Ольга Кобзева – Катнора. Сердце двух миров (страница 22)

Едва сумев подавить желание попросить и для себя чашечку, я со смехом наблюдала, как Готрек делает первый глоток и, не сдержавшись, кривится от неожиданной горечи. Прыснув в кулак, я решила, что лучше поброжу по лавке, не буду мешать мужчинам наслаждаться напитком.

В лавке уважаемого Сидрака легко можно было провести не один день за рассматриванием диковинок со всего света, но меня привлекло кое-что более приземленное. Под прилавком торговца, укутанное в ароматную солому в простой корзине лежало яйцо.

Необычное. Очень крупное. Неоднородного окраса. Я, как завороженная, уставилась на яйцо, мечтая его коснуться. Боги, какое же оно невероятное! С переливами цвета от светло-синего до глубокого фиолетового, покрытое мелкими трещинками, чуть шершавое на вид… моя рука сама тянулась к корзине, чтобы коснуться его, потрогать.

Это яйцо никак не было видно ни с какого места в лавке, но именно оно привлекло мое внимание. Я его… почувствовала.

Когда мне было десять, лазать под прилавок было как-то проще. Теперь же я переминалась с ноги на ногу и никак не могла придумать, под каким предлогом попросить лавочника показать мне то, что настолько влечет меня из-под его прилавка.

К счастью, уважаемый Сидрак Хармон оказался довольно наблюдательным, он заметил мой интерес и спросил напрямую. А я возьми и напрямую ляпни, что меня что-то зовет из-под его прилавка. Готрек при этом посмотрел на меня с шокированным недоумением, а вот торговец задумчиво замер. Некоторое время он разглядывал меня, словно ища признаки чего-то, ведомого лишь ему. Видимо, нашел, потому что сам, лично вынес ту корзину, демонстрируя мне крупное яйцо.

- Оно ведь не драконье? – спросила я, не подумав прежде.

Лавочник раскатисто расхохотался, а Готрек покрылся красно-белыми пятнами, пугая выпученными глазами.

- О нет, дитя, - успокаиваясь и утирая слезы, весело ответил торговец. – Это яйцо никак не драконье, - повторил он мое не совсем верное определение. – Неужели ты не знаешь, что драконы не откладывают яиц? – пристально посмотрел он на меня. - Детеныши высших созданий рождаются такими же, как и человеческие. Один в один, никаких отличий.

Тут и я покраснела от стыда. Но я этого действительно не знала. Проводя в библиотеке все свободное время, я очень много читала, но вот как-то до информации о размножении чешуйчатых высших еще не дошла.

А яйцо манило. Не сумев побороть эту тягу, коснулась и правда чуть шершавой поверхности, ощущая едва уловимое биение под ладонью. Выдохнула с облегчением – теплое, живое.

- Оно у меня уже три декады, дитя, - сообщил лавочник. – И пока не нашелся никто, кто хотел бы его забрать. Ты что-то чувствуешь, касаясь его? – нахмурился торговец, кивая на мои руки.

Я так и не убрала ладоней от манящей поверхности. Замерев, прислушалась к внутренним ощущениям.

Яйцо было теплым и пульсировало. Но говорить этого вслух я не стала.

- Что именно я должна чувствовать? – ответила вопросом на вопрос.

- Не знаю, - пожал плечами торговец. – Просто ты так странно его трогаешь, - протянул он. - Ты можешь забрать это яйцо, - разрешил мужчина. - Просто так, не нужно золота. У нас с твоим опекуном давнее сотрудничество, думаю, я вполне могу порадовать его воспитанницу. Тем более что и мне это яйцо ничего не стоило.

- Спасибо, - вежливо поблагодарила я, все еще не в силах оторвать ладоней от шершавой поверхности. - Кто должен из него вылупиться?

Сидрак Хармон снова искренне расхохотался.

- Никто, дитя. Это яйцо степного велькара, - выдал он так, словно это должно было мне что-то сказать. – Ты не знаешь, кто такие велькары? – догадался торговец по выражению моего лица. – Это вымерший древний вид, дитя. Их яйца то и дело находят в пещерах неподалеку от озер Туманной долины. Велькары вымерли, точной информации о них нет. Говорят, их истребили драконы, чтобы завладеть редкой эхо-магией, но это лишь слухи. И лучше бы их не повторять, небесные властители их очень не любят. Надеюсь, ты меня не выдашь? - подмигнул он в конце своей речи.

- Не выдам, - послушно мотнула головой, еще пристальнее разглядывая яйцо.

- Так что, забираешь?

- А можно оно останется пока у вас? А я буду его навещать.

- Навещать? – уточнил торговец, поднимая в удивлении брови. – Окаменевшее яйцо велькара?

- Да. Нечасто, когда смогу выбраться из Академии.

- Ну хорошо, дитя…

- Катнора, - перебила я. – Меня зовут Катнора.

