Ольга Кобзева – ИльРиса. Подарок Богов (страница 9)

Вечером мы обсуждали с Лизой этот случай, а заодно вспоминали кучу других, когда животные сами тянулись ко мне, доверяли, успокаивались даже те, кто вел себя агрессивно по отношению к другим. Расскажу вам еще один случай. Мы с девчонками как-то поздно вечером возвращались из универа, жили тогда в первой нашей съемной квартире, снимали на пятерых, так было дешевле. Ну и условия все-таки получше, чем в общаге. В общем, время было уже вечернее, стемнело, устали все сильно, ну и решили срезать через стройку. Обходить ее нужно было вокруг, километр точно к дороге прибавился бы, а нас четверо, маленькая толпа, так что никто не возражал. Но мы очень быстро поняли, что зря так пошли, потому что примерно на середине пути навстречу нам вышла стая агрессивно настроенных собак. Это была именно стая, которой правил вожак. Собаки скалились, обходя нас со всех сторон, беря в кольцо. Все девчонки жутко перепугались. Даже я. Все-таки с такой явной агрессией животных я еще не сталкивалась. Ситуация изменилась, стоило только первому из псов сделать несколько шагов по направлению ко мне. Он пригнул голову, но не прямо, а как-то набок, будто стараясь избавиться от какого-то давления и приближался ко мне.

— Стой! — на автомате выкрикнула я, выставляя перед собой ладонь. — Уходите! Мы вас не тронем. Мы не претендуем на вашу территорию, только пройдем мимо и все. — Не знаю, откуда взялись эти слова и эта уверенность, с которой я их произносила. Боялась я в тот момент точно не меньше остальных девчонок.

Позже они рассказывали, что у виска не крутили, заслышав мои слова, только чтобы не делать резких движений. А так каждая решила, что я спятила от страха. Однако собаки все как одна перестали рычать, пес, что двигался ко мне, остановился и лег на землю. В это же время от стаи отделился самый крупный пес, очевидно вожак, и неторопливо пошел ко мне. Мы все замерли. Животное обнюхало мои ноги и легонько ткнулось носом в ладонь.

— Привет, — с небольшой опаской погладила жесткую шерсть. — Давай дружить? — дрожащим голосом выдавила я. Но страх с каждой секундой отступал. Пес боднул меня крупной головой, побуждая гладить дальше. Я присела возле него на корточки и посмотрела в умные глаза. Животное не выглядело истощенным, они просто жили на этой стройке и охраняли территорию, вот и все. У меня, к сожалению, не было ничего, чем я могла бы угостить пса, поэтому просто еще немного погладила его и поднялась. — Девочки, — повернулась к дрожащим за спиной одногруппницам. — Бояться нечего, идемте.

И первая показала пример, двинувшись прямо в стаю собак, разошедшихся при моем приближении и радостно поскуливающих. Каждую я немного потрепала по холке, и мы покинули территорию стройки.

— Как ты их так? — выдохнула пораженная Светка, у которой вся тушь по лицу размазалась. От страха у нее по лицу текли слезы, которые девушка просто растирала кулаками, даже сама того не замечая. — С детства жутко боюсь собак, — призналась Света. — Я уж думала все, загрызут нас всех, — выдохнула она.

— И я тоже порядком струхнула, — шмыгнула Лиза, моя подруга с самого детства. — Они так агрессивно себя вели, а потом в один момент переменились, ты их будто заколдовала, — повернулась она ко мне. — Как ты это сделала?

— Ты же знаешь, ко мне с детства все животные тянутся, — пожала плечами. — Хотя я тоже поначалу испугалась.

— Да по тебе и не скажешь, — усмехнулась Наташа, самая взрослая из нас, она в аграрный поступила уже после рождения первого ребенка.

Все мы на ветеринарном отделении учились, но я еще ходила на дополнительные лекции по ботанике и агрономии. Причем бесплатно. У нас на первых курсах агрономия была в программе лекций, и я на ней показала себя с хорошей стороны. После этого меня пригласили посещать их дополнительно. Отказываться не стала, в жизни все может пригодиться. К тому же, я и с растениями прекрасно взаимодействую, не только с животными. Комнатные цветы у меня растут и цветут, будто в джунглях, садовые деревья и кустарники у теть Марины плодоносили на зависть всем Псарькам, а агроном наш — дядь Миша просил меня несколько раз заночевать прямо на поле.

