Ольга Кобзева – Катнора. Сердце двух миров (страница 21)

Да, он был прав. Бесспорно. Однако в тот момент я чувствовала себя несправедливо задвинутой в дальний угол. Справиться с эмоциями, взять себя в руки мне удалось далеко не сразу.

А еще мне было очень стыдно получить эту отповедь! Однако, получив ее, я стала стараться еще больше, учиться еще усерднее, а спать… еще меньше.

Спать мне было просто некогда, ведь даже приходя в комнату после того, как библиотекарь Львинтус Молгран буквально выгонял меня из своей вотчины либо с полигона, я, под светом небольшого осветительного артефакта, садилась за конспекты, которые сделала на занятиях. Повторяла, учила, закрепляла. Что-то старалась понять.

Соседки ворчали, что я мешаю им спать, однако мне стало казаться, что их отношение ко мне постепенно меняется. Все реже я обнаруживала неприятные сюрпризы на своей кровати, все реже мне в спину неслись обидные слова. А однажды, к концу первого года, они даже разбудили меня, засидевшуюся допоздна и заснувшую лишь под утро.

Стейсия, уже полностью одетая, бахнула дверью купальни, чего раньше себе не позволяла, но этот звук лишь потревожил мой сон, но не прогнал полностью.

- Вставай, гномиха! – громко пропела она неприятным голосом. – Завтрак уже проспала, - добавила девушка.

- Оставь ее, - хмыкнула Агнора. – Опоздает, и магистр Остриус подаст ее в списки на отчисление. Наконец-то перестанет мешать нам спать. Всю ночь светильник не гасила, мне пришлось укрываться с головой, с утра все волосы взмокли! – громко пожаловалась она.

- А ведь сегодня последняя подготовка к итоговым испытаниям, - подойдя вплотную, чуть ли не мне на ухо выдала Стейсия, наконец-то вырывая из объятий Морфея, или кто тут из Богов отвечает за сон. – Магистр Остриус будет рад тому, что студентов станет поменьше, будет рад избавиться от лишних! – довольно громко добавила она.

Я открыла глаза, сонно щурясь, чувствуя, что голова тяжелая, а я совершенно не отдохнула и не выспалась, убрав конспекты, лишь когда солнце уже поднималось. Поспать удалось от силы пару часов.

Стейсия удовлетворенно поймала мой уже вполне осмысленный взгляд, словно и правда хотела убедиться, что я окончательно проснулась, прежде чем выйти из комнаты под руку с Агнорой. А я заметалась, понимая, что соседки меня спасли. Пропуск занятий мог стать для меня фатальным, и причина вряд ли кого-то взволновала бы. Особенно, если речь идет о магистре Остриусе, невзлюбившем меня с первого дня.

Глава 23

К концу года группа будущих артефакторов заметно поредела, особенно в сравнении с первыми днями после набора. Теперь нас осталось лишь девять. Три девушки - я, Стейсия и Агнора, и шесть парней. Старс – самый взрослый одногруппник, он поступил то ли в шестнадцать, то ли в семнадцать. В любом случае, он – самый старший в нашей группе, а я не только самая безродная, но и самая мелкая.

И пусть к концу первого курса мне исполнилось четырнадцать, все же чувствовать себя спокойно я смогу не раньше, чем через пять-шесть лет. Именно к двадцати маги считаются способными на принятие самостоятельных решений, способными нести ответственность за себя и других, вступать в союзы, хоть мне пока об этом и рано задумываться. Наступает совершеннолетие. А пока мне нужен опекун. В Академии это наставник, дома – старший гном.

Год подошел к концу неожиданно. Это было похоже на длительный марафон со множеством препятствий. Ты бежишь, бежишь, тратишь все силы на преодоление преград, не думаешь о финишной ленте и, когда видишь ее впереди, все, о чем можешь мыслить – неужели конец? Неужели все, справилась?

Но перед финишной лентой вдруг вырастает стена – последнее препятствие, самое сложное. Именно к нему и готовил тебя этот марафон. Кажется, что сил на него уже нет, но и отступить невозможно, непременно нужно преодолеть и его, и себя. Доказать каждому сомневающемуся, что достойна!

На подготовке к итоговым испытаниям первого года обучения одногруппники с недоумением смотрели на меня, явно задаваясь вопросом, как вышло, что я все же стою здесь, рядом с ними, что не вылетела, как прочие. Особенно фыркала Стейсия, искренне уверенная с самого начала, что мое присутствие в группе артефакторов – недоразумение, досадная ошибка. И вот я здесь, стою плечом к плечу и с ней, и с остальными.

Этот год дался мне нелегко. Так усердно я не училась никогда. К счастью, молодой организм справлялся с нагрузками, не давал сбоев; мозг, словно губка, впитывал все новые знания, утрясал их, складывал на нужные полочки, чтобы выдать при необходимости.

Накануне, стоя перед доской, на которой горели подсвеченные данные каждого студента, я понимала, что не все потеряно, пусть я все еще отстаю в знаниях, зато кое в чем остальных все же превосхожу. Одаренность. Ведь у меня восьмой уровень!

