! Не позволяла залезать мне в голову — это два! Не виновата ни в чем и совершенно не представляю, ни кто вы такой, ни где я нахожусь — это три! И последнее, но главное, — сама шагнула ближе к Рею, утыкая пальчик ему в грудь. — Я не позволю так с собой обращаться!

— И что же ты сделаешь, маленькая айсхи? — насмешливо искривил губы мужчина. — Что ты противопоставить моей силе и власти?

— А что ты можешь сделать в этом странном «не сне»? — парировала, копируя издевательскую улыбочку. — Шайлас достаточно было испугаться, чтобы выбраться из этого состояния. Чего хватит мне? Злости, страха, желания оказаться от тебя подальше?

Каждую фразу я сопровождала ощутимым тычком наглому хаму в грудь.

Наконец, Рею это надоело. Он перехватил мою руку, притягивая ближе.

— Ты не сможешь отсюда уйти, пока я не позволю, маленькая айсхи! Тут я власть, запомни это! — выдохнул он мне почти в лицо.

Еще свежи были воспоминания того, как Корт хватал меня и целовал против воли. Повторить подобный опыт я не готова. И пусть Рей скорее привлекает, чем отталкивает, игрушкой ни для кого я становиться не собираюсь!

Закрыла глаза, представляя домик старухи. Топчан и одинокая фигурка Шайлас встали перед глазами, как наяву. Девочка трясла меня и просила открыть глаза.

— Нет, стой! — удивленный голос услышала краем сознания. — Стой, я тебя не отпускал!

Последние слова он прокричал уже в пустоту. Глаза я открыла в доме ведуньи.

Глава 20

Прошло десять дней. Шайлас почти поправилась. Малышка еще слаба, но ее уже не рвет, она больше не теряла сознания, аппетит вернулся.

Почти все это время она провела в постели, точнее, на скромном топчане в доме ведуньи, а я подле нее. Старуха, которая выходила меня, лечила всех в этом поселке. Айли Тариша, старая Тариша или даже просто айли — вот как поселковые обращаются к знахарке. Время, проведенное в доме этой женщины, научило меня многому. Но обо всем по порядку.

После того пугающего «не сна» проблем с речью у меня больше нет. Новые слова и выражения просто всплывают в мозгу, как по мановению волшебной палочки. Те слова, которые не имеют аналогов в тирашском, я произношу как есть, как привыкла, то есть по-русски.

За прошедшие дни я выяснила, что Корт действительно поселковый глава. Судя по довольным людям, поселком он управляет разумно, но вот как человек — мразь полная. Уж простите за грубость, но из песни слов не выбросишь. Он каждый день и не по разу заявлялся в дом старой Тариши, пытаясь со мной поговорить. Ларь у входа так и мешал проходу. Я его не брала, Корт тоже не забирал. Кроме этого откупа, он ежедневно приносил продукты и вещи. Их я тоже избегала. Страшно оказаться во власти этого человека из-за непонимания местных порядков.

— Что такое откуп? — спросила у старухи после очередного визита главы.

— Дань твоим родным за дочь, — пояснила она.

— Зачем? И каким родным? Шайлас?

— Нет, айсхи. Этот откуп для тебя, ведь старшего твоего рода поблизости нет.

— Что это значит? Зачем он все это делает? Зачем приносит все эти вещи, зачем ищет со мной встреч?

— Корт хочет тебя в жены, — как маленькой объяснила Тариша. — Он даже взял у служителя связующие обручи. Все в поселке об этом знают.

— У служителя? — нахмурилась. Как не выдать своего невежества и в то же время узнать то, что мне нужно?

— Да. Корт ездил за обручами в Таронг, — спокойно пояснила лекарка.

Мы со старухой первое время приглядывались друг к другу, она изучала меня, я ее. Что-то в ее отношении изменилось. Она стала относиться ко мне, как к равной. Больше не было жалости или грубости. Спокойное ровное общение, уважительное.

— Спасибо тебе, что выходила меня. Тогда, после леса.

Я не впервые благодарила ее, но сейчас четко понимала, что говорю. И да, я действительно была очень благодарна этой женщине, спасшей мою жизнь. Просто так, не требуя ничего взамен.

— Я думала, что Валирна оставила тебя, — спокойно пояснила Тариша. — Что твой разум усох в проклятом лесу.

Такие выводы она сделала, потому что я не могла говорить на тирашском? Что ж, неизвестно, что я бы подумала, но точно вряд ли, что пришлая не говорит на местном языке, потому она из другого мира. Версия с потерей разума вполне имеет право на существование.

— Кто спас нас с Шайлас от того зверя? Кто принес в поселок?

— Охотники. Молодой рохлир стал забредать в окрестные поселения, задирать скот. Мужики долго не хотели заходить в проклятый лес, но в тот день решились. Как ты оказалась в этом проклятом месте? Зачем потащила туда дочь? Неужели не знаешь, что ждет любого, кто решит нарушить покой духов?

— Я не из этих мест, — решила выдать часть правды. — Мой разум и правда спал какое-то время. Я почти не понимала никого в поселке, но теперь все в порядке.

— Все видели это, айсхи. Помочь тут никто не мог. Твои раны я залечила, но разум вне моей силы.

— Спасибо, — снова кивнула я.

— Ты должна быть благодарна Корту. Если бы не он, тебя бы бросили в лесу! — огорошила старуха. — Глава не ждал, что твоя сила проснется и разбудит твой разум. Никто не ждал, потому что такого не бывает! Корт мог просто взять тебя в свой дом. Лишить воли, заставить рожать ему детей, он был в своем праве. Но он привез обручи, айсхи. Твоя красота опьянила его, да и кто бы устоял?

— Хочешь сказать, Корт совершал благое дело? — выгнула скептически бровь.

— Да! — отрезала старуха. — Айсхи без разума — хуже малого дитя. Корт готов был взять и тебя, и девчонку. На что годна айсхи без разума? Ни на что? Зачем такая жена в доме? Никто бы не согласился поить и кормить тебя и твою дочь просто так. Корт принес тебя из леса на руках. Он сам убил того рохлира, своими руками! Я не лечу тех, кому нельзя помочь, но Корту не смогла отказать. Вижу, что не зря. Ты должна быть благодарна ему. Твоя жизнь в его руках.

Оказаться перед фактом, что тот, кого считала мерзавцем и негодяем, на самом деле не так уж плох… Но ведь он принуждал меня! — цеплялась за последние аргументы. Да, принуждал, потому что считал утратившей разум. Он был уверен, что заботится обо мне, что берет в дом, потому что так будет лучше прежде всего для меня. Даже решил жениться, хотя мог этого не делать.

Встала с лавки, отходя к топчану. Шайлас спала. Она много спала в эти дни. Старуха поила ее настоями, способствовавшими долгому сну.

— Так она скорее поправится, — комментировала Тариша.

Причин не доверять старухе у меня нет.

Теперь и я спала на полу, рядом со старухой. Меняться с Шайлас и занимать топчан она отказалась.

— Моя сила в земле, также как и твоя, айсхи. Пока есть единение со стихией — Валирна охраняет меня, Айхашшис не призовет меня к себе.

Теперь и я знала, почему мне не дали обуви. Тариша невзначай подтвердила, что земля дает мне силы. Что выздоровела так быстро от единения со стихией. Я так и продолжала ходить босиком, уже не испытывая от этого неудобства. Подошвы грубели день ото дня, небольшие камешки, встречающиеся на дороге, доставляли все меньше дискомфорта.

Спала я на полу не только поэтому, я боялась снова попасть в «не сон» Шайлас. Говорить на тирашском могла, спасибо Рею, а вот встречаться с ним или с кем-то еще пока здраво опасалась. Не очень понимаю, как это вообще возможно, чтобы сознание брало и сливалось с чьим-то еще. Какими возможностями обладает каждый в такой ситуации? Не выйдет ли, что я не смогу покинуть такой вот «не сон»? Нет уж, пока хоть немного не научусь разбираться в природе этих явлений, рисковать не хочу.

Проверив, что Шайлас спит, вышла на улицу. Я решила поговорить с Кортом. Слова ведуньи заставила задуматься, может я слишком строга к нему. Хотя, того факта, что из-за него Шайлас заболела, никто не отменял. А еще я видела, как грубо он обращался с Мальярис. Но за то, что спас, за то, что вынес из леса, убедил Таришу меня лечить, за это я точно должна его поблагодарить, как бы к нему ни относилась.

Успела почти подойти к дому Корта, как заслышала нарастающий гул. Люди забеспокоились, кто-то попытался спрятаться, укрывшись в домах поблизости, другие просто ломанули в разные стороны, я же бросилась к дому старухи. Если грозит какая-то опасность — я должна быть рядом с Шайлас, чтобы суметь защитить.

Успела сделать всего несколько шагов, как шум стал оглушающим. Поднимая пыль, к центру поселка приближалась кавалькада всадников. На мощных скакунах, лишь отдаленно напоминающих лошадей, скакали шестеро мужчин.

Внутренний голос заставил ускориться. Буквально ворвалась в дом ведуньи. Действовала слаженно, словно репетировала. Удар сердца — хватаю Шайлас на руки, еще удар — взгляд на Таришу. Предупреждающий, резкий. Третий удар — наклоняюсь и рывком распахиваю люк в полу. Пахнуло чем-то травяным, тяжелым. Вниз ведут простые, выдолбленные в земле ступени. Спустила вниз недоумевающую Шайлас, наказав сидеть тихо. Быстрый взгляд по сторонам — подвал давно не используется, но раньше Тариша тут хранила свои настои и сушила травы, некоторые полуистлевшие пучки все еще висели под низким потолком.

— Не знаю, что происходит, — честно призналась Шайлас. — Не высовывайся, не шуми. Я вернусь, как только смогу.

Выбралась наверх, рывком опуская крышку люка. Поднапрягшись, передвинула топчан прямо на крышку, а на его место сдвинула лавку. На первый взгляд, все так и должно быть.