Можно смеяться, можно считать совпадением, да только я однажды сбежала из дома. Мне тогда только-только четырнадцать исполнилось, с теть Мариной повздорили сильно. Из-за пустяка, конечно. Я и ушла в психах. До позднего вечера бродила по деревне, даже в лес ходила, грибов набрала. Умаявшись, забралась в гущу кукурузы, едва початки выдавшей, да там и заснула. Наутро поле вокруг меня было не узнать. Создавалось ощущение, что прошла не ночь, а несколько недель. Стебли кукурузные стали намного толще, нежели были. Листья жирные, сочные, початки набрались, зерна в них увеличились. В общем, дядь Миша меня сам нашел на том поле. Поначалу за уши оттаскал, чтоб кукурузу не мяла, а потом извиняться приходил. В деревне-то все знали, что у нас самые крупные яблоки, самая ранняя клубника и малина во всей деревне. Вот дядь Миша и связал мою ночевку на поле с внезапно вымахавшей кукурузкой. Ну и просил потом на поле плохо взошедшей пшеницы переночевать. Засеял он ее по всем правилам, но внезапно ударил мороз, да довольно ощутимый. Вот дядь Миша и цеплялся за соломинку. Теть Марина его выгнала взашей, конечно, когда он пришел с такой просьбой, но мне уже пятнадцать было, я по-тихому отпросилась к Лизке с ночевкой, вот мы вместе и разбили палатку на пшеничном поле. Дядь Миша нам охрану приставил — двух своих племянников, буржуйку установил, чтобы мы не замерзли. В общем, сработало. Наутро поле было не узнать. Меня за спиной ведьмой стали называть, но я внимания не сильно обращала. В пятнадцать все это казалось сказкой, волшебным приключением.

А потом и вовсе я в универ поступила и из Псарьков уехала, наезжая только время от времени на каникулы. Проснувшись, я все перебирала и перебирала светлые воспоминания, глядя сквозь мутное окно на занимающийся рассвет. Легла я вчера рано, потому и проснулась с рассветом. Выспалась. Прошедший день и ночь слегка примирили меня с изменившейся реальностью, притупили осознание. Я старалась разбудить в себе те ощущения, которые испытывала в разговорах об этом мире с мамой. Это были лучшие часы моего детства. Только мы одни, мама и я. Никто-никто не мог понять, о чем мы говорим, это было только наше время, ее и мое. Рассказы мамы походили на волшебную сказку, чарующую, манящую. Как же мне хотелось поскорее попасть на Галлею, поскорее очутиться в этом волшебном мире, увидеть все своими глазами. А потом мамы не стало…

И мир подернулся серой пеленой. Некому было говорить со мной на рашиисском, некому было рассказывать о волшебном мире, некому было требовать, чтобы я следила за речью и манерами. Спасла меня Лиза. Ее семья тогда только-только переехала в Псарьки. Родители развелись, и мама с Лизой вернулись к ее бабушке. Наши истории были во многом похожи. Только она своего отца знала, видела, росла рядом с ним, но он все равно ее бросил. Ни разу за все годы так и не приехал навестить свою дочь, полностью поглощенный новой семьей. Так что две одинокие девочки поддерживали друг друга. Она частенько даже ночевала у нас, а я у них. Мы ходили в одну школу, сидели за одной партой, вместе поступили в сельскохозяйственный. Лизе нравилось помогать, лечить, но в медицинский на бюджет она не прошла, а денег на платное отделение у семьи не хватило, поэтому решила стать ветеринаром. Конкурс тоже приличный, но мы поступили, справились! Позже стали снимать квартиру в складчину. Как она там без меня?

Лизе я о Галлее не рассказывала, никому не рассказывала, кроме теть Марины. И то только после смерти мамы. Думаю, теть Марина поверила. В свою очередь она делилась воспоминаниями о том дне, когда нашла маму, как они узнали, что мама ждет малыша, дне моего рождения. Многое совпадало, думаю, подспудно теть Марина что-то такое и подозревала. Речь мамина опять же, совершенно отличная от земной. Язык, не похожий ни на какой другой. Да и внешне она сильно отличалась. Девушка в таком платье, дорогих украшениях в такой небольшой деревеньке, как Псарьки могла оказаться только по волшебству, — улыбнулась я, вспоминая эти слова теть Марины. Только по волшебству…

Для Лизы будет ударом мое внезапное исчезновение, а вот теть Марина должна понять. Вселенная, прошу тебя, сделай так, чтобы мои родные, любимые, дорогие мне люди никак не пострадали от моего исчезновения! — взмолилась я, не зная, к каким богам обращаться, чтобы быть услышанной.

Глава 9.

— Что, дев… Илриса, со мной на рынок поедешь?

— Нет, дядька Никос, не поеду, — отрицательно качнула головой, отставляя пустую кружку в сторону. — Боязно мне. Останусь, если Дизара против не будет, — бросила взгляд на хозяйку. — Может по хозяйству сумею помочь.

— Дело твое, — спокойно кивнул Никос, поднимаясь из-за стола. — Дизара, собрала забутовок-то мне? — кликнул он жену.

— Собрала, собрала, — вытирая руки полотенцем, спокойно ответила хозяйка, подавая мужу небольшой сверток, перетянутый бечевкой. — Тянешь ты сегодня, Никос. Так и места тебе не достанет на ряду!

— Не бреши почем зря! — по-доброму, без зла откликнулся мужчина. — Не сильно-то я и чухаюсь. Димис сегодня тоже в Житец сбирается, вместе и поедем. У него кляча-то побойчее.