- Учись хорошо, Катнора, - улыбнулся лавочник. – А яйцо будет тебя ждать.

С тех пор я приходила в лавку Чудес так часто, как только могла, чтобы это не мешало учебе. Я так и не сказала, что яйцо для меня теплое, живое. Никакое оно не окаменевшее, что за бред? Но, скажи я правду, и Сидрак Хармон найдет на яйцо покупателя, а я хотела бы оставить его себе.

Забрать яйцо в Академию? Это было невозможно. «Милые» соседки точно не упустили бы такую возможность мне насолить.

В то же время в большой библиотеке Академии, с помощью мэтра Молграна мне удалось найти несколько тонких брошюр про велькаринов. Описаний этих животных было до обидного мало, но я прочитала все, что нашла.

Это были крупные летающие ящеры, не такие большие, как драконы, скорее, чуть больше человека. Тело их было покрыто чешуей. Авторы брошюр считали, что цвет чешуи этих животных варьировался от серо-серебристого до полностью белого. А спина была покрыта остеопластами - мощными костяными выступами.

Самое большое сомнение у меня вызвала информация о том, что велькарины способны были на гипнотическое воздействие и даже на ментальную связь.

Дальше шла и вовсе фантастическая информация, что велькарины общались не речью, не звуками или жестами, а через мысленные образы, эмоциональные волны и воспоминания, передаваемые напрямую в разум собеседника. Каким образом авторы брошюр могли о таком узнать остается только догадываться, но, как пояснил мэтр Молгран, оба они изучали вымершие виды древних существ всю свою жизнь.

Такой способ общения, как у велькаринов, позднее мы даже изучали на лекции магистра Остриуса, преподавателя магических наук.

- Этот способ называется эхо-памятью, - рассказывал магистр на лекции. - Или хаар’велль на языке высших.

Высшими в этом мире зовут не только Богов и даже не столько их, в быту так говорят про драконов. И хаар’велль – это как раз на драконьем, который я усиленно изучаю едва ли не с первого дня в Академии. Это самый сложный язык и дается мне непросто. Даже певучий эльфийский в сравнении с ним намного проще для усвоения.

- Вместо слов - ощущения, запахи, образы, даже осколки памяти, - продолжал магистр. - Диалог происходит как поток образов, причем высший, обладающий таким даром, передает информацию с уникальным оттенком – это заменяет голос. Ни одна раса, кроме властителей неба, не способна понимать эхо-память, да и среди высших это умение крайне редко и потому малоизучено.

Драконы дали велькаринам свое название - ка'грейн - небесные собратья. И да, чем больше я читала и находила информации об этих вымерших существах, тем больше убеждалась, что, скорее всего, драконы вполне могли истребить этих удивительных созданий намеренно, с целью завладеть их неповторимой способностью к ментальному общению.

Глава 24

Итоговые испытания в конце первого года все же смогли удивить. Началось с того, что ректор Фауст Армин около часа распинался перед выстроившимися студентами, строгий магистр упирал на то, что по итогам первых испытаний будут сформированы новые группы по уровню знаний и умений. Что соревнования групп и факультетов – не просто красивые цифры на доске, что победители получат уникальную возможность пройти практику в столице, а самые отличившиеся даже смогут претендовать на место в Императорской хартии.

Студенты заметно оживились, видимо, только я не в курсе возможностей, которые дает такая служба. Однако, как я узнала после, все это – лишь красивые слова, а места распределены заранее.

Правда и без ложки дегтя ректор не мог, сообщив, что те, кто не справится с итоговыми испытаниями, будут безжалостно отчислены.

Я только головой мотнула, не понимая, куда еще сокращать число обучающихся, нас и так осталось уже очень мало. Но уважаемым магистрам виднее. Мое дело – показать себя с лучшей стороны и не попасть в число тех, кого постигнет эта печальная участь.

Каждый год Академия готовила студентам сюрприз, изменяя этапы итоговых испытаний. Подготовиться можно было только учась в течение года, внимательно слушая наставников и не ленясь на занятиях по физической подготовке.

Именно с нее и начались испытания.

Для прохождения экзамена на физическую выносливость нас пригласили на специальный открытый полигон, где с нас и так сходило сто потов в течение года, но, глядя на лабиринт перед собой и слушая подробности прохождения экзамена от наставника, я невольно сглотнула, понимая, что просто не будет.

Одногруппники тоже выглядели заметно побледневшими. Мы переглядывались, каждый прикидывал свои возможности, старался верно распределить силы.

Для начала нам предстоял бег на выносливость через магический лабиринт, в некоторых местах которого можно было наткнуться на резкое сопротивление воздуха, а то и вовсе мощный поток, способный пригвоздить к стене и заставить отстать от группы. Знакомое препятствие, учит чувствовать колебания энергетического фона.