Магистр Фаэст не зря решил держать эту информацию в тайне. Глядя на результаты всего курса и факультета, я в очередной раз убедилась, что у моих одногруппников уровень дара гораздо ниже, колеблется от второго до третьего. Лишь у нескольких студентов старших курсов четвертый. А у меня восьмой.

Не знаю, чем заслужила такую благосклонность Богов, но это наверняка может показаться странным не только мне. Странным и пугающим. А значит пока должно быть скрыто. Так что напротив имени Катноры из клана Камнетесов группы артефакторов первого года обучения стоял скромный третий уровень.

Каждую декаду, десять дней, у студентов был выходной. Для меня одного дня, чтобы съездить в клан, мало, дорога занимает минимум два, и это только в одну сторону. Так что выходные я проводила также, как и будни – за учебой. С той лишь разницей, что лекций в этот день не было, весь день я просиживала в библиотеке.

Готрек приезжал в Элесвар очень часто, в первый раз через месяц после начала обучения, как мы и договаривались. Гном привез пироги тетушки Доры и дух дома. Не ожидала от себя, но сама, первая бросилась гному на шею. Расплакалась, после стыдясь такого поведения.

Готрек тоже утирал скупые слезы. Успокаивал, прижимал, гладил по голове.

После он навещал меня не реже раза в два-три месяца. И я ждала этих визитов. Думала, что, вернув прошлое сознание, уже не буду нуждаться в заботе и любви вырастивших меня гномов, но я ошибалась. Они по-прежнему были мне дороги, мне важно было их мнение, я скучала по ним.

В один из его приездов, уже почти перед окончанием первого года, мы вместе ходили в город. Учащихся первых курсов одних из Академии не отпускают, только в сопровождении родных, а мне все же очень хотелось попасть в лавку Чудес, и дядюшка согласился туда меня отвести.

О том, что именно я – творец тех сокровищ по-прежнему решили не говорить. Это тайна, время которой еще не пришло.

Удивилась сама себе, осознав, что нервничаю перед посещением лавки, а еще меня словно что-то манило в нее, не иначе, желание увидеть необычные диковинки, поражающие воображение.

Уважаемый Сидрак Хармон, торговец из лавки, обрадовался, завидев на пороге Готрека. На мое появление отреагировал сдержаннее. Кивнул, приветствуя, предложил леденец на палочке, который я с огромным удовольствием приняла, только в тот момент поняв, насколько мне не хватает сладкого.

Питание в Академии здоровое и разнообразное, студентам предлагают и сезонные фрукты, и овощи, и выпечку, но вот простых сладостей, таких, как этот леденец из жженого сахара нет, а мне, оказывается, очень хочется.

Лавочник не пытался скрыть расстройство тем фактом, что Готрек не принес ничего нового на продажу, он явно ждал очередное украшение.

- Могу ли я надеяться, что ваш поставщик, уважаемый мастер Готрек, все же вскоре порадует меня новым изделием? – нахмурившись, спросил он. - Признаюсь честно, моя скромная лавка заимела постоянного покупателя, который то и дело спрашивает, не принесли ли мне чего нового на продажу? Он приходил как раз накануне, и я вынужден был пообещать, что новое изделие появится в скором времени.

- Нет-нет, уважаемый Сидрак Хармон, боюсь, мне нечем будет вас порадовать в ближайшее время, - косясь на меня, отвечал старый гном. – Так вышло, что мой… кхм… поставщик временно не может уделять столько же времени работе, как и раньше. Сами понимаете, изделия, которые я вам приносил, требуют немало сил и времени, а сейчас кое-что… не позволяет ему заниматься делом с прежней отдачей.

Лавочнику ничего не оставалось, как принять объяснение Готрека. Было видно, что он раздосадован, расстроен, но вынужден смириться.

- Что ж, тогда могу лишь предложить вашей юной воспитаннице полюбоваться товарами, которые выставлены у меня, - скрывая досаду, провел рукой торговец. - Если вы не будете против, хочу предложить вам, уважаемый мастер Готрек, разделить со мной один замечательный напиток.

Как раз в это время, словно ждала слов лавочника, из подсобного помещения вышла юная девушка, неся перед собой небольшой поднос. На нем уместился кувшинчик с узким горлышком и две крохотные мензурки-чашечки. Еще на подносе лежала горка колотого сахара на тарелочке и щипцы, чтобы удобно было его брать.

По лавке поплыл ни с чем не сравнимый аромат кофе. Я даже зажмурилась от накатившей вдруг ностальгии. Кофе. В свое время я пила его литрами, просто не могла жить без этого напитка!

- О, это просто невероятное сочетание вкусов! – разорялся Сидрак Хармон, передавая одну из чашечек дядюшке. - Испробовав его впервые, признаюсь, я был поражен, как это вообще можно пить! Но каждый следующий глоток был все более желанен, нежели предыдущий, пока я не понял, что стал очередным поклонником невероятного